Молчание.

Каждый вопрос словно прибивал Нантгира к полу.

— Ты не знаешь.

— Потому что это не моя обязанность.

Горан посмотрел на него так, что мне самой захотелось исчезнуть.

— Нет, не поэтому — он произнёс это очень тихо. — Потому что тебе было всё равно.

Нантгир вздрогнул.

— Ты считаешь себя выше этих людей.

— Я не...

— Считаешь.

Ещё один удар.

Без крика.

Без угроз.

Только голые факты.

— Запомни одну вещь, — голос Горана стал жёстче. — Львиный берег держится не на владетеле. Нантгир поднял голову. — Не на наследнике.

Ещё шаг.

— Не на имени де Броганов.

Он указал рукой в сторону окна.

Туда, где за стенами шумела крепость.

— Он держится на людях.

На простых рыбаках, что каждый день выходят в море, не смотря на опасность не вернуться, потому что понимают, от них зависит жизнь зимой в крепости.

На кузнецах, что не щадя себя куют железо для крепости.

На плотниках, что лезут наверх и надеются, что в этот раз ни кто не сорвется с кровли.

На женщинах, которые солят рыбу, забывая про холод и ледяную воду.

На мальчишках, таскающих воду.

На поварах.

На стражниках.

На каждом человеке за этими стенами.

Голос Горана звучал негромко.

Но каждое слово било сильнее крика.

— И если однажды они перестанут делать своё дело...

Он посмотрел сыну прямо в глаза.

— Ты не удержишь эту крепость даже с тысячей мечей.

Нантгир побледнел окончательно.

— Я...

— Ты наследник, поэтому должен уважать каждого человека, который делает Львиный берег сильнее. Даже если этот человек ниже тебя по статусу.

Младше тебя.

Или носит одежду слуги.

Я сразу поняла, о ком речь.

— Потому что польза человека определяется не его рождением. А тем, что он способен сделать для всей крепости.

Тишина затянулась.

Наконец Горан тяжело выдохнул.

— Айла.

— Да?

— Прекрати провоцировать брата.

— Хорошо. Но только в том случае, когда он не провоцирует меня.

— Нантгир.

— Да, отец.

— Перестань вести себя как избалованный дурак.

Я едва не поперхнулась воздухом.

Нантгир застыл.

Потому что такого мы оба не ожидали.

Горан же выглядел совершенно спокойным.

— Свободны.

Мы направились к двери.

Но уже на пороге его голос остановил нас.

— И ещё.

Мы одновременно обернулись.

— Сегодня вы оба вели себя как дети.

Он посмотрел сначала на Нантгира.

Потом на меня.

— Но только один из вас имеет право на такое оправдание.

После этого в кабинете воцарилась тишина.

И почему-то мне показалось, что сказано это было вовсе не мне.

Прошло несколько дней после памятного ужина.

Я уже привыкла к своему распорядку: рассвет — тренировка, потом кухня, потом библиотека.

Сегодня Аника пригласила швей, оказывается мне нужно было обновить гардероб. Пока швеи обмеряли меня, она рассказывала о Южных островах, откуда родом была Йорин и я бы с удовольствием на них посмотрела.

Стук в дверь прервал ее рассказ.

— Юная госпожа, владетель велел вам явиться в его кабинет. — Слуга стоял на пороге и похоже сам не понимал зачем его господину младшая дочь.

Я замерла.

Аника тоже.

Мы переглянулись.

— Госпожа Айла, вы опять что-то натворили? — Ахнула она.

Я тяжело вздохнула.

Ну конечно.

После нашей с Нантгиром стычки она считала меня стихийным бедствием.

Но тревожило меня совершенно другое. Я не понимала, где я снова умудрилась накосячить? Нантгира я не видела за эти дни, кроме семейных трапез, в остальном же…

Я уяснила одну простую истин за то время, что находилась в этом мире, если тебя вызывает Горан де Броган, значит, что-то уже произошло. И, как правило, ничего там хорошего не стоит ждать.

Я шла в его кабинет как на эшафот, не зная чего от него ожидать.

Самое неприятное заключалось в том, что я совершенно не понимала причины.

Когда человек злится, его действия хотя бы можно предсказать.

Когда хочет наказать — тоже.

Но Горан...

С каждым днем я понимала его всё меньше.

И от этого становилось только тревожнее.

Чем больше я за ним наблюдала, тем сильнее подозревала, что этот человек играет в собственную игру, где мы для него удобные пешки. И я до сих пор не понимала её правил.

Когда я вошла, он даже не поднял головы. Ну это понятно - показывал мне мое место.

Перед ним лежали карты, какие-то списки. Письма.

Тяжёлый серебряный подсвечник отбрасывал тень на половину стола.

Несколько минут слышался только скрип пера.

Я уже начала думать, что про меня забыли.

Раньше он мне казался равнодушным отцом, для которого власть это все. Но после того инцидента с братцем, я стала сомневаться в своих выводах.

И тут он спросил:

— Сколько людей работает на кухне?

Я моргнула. Внезапный вопрос застал меня врасплох, я настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что я растерялась.

— Что?

— Ты не расслышала вопрос Айла? — Горан так и не оторвал взгляда от бумаг, но тон его голоса изменился.

— Расслышала.

Он Серьезно? Из всех вопросов мира — этот?

— Зачем мне отвечать на него? — Я уставилась на него с полным непониманием происходящего.

Теперь он поднял взгляд.

И посмотрел так, словно вопрос задала не я, а пятилетний ребенок.

— Потому что владетель не имеет права говорить «не знаю».

Я почувствовала раздражение.

Сильное.

Почти детское.

Потому что это был не ответ и я не владетель.

Это была очередная загадка? Проверка на прочность?

И я ненавидела загадки.

Особенно когда их загадывали люди вроде Горана

Он продолжил писать, словно я стала ему не интересна.

— Так сколько?

— Не знаю. — Пожала я плечами.

— Тогда узнай.

Я нахмурилась.

— Зачем? — Удивилась я.

В этот момент Горан оторвался от своих бумаг и полностью сосредоточился на мне. По телу пробежал холодок. Жуткое ощущение.

— Потому что я спросил.

И всё? Что вообще значит «потому что я спросил»?

Я уходила из кабинета совершенно растерянной.

Весь день мне не давал покоя этот вопрос: Сколько людей на кухне?

Какое это вообще имеет значение? И для чего?

Но одно я поняла давно, Горан ни когда и ничего не говорит просто так, а это значит, что для него важно, чтобы ответ был дан. Но вот для чего ему это?

Вечером я всё-таки начала считать количество работников на кухне и неожиданно поняла, что ничего я не понимаю.

Кто-то приходит и что-то приносит, одни женщины сменяют других. Кто все эти люди и работники ли они кухни?

— Ну что, госпожа Нина, снова торчишь на кухне, словно тебе тут медом намазано. — Тарек плюхнулся рядом со мной до невозможности довольный собой.

— А ты, я смотрю, сегодня целый. — Буркнула я продолжая следить за людьми. Если честно от этого занятия у меня кружилась голова.

— На удивление, твой брат сегодня был весьма сдержан. — Задумчиво произнес мальчишка. — Так что ты делаешь здесь в такой час, скоро же ужин.

— Знаю, — огрызнулась я и тяжело вздохнула. — Тарек, скажи мне, сколько людей работает на кухне?

— Зачем это тебе? — Задумчиво произнес он, рассматривая меня как жука под лупой.

— Судя по всему, мой отец сошел с ума. — Я со стоном откинулась назад и прикрыла глаза.

— Ну это не новость, — хихикнул он.

— Вообще-то он мой отец и твой господин. — Не отрывая глаз, произнесла я намекая на последствия, если его слова хоть кто-то посторонний услышит.

Но Тареку как будто было все равно, чей Горан там отец и господин, он спокойно продолжил:

— Если так нужно, тогда слушай, основных работников сто семьдесят три, из них половина это сменщики, есть еще дневные и ночные работники, но сколько их я не знаю, и еще есть те кто носит дрова, воду, мусор, они работают на кухне в наказание, например: если кто из воинов провинится не сильно, то будет отрабатывать на кухне. А также склады с солью, коптильни, и бойня тоже связаны с кухней. Чтобы все это понять госпожа Нина, тебе нужно ходить и наблюдать.