И как расчетливо, подсказывает мой разум.

Загадка прошлой ночью могла быть предназначена для того, чтобы нивелировать боевое преимущество женщин из дома Антарес на песках. Они не особенно преданы знаниям, предпочитая мускулы осознанности. За исключением Клем, хотя у нее тоже не вышло. Моя кожа покрывается мурашками от нервов — в любом боевом сценарии Антарес определенно будет иметь преимущество над учеными из Регула или художницами из Фомальгаута. Или ремесленниками вроде меня.

Даже если я сильна благодаря работе в кузнице, я не обучена сражаться с рождения.

— Девушки, которые не ответили правильно прошлой ночью... они выжили? — с трепетом спрашиваю я свою служанку, зная, что слухи среди прислуги распространяются быстро. На кухне в гостинице Сааб всегда все знали.

— Они живы, — говорит она, но не распространяется.

Онемевшими пальцами я ставлю чашку и тянусь к инструкциям. Первая строка — по приказу королевы — заставляет мой желудок сжиматься. Я даже не знаю, почему меня удивляет, что от нас ожидают сражений. Верхом на той великолепной лошади она была воплощением воительницы. Она не потерпела бы изнеженную женщину для своего сына — состязание гладиатрикс отделило бы овец от козлищ. Возможно, она сама родом из Дома Антарес.

Вспоминая свое обещание выжимать максимум из плохой ситуации, я снова просматриваю послание. Единственные инструкции, которые предлагает свиток, — быть готовой к полудню. Что дает мне два часа, чтобы найти библиотеку или кузницу. Я решаю выбрать второе. В библиотеку я пойду позже, с Клем, если она еще здесь и захочет. Я возношу молитву всем, кто слушает, чтобы она была жива и здорова.

Я быстро запихиваю в рот одну из булочек с подноса, заворачиваю вторую в салфетку на случай, если увижу Клем, и залпом допиваю вторую чашку кофе, прежде чем бежать в купальню завершать утренние омовения. Когда я выхожу, то вижу, что служанки приготовили одеяние, в которое мне надлежит облачиться: темно-лесные зеленые кожаные доспехи с яркими бронзовыми акцентами, несущими герб Альдебаран — ветвистое дерево и весы, — мягкие, отполированные и красиво сшитые брюки и туника.

Учитывая эмблему дома, я подозреваю, что все женщины будут одеты в нечто подобное. Одевшись, я приседаю и прыгаю, а затем скручиваю тело в воздухе с довольной ухмылкой. Еще и эластично.

— Высокий хвост, пожалуйста, с петельками через промежутки, — говорю я второй, более тихой служанке, когда она берется за мои волосы расческой. Я достаточно участвовала в потасовках в таверне, чтобы знать: распущенные волосы, особенно такие густые, как у меня, могут быть проблемой. Хвост уберет их с лица, а когда я узнаю, с чем столкнусь, смогу либо закрутить петли в пучок на макушке, либо заправить их в рубашку.

Когда она заканчивает, я вскакиваю, хватаю высокие сапоги и быстро прячу кинжал во внутренние ножны. Пирожок для Клем засовываю в карман и направляюсь к двери.

— Миледи, ваше лицо! — укоряет меня первая служанка.

Я останавливаюсь на пороге. Я уверена, что макияж не поможет мне выиграть сражения, но я не хочу, чтобы их наказали за невыполнение работы.

— Не волнуйтесь, я вернусь вовремя, чтобы вы успели сделать меня презентабельной, — говорю я, закрывая дверь прежде, чем они успевают возразить.

Дворцовые коридоры полны слуг, некоторые несут охапки белья, другие — подносы с завтраком. Хотя несколько других избранных слоняются по коридору за пределами своих комнат, никто не обращает на меня особого внимания — но я талантлива в умении быть невидимой, когда рядом нет лживых, несносных принцев. Выбросив его из головы, я на мгновение замираю, чтобы полюбоваться массивными золочеными фресками, изображающими как батальные, так и пасторальные сцены, которые украшают стены, детализируя некоторые страницы истории Калдари. Все в этом дворце пропитано роскошью... и все же что-то кажется не так.

Я ускоряю шаг, и через несколько минут вхожу в большой зал и пересекаю его, выходя во двор.

Наконец-то свобода!

— Простите, — говорю я молодому пареньку, несущему ведро овса. — Где находится дворцовая кузница?

Его глаза расширяются, предположительно потому, что я одна из избранных, но затем он указывает в сторону хорошо подстриженных изгородей и убегает. Полагаю, общее направление лучше, чем ничего. Я направляюсь туда, куда он указал, и оказываюсь у входа в пышный садовый лабиринт. Радостный смех срывается с моих губ. Я узнаю это место! Лабиринт нарисован на левой стороне картины дома.

Мы с Мамой часто притворялись, что должны найти драгоценный камень в его центре. Мы обводили линии на картине, делая выбор, куда повернуть. Хотя сначала я безнадежно заблуждалась, она точно знала, как добраться до центра, побывав в этом самом лабиринте.

Я вдыхаю ароматный воздух, гадая, стояла ли она когда-нибудь на этом самом месте. Я прохожу мимо первой живой изгороди и колеблюсь. Но когда я стою на солнце, путь к сердцу лабиринта возвращается ко мне внезапным потоком. Я вижу его мысленным взором и следую поворотам, которые мы прокладывали вместе, наслаждаясь уединением и звуком ветерка, шелестящего листьями вокруг меня.

Я знаю, что приближаюсь к центру, когда слышу приглушенный плеск фонтана.

И голоса.

Один — трепетный и высокий, а второй принадлежит... Принцу Джаведу.

С резким вдохом я прижимаюсь к листьям и выглядываю в ближайший просвет в изгороди. Принц прижал одну из своих избранных, рыжую из двора, к колонне, его рука у нее под юбками. Она, кажется, не против, ее хихиканье наполняет пространство, пока его другая рука ощупывает перед ее корсажа. Если соблазнение — часть процесса отбора принца, то можете вычеркнуть меня.

— Ваше Высочество, — взвизгивает она и шлепает его по руке.

С рыком, от которого волосы на моем затылке встают дыбом, та же самая рука хлещет по ее горлу.

— Ты только что ударила наследника престола? — рычит он.

Ее лицо становится багровым, когда его пальцы сжимаются.

— Конечно нет, Ваше Высочество.

Я не вижу его выражения, но я вижу, как его пальцы сжимают ее тонкую шею, и слышу крошечные, панические хрипы ее дыхания. К херам это. Я не могу просто стоять и смотреть, как он причиняет ей боль! Но прежде чем я успеваю сделать шаг вперед, рука закрывает мой рот, а рука обхватывает мою талию. Крик застревает в горле, когда теплые губы касаются мочки моего уха.

— Не глупи. Он казнит тебя.

Это голос, принадлежащий... второму принцу.

— Я сейчас отпущу тебя, — шепчет он. Как только его руки ослабевают, я с силой всаживаю локоть назад, получая удовольствие от тихого стона, который вырывается у него, несмотря на боль, пронзившую мое предплечье. Из чего он сделан? Из горящих скал?

— Он причиняет ей боль! — свирепо шепчу я ему в ответ.

— Он кронпринц.

Ярость переполняет меня. — Это не значит...

— Да, — мягко говорит он. — Это значит, что он может делать все, что захочет. Не волнуйся, он не причинит ей вреда, но если ты ворвешься туда, я не могу гарантировать, что тебя не постигнет та же участь. Кроме того, смотри. — В его голосе появляется хрипотца, от которой по моей коже бегут мурашки.

Я поворачиваюсь обратно, и обе руки Принца Джаведа заняты — одна все еще обхватывает ее горло, а другая зажата между ее ног. Ее голова запрокинута, и она выглядит так, будто находится во власти... удовольствия. Не боли. Ну, может, немного боли. Жар поднимается к моей шее.

— Еще, — выдыхает она.

Мои щеки пылают, когда Принц Рошан наклоняется.

— Это называется игра с дыханием. И некоторые из избранных надеются таким образом опередить других, чтобы заслужить его благосклонность.

— Это называется удушающая игра. Некоторые из избранных надеются таким образом заполучить его благосклонность.

— Я знаю, как это называется, ты, осел. Не надо мне тут читать лекции по-принцеки.

Не то чтобы у меня был практический опыт, но те теневые щупальца в моих снах прошлой ночью подобрались невероятно близко.