А здесь...

Здесь всем было всё равно, кто я такая.

Если не мешаю работать.

Это оказалось удивительно приятно.

— Мэтр, а почему вы это делаете?

— Что именно?

— Встаете раньше всех. Вы ведь можете дать задание своим помошникам и они сделают все приготовления, а вам останется только приготовить. Оставшееся время можно потратить на сон, например. Вы ведь устаете.

— Потому, девочка, что кто-то должен кормить эту крепость. И дело не в том, что я могу переложить свои обязанности на помошника. А я могу. Вот только, если все будут делать мои помошники, они устанут гораздо сильнее и завтра не смогут подняться на работу. Сколько в крепости людей, как ты думаешь?

— Более двух тысяч.

— Молодец! И большая часть из них это воины, от которых зависят наши с тобой жизни. И вот их я кормлю лично, потому что, если они будут плохо питаться, они не смогут нести службу. А как ты думаешь, чтобы накормить такое количество воинов, слуг, кухонных работников, детей и семью владетеля, что нужно сделать?

— Распределить обязанности.

— Именно! Ты меня радуешь. — Задумчиво произнес Мэтр. — Но чтобы эти обязанности выполнялись тщательно, что нужно сделать?

— Следить. — Закивала я головой. — Вы, Мэтр, как полководец, руководящий своим кухонным войском. — Не знаю, почему именно это сравнение пришло мне в голову, но Мэтру оно явно понравилось, потом что он рассмеялся и потрепал мен по голове.

Пожалуй, это было первое проявление ласки ко мне в этом мире. Я даже замерла от неожиданности и, похоже, Мэтр это заметил, потому что веселость из его глаз ушла, сменившись тихой ярость.

Передо мной появилась каша, простая на воде и отвар шиповника, с ароматом меда. Я осторожно сделала глоток, но он оказался едва сладким и я с благодарностью взглянула на Мэтра, что стоял рядом.

— Так лучше, не правда ли?

Я кивнула, еще из прошлой жизни я помнила, что сладкое мне лучше не есть, если не хочу корчится от боли и раздуваться как воздушный шарик. В идеале мне мы йогурт, или простокваши.

— Мэтр, а не найдется ли у вас молока?

— Зачем тебе? — Мэтр смотрел на меня, как на удивительную зверушку, которую раньше не встречал, но хотел изучить.

— Хочу сделать закваску.

— Хорошо, завтра тебе оставят молока.

Я благодарно кивнула и принялась есть кашу, из неизвестного мне злака. Но было вкусно и еда в этот раз не падала камнем в живот.

В этот день Мэтр впервые позволил мне остаться подольше.

Не потому что хотел сделать одолжение.

Просто на кухне не хватало рук.

Одна из женщин ушла помогать коптильщикам.

Двое мальчишек таскали рыбу.

Кто-то заболел.

Работы оказалось больше обычного.

— Если сидишь без дела, перебери крупу.

Я посмотрела на огромную корзину.

Потом на него.

Потом снова на корзину.

— Это наказание?

— Это завтрак, который не приготовится сам. Поэтому поторопись.

Пришлось подчиниться.

Через полчаса я уже сидела за столом вместе с двумя кухонными девочками и выбирала из крупы мелкие камешки сор и порченые ядра.

Работа была скучной.

Однообразной.

Но неожиданно успокаивающей.

Люди рядом разговаривали.

Смеялись.

Спорили.

Обсуждали погоду.

Улов.

Грядущую бурю.

Обычные вещи.

И впервые за долгое время я просто слушала.

Не пытаясь выжить.

Не пытаясь угадать скрытый смысл.

Не ожидая удара.

Просто слушала.

Наверное, именно так и выглядит нормальная жизнь.

— Ты всё время думаешь.

Я подняла голову.

Мэтр стоял возле очага и наблюдал за мной.

— Это плохо?

— Иногда.

Он помешал что-то в котле длинной деревянной лопаткой.

— Большинство бед начинается с людей, которые слишком много думают.

— А большинство глупостей — с тех, кто не думает совсем.

Мэтр хмыкнул.

— Тоже верно.

Некоторое время мы молчали.

Потом он вдруг спросил:

— Зачем тебе всё это?

— Что именно?

— Крепость. Люди. Кухня.

Я не сразу нашла ответ.

Потому что ответов было слишком много.

Потому что я боялась.

Потому что хотела жить.

Потому что не хотела снова стать беспомощной.

Потому что не могла смотреть на мир со стороны.

Потому что...

— Я устала быть бесполезной.

Слова вырвались сами.

Мэтр долго молчал.

Настолько долго, что я уже решила — ответа не будет.

Но он всё-таки заговорил.

— Тогда перестань об этом думать.

Я нахмурилась.

— О чём?

— О пользе.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Люди постоянно хотят стать полезными.

Он пожал плечами.

— Только толку от этого немного.

— Почему?

— Потому что полезными становятся не те, кто за этим гонится.

Он постучал пальцем по крышке котла.

— Полезными становятся те, кто просто хорошо делает своё дело.

Я невольно задумалась.

Смешно.

В прошлой жизни мне говорили почти то же самое.

Только другими словами.

Не думай о результате.

Думай о работе.

Не пытайся стать кем-то.

Стань лучше, чем была вчера.

Наверное, некоторые истины работают даже в другом мире.

Когда я уходила с кухни, солнце уже поднялось над морем.

Крепость окончательно проснулась.

Во дворе кричали матросы.

Где-то стучал молот.

С башен доносились команды караульных.

Львиный берег жил.

И впервые я поймала себя на мысли, что жду завтрашнего утра.

Не потому что должна.

Не потому что боюсь.

А потому что хочу снова прийти сюда.

На берег.

На кухню.

К людям.

И сделать ещё один маленький шаг вперёд.

Пусть никто этого пока не замечает.

Пусть для всей крепости я по-прежнему остаюсь слабой дочерью Горана.

Это неважно.

Потому что впервые с момента своего появления в этом мире я перестала стоять на месте.

Выходя из кухни, я нос к носу столкнулась с мальчишкой лет десяти-одиннадцати.

— Ну и чего ты там делала? — Нагло спросил мальчишка не глядя на меня, он сидел и что-то вырезал ножом из деревяшки. Впервые со мной заговорил ребенок. Это было удивительно странно. Другие дети меня сторонились, даже мои брат и сестры.

Я присмотрелась к мальчишке. Он был по-детски худ, долговяз, и имел совершенно неприметную внешность. Серые глаза, темно-русые волосы. И со щеки капала кровь, которую он упорно стирал рукавом.

— Ела. — Решила я вступить в диалог. Этот мальчик стал мне интересен.

— На кухне?

— А где ещё?

— В столовой.

— Там кормят плохо.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Врёшь.

— Почему?

— Потому что в столовой едят господа.

— Значит, господ кормят плохо.

И вот тут этот крендель засмеялся.

— Меня Тарек зовут. — Вдруг представился он, глядя на меня сияющими глазами.

— Нина . — Представилась я в ответ.

И тут его лицо вытянулось.

— Погоди... ты же… Айла?

— Ну, это имя мне больше не нравится.

— Которая дочь господина?

— К сожалению.

После моего ответа он начал ржать ещё сильнее. Вот что же его так рассмешило?

— У тебя кровь. — Остановила я его смех. Улыбка совершенно преображала этого ребенка. В будущем, он обещает стать очень привлекательным.

— Знаю. — Буркнул он, помрачнев.

— Надо ее остановить.

Он только хмыкнул.

— Подожди, я сейчас! — Я пустилась бегом на улицу, потому что видела прижухлый куст крапивы возле кухонного входа. Может, удастся отыскать пару листиков.

— Вот, возьми. Нужно прожевать и прилепить на рану.

Мальчишка с сомнением смотрел на то, что я ему протягиваю.

— Жгучка? Серьезно? Все вы одинаковые! — Выплюнул он с презрением.

Я с удивлением посмотрела на листья в своей руке. Жгучка? Ну и ну!

— Если боишься… — Не успела я договорить, как он выхватил у меня листья и сунул в рот. Лицо его скривилось, но он упорно жевал не отвод от меня злого взгляда.