Не требовалось.

Я повернул голову.

Рашид смотрел на экран так, будто увидел мертвеца, который только что сам открыл дверь и вошёл.

Потому что именно это и произошло.

Самир Арсенов.

Младший брат моего отца.

Мой дядя.

Человек, которого мы все считали мёртвым.

Стоял за Евой.

Живой.

И улыбался.

Ева

Я не знала, кто вошёл.

Но Беляев изменился ещё до его появления.

Это заметила сразу.

Он перестал ходить по помещению так, будто всё принадлежит ему. Встал чуть в стороне. Даже голос стал другим.

Значит, человек, который сейчас встал за моим стулом, был выше него.

Намного.

Я не смотрела назад.

Не хотела давать им удовольствие видеть, как пытаюсь понять.

Голова болела сильнее.

После последнего удара во рту снова появился вкус крови.

Левый бок жёг при каждом глубоком вдохе. Скорее всего, ребро сильно ушиблено. Возможно, трещина.

Плечо работало.

Кисти тоже.

Это было хорошо.

Я держалась за эти маленькие медицинские факты, чтобы не думать о том, насколько страшно.

Мужчина за моей спиной заговорил.

Голос спокойный.

Почти приятный.

От этого стало хуже.

Он не обращался ко мне.

Смотрел в камеру.

— Рашид.

Я замерла.

Рашид?

Значит, он знал отца Тимура лично.

Мужчина продолжил после небольшой паузы.

— Не думал, что однажды мы снова увидимся именно так.

Я услышала собственное сердце.

Он знает Рашида.Не просто бизнес.Не случайный враг.

Именно снова увидимся.

Мужчина обошёл стул и оказался передо мной.

Теперь я увидела лицо.Ничего мне не говорило.

Но камера была важнее меня.

Он снова посмотрел туда.

— А ты вырос, племянник.

У меня внутри всё похолодело.

Племянник.

Тимур.

Этот человек — родственник.

Я не знала, что страшнее.

То, что меня похитили неизвестные.

Или то, что за всем этим стоял человек из семьи.

Он повернулся ко мне.

Осмотрел без желания.

Холодно.

Как предмет.

От этого стало мерзко.

— Красивая, — произнёс он. — Теперь понимаю.

Я отвернула лицо.

Он усмехнулся.

— Характер тоже понятен.

Не стала отвечать.

После нескольких часов здесь уже поняла: любое слово они используют не ради информации.

Им нужна реакция.

Моя.

И особенно Тимура.

Мужчина протянул руку к порванной ткани на плече.

Я резко отдёрнулась.

Стул качнулся.

Он не стал снова касаться.

Только посмотрел в камеру.

— Видишь, Тимур? Даже сейчас сопротивляется.

Меня затошнило от его тона.

Я подняла голову.

Смотрела прямо в объектив.

Если Тимур действительно сейчас видел меня, я не хотела, чтобы последнее, что он запомнит, было моё испуганное лицо.

Хотя мне было страшно.

Очень.

Я боялась настолько, что ладони стали ледяными, несмотря на жаркое помещение.

Но смотреть в пол не собиралась.

Тимур

Когда Самир назвал меня племянником, внутри окончательно что-то сломалось.

Никакой ошибки.Не похожий человек.Не совпадение.

Он.

Я посмотрел на отца.Рашид всё ещё стоял.Лицо стало серым.

За всю жизнь я почти никогда не видел его таким.

Самир считался погибшим двенадцать лет назад.

Я помнил похороны без тела.

Помнил мать.

Помнил отца, который неделями куда-то уезжал, проверял какие-то версии, возвращался злой и молчаливый.

Потом разговоры прекратились.

Со временем Самир превратился в человека со старых фотографий.

Дядю, которого когда-то знал.

И всё.

Теперь этот мертвец держал Еву.

Я снова посмотрел на экран.

Самир продолжал говорить.

Не объяснял, где был.

Не рассказывал историю.

И правильно.

Мне сейчас было плевать.

Он хотел, чтобы отец понял только одно:

всё происходящее — не случайность.

Нападение на меня.

Ложный след с Корнеевым.

Смерть Марата.Ева.

Всё было частью одной войны.

Самир говорил об этом так спокойно, будто обсуждал семейный ужин.

— Ты всегда был уверен, что всё вокруг принадлежит тебе, брат.