Потом снова на меня.

И именно этот взгляд был намного хуже любого удара.

После последних дней я хотел её постоянно.

Но времени почти не было.

Когда виделись, я либо был выжат настолько, что едва держался на ногах, либо телефон звонил через десять минут.

Сегодня впервые никуда не требовалось бежать.

И Ева тоже это понимала.

Она накрыла мою ладонь своей.

Провела пальцами выше по запястью.

Совершенно невинное движение.

Если не знать её.

Я уже знал.

— Ты это специально.

Ева улыбнулась.

— Что?

Вот эта её привычка изображать непонимание однажды меня добьёт.

Я свернул не к её дому.

Она заметила почти сразу.

Но не спросила.

Ещё через несколько минут мы спустились на закрытую парковку моего дома.

Вместо того чтобы выйти из машины, я заглушил двигатель.

Тишина внутри салона стала слишком заметной.

Ева повернулась.

И сама потянулась ко мне.

Вот тогда всё закончилось.

Я поцеловал её, притянул через расстояние между сиденьями, ладонь скользнула на затылок. Несколько секунд ещё пытался двигаться медленно.

Бессмысленно.

Ева отвечала слишком охотно.

Пальцы легли мне на шею, потом под ворот рубашки, и член затвердел почти сразу.

Последние несколько дней я слишком часто вспоминал, как она выглядит, когда перестаёт контролировать себя.

Сейчас хотел увидеть снова.

Но до квартиры мы точно не дойдём.

Я отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

Щёки уже порозовели, дыхание стало чаще.

— Наверх?

Ева посмотрела на лифт в нескольких метрах.

Потом на меня.

И покачала головой.

Вот и всё разрешение, которое требовалось.

Я перебрался назад первым, Ева — следом.

Места было мало.

И именно это почему-то возбуждало ещё сильнее.

Она оказалась у меня на коленях, колени по обе стороны от бёдер. Юбка поднялась выше, чем она собиралась, и я сразу почувствовал тепло её тела.

Ева тихо вдохнула, когда я притянул ближе.

Член был уже настолько твёрдым, что скрыть возбуждение невозможно.

Да и не хотел.

Она почувствовала.

Замерла на секунду.

Потом медленно двинула бёдрами.

У меня вырвался мат.

Ева улыбнулась прямо в губы.

Сука.

Прекрасно знала, что делает.

Я сжал ладонями её бёдра и снова прижал к себе. Теперь уже сам заставил почувствовать, насколько она меня завела.

Поцелуи стали жёстче.

Ева перестала дразнить и начала просто отвечать.

Её дыхание становилось рваным, когда мои руки скользили по телу. Я чувствовал, как быстро она сама возбуждается, как меняется её реакция на каждое новое прикосновение.

В тесной машине всё было ближе.

Горячее.

Нельзя нормально отодвинуться даже на полметра.

И я не хотел.

Я поцеловал её шею, провёл ладонью по внутренней стороне бедра.

Ева закрыла глаза.

Губы приоткрылись.

Когда я коснулся её именно так, как уже знал, ей нравится, она резко втянула воздух и сильнее сжала пальцы у меня на плечах.

Это моментально ударило по собственному возбуждению.

Я продолжил.

Не торопясь только в одном — хотел сначала довести её.

Ева пыталась целовать меня, но через некоторое время перестала даже это. Просто уткнулась лбом в моё плечо, тяжело дыша, пока я чувствовал, насколько сильнее становится её реакция.

Она была уже очень близко.

Я понимал по каждому движению.

По тому, как напрягались бёдра.

Как дыхание сбивалось.

Как она пыталась прижаться ко мне ещё ближе, хотя физически это уже почти невозможно.

Я не менял темп.

Через несколько мгновений Ева зажмурилась.

Тело резко напряглось.

Первый стон она попыталась сдержать, второй уже не смогла.

Меня возбуждало даже то, как она старалась быть тише в закрытой машине, будто кто-то вообще мог нас услышать на пустой частной парковке.

Оргазм прошёл по ней сильной дрожью.

Я чувствовал это руками.

Видел по лицу.

И от этого окончательно потерял терпение.

Ева ещё не успела нормально восстановить дыхание, когда сама потянулась ко мне и тихо, почти хрипло сказала, что теперь моя очередь.

Чёрт.

Мне не нужны были дополнительные приглашения.

Мы быстро избавились от того, что мешало, насколько позволял тесный салон.

Когда Ева снова оказалась у меня на коленях и приняла меня, я на секунду просто закрыл глаза.

Удовольствие ударило слишком резко.

Она тоже замерла, глубоко вдохнув.

Потом начала двигаться сама.

И вот тогда контроль стал совсем условным.

Мне нравилось смотреть на неё сверху вниз, когда она приподнималась и снова опускалась, держась за мои плечи. Нравилось, что сейчас темп задаёт она.