Артур занял стул напротив.

— Я единственный человек, которому это разрешено официально.

— Нихуя тебе не разрешено официально, — отозвался Тимур.

— Видишь?

Я рассмеялась.

Впервые с той ночи Север окончательно превратился в Артура.

Не полностью.

Я всё равно помнила, на что он способен.

Но теперь понимала хотя бы, почему Тимур называл его лучшим другом.

Они ругались как братья.

И, кажется, именно так друг к другу и относились.

Ужин оказался легче, чем я ожидала.

Артур не пытался выяснять, что я думаю о Тимуре, не задавал вопросов про семью и не устраивал проверку на благонадёжность.

Но наблюдал.

Это чувствовалось.

Не за каждым движением.

Скорее периодически.

Как будто пытался понять, что именно Тимур во мне нашёл и насколько это серьёзно.

В какой-то момент Тимура позвал управляющий.

Он поднялся.

— Я быстро.

Я проводила его взглядом.

Артур остался напротив.

И вот теперь появилось ощущение, что настоящий разговор начинается.

Но он неожиданно сказал:

— За первую ночь я перегнул.

Я посмотрела на него.

Не ожидала.

Артур продолжил спокойно:

— Я не собираюсь делать вид, что не стал бы снова проверять человека, рядом с которым Арса чуть не нашли с дыркой в плече. Но разговаривать с тобой можно было иначе.

Это было не красивое извинение.

Скорее констатация.

Но от него я почему-то ожидала именно такого.

— Тимур тогда тоже сказал, что ты перегнул.

Артур усмехнулся.

— Да. Достаточно громко.

— Я заметила.

Несколько секунд молчали.

Потом я всё-таки спросила:

— Ты всегда называешь его Арсом?

— Когда работаем — чаще да. В обычной жизни Тимур.

Вот и всё.

Я не стала развивать тему.

Но Артур заметил, что я могла спросить больше и не спросила.

— Ты вообще удивительно мало задаёшь вопросов.

— Он мне уже это говорил.

— И тебя действительно не интересует?

Я посмотрела туда, где Тимур разговаривал с управляющим.

— Интересует. Просто я не думаю, что человек обязан вывернуть передо мной всю жизнь через две недели знакомства.

Артур хмыкнул.

— Теперь чуть больше.

— Что?

— Вы уже не просто знакомы.

Вот здесь я почувствовала, как губы сами начинают улыбаться.

— Да.

— Это я тоже заметил.

Он сделал глоток воды.

— Тимур быстро ничего серьёзного не начинает.

Я сразу посмотрела.

— Он попросил тебя сообщить мне характеристику?

— Нет. Если узнает, что я вообще начал этот разговор, будет беситься.

— Тогда зачем?

Артур задумался.

И впервые стал полностью серьёзным.

— Просто знай: если он что-то делает для тебя, это не из вежливости. Он вообще вежливостью редко страдает.

Я тихо рассмеялась.

— Это я тоже заметила.

На этом разговор закончился.

И, наверное, хорошо.

Потому что Тимур уже возвращался.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Артура.

— Что он тебе говорил?

— Ничего.

— Врёт, — сразу сказал Север.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Тимур сел рядом.

Его рука легла мне на бедро под столом.

Обычное прикосновение.

Но теперь я чувствовала себя рядом с ним иначе.

Как будто за последние сутки наше «мы» стало заметно не только нам.

— Тимур?

Женский голос заставил его обернуться.

Я тоже посмотрела.

К нашему столу подходила красивая женщина лет пятидесяти.

Очень ухоженная.

Тёмные волосы уложены, прямое пальто, спокойная уверенность в движениях.

И глаза.

Те же тёмные глаза.

Я поняла раньше, чем Тимур успел представить.

Мать.

— Мам?

В его голосе прозвучало настоящее удивление.

Она подошла ближе.

— Я была рядом. Хотела забрать документы у управляющего.

Потом посмотрела на меня.

Не мельком.

Внимательно.

Тимур поднялся.

И вдруг, совершенно спокойно, сказал:

— Мам, это Ева. Моя девушка.

Я замерла.

Не потому, что слово стало неожиданностью.

Мы уже сами это решили.

Но услышать его так.

При матери.

Без паузы.

Без «девушка, с которой я встречаюсь».