Она ухмыляется и толкает меня плечом.

— Я поняла, что мы родственные души, как только увидела, как ты несешься через этот двор. — Клем смотрит на вуаль, зажатую в моих пальцах. — Кстати, прелестный головной убор.

— Моя лучшая подруга, Лале, сделала его для меня. — Украдкой я оглядываюсь в поисках неприятного, нахального садовника, но его нигде нет.

— Увидимся там? — говорит Клем, когда к нам подходит группа служанок.

— Конечно. Я буду та, что стоит одна, скорее всего, рядом с едой.

Она смеется.

— Я слышала, дворцовая библиотека — мечта. Может, нам удастся улизнуть и найти ее позже?

— Я бы с удовольствием, — говорю я, заметно оживляясь, пока ее уводят.

Может, здесь все не так уж плохо в конце концов.

Но когда мои собственные дворцовые прислужницы отводят глаза, мне сурово напоминают, что моя кутерьма с королевой, возможно, опозорила и их. И теперь им приходится иметь дело со мной… неотесанной жительницей пустыни, навлекшей на себя язвительное презрение Королевы Морварид.

Клем может быть освежающим исключением, но она не станет правилом. Мне стоит запомнить это.

***

В моей комнате служанки кланяются и синхронно двигаются, чтобы молча раздеть меня: одна расстегивает мою пыльную дорожную одежду, пока другая готовит свежую ванну в смежной купальне. Как только я слышу воду, я не могу вылезти из одежды достаточно быстро.

Божественное купание творит чудеса, притупляя мои рваные эмоции, и краткая передышка, кажется, смягчила настрой и женщин. Меньшая из двух дарит крошечную улыбку под вуалью, раскладывая один из подобранных Ляле комплектов на огромной кровати.

— Красиво, — говорит она, указывая на один из самых рискованных нарядов собственного дизайна Лале: блестящий облегающий бирюзовый топ с замысловатым бисером и тщательно плиссированные, скандально прозрачные шаровары. Так вот тот, который, по словам Лале, нужно надеть, если я хочу, чтобы моя жизнь изменилась.

Жаль, что у меня нет волшебной возможности переиграть последний час.

Без особого энтузиазма я указала на скромное платье цвета слоновой кости с корсажем, украшенным серебряными дисками, и подходящий приталенный жакет. Это было самое простое из того, что я взяла. Я надела свободные шелковые юбки в тон и всунула ноги в мягкие серебряные туфельки. Мне не стоило волноваться насчет макияжа — обе женщины оказались более чем искусны в подведении глаз сурьмой и нанесении мерцающей пудры на скулы.

Они уложили мои волосы в замысловатые косы, идущие по бокам головы и переходящие в высокий хвост, ниспадающий массой кудрей, затем закрепили на макушке серебряный головной убор, с которого крошечные жемчужины ниспадали до самых бровей. Даже те досадные бесцветные пряди были искусно скрыты.

Я выгляжу намного увереннее, чем чувствую.

Выпендривайся, как будто у тебя есть чем — одна из любимых мантр Лале.

Хотя чем бы это ни было, я почти уверена, что потеряла это еще во дворе.

Когда я спускаюсь вниз, приемный зал переполнен всевозможными дамами, хотя все, кажется, примерно одного возраста. Однако трудно сказать из-за всех этих причудливых головных уборов и макияжа. Самому принцу двадцать восемь. Почему он до сих пор не женился — остается только гадать.

Со вздохом я с надеждой сканирую толпу в поисках Клем, но не вижу ее, и через мгновение нас всех ведут в роскошный тронный зал, чтобы представить по одной королю, королеве и Кронпринцу Джаведу. Затаив дыхание, я вхожу, когда королевский вице-король, коренастый мужчина с дружелюбной улыбкой — одной из немногих дружелюбных улыбок, которые я вообще видела, — объявляет меня.

— Леди Сурайя Сааб из Дома Альдебаран.

Вспомнила ли меня Королева Морварид по двору, вида не подала... или, может, я пала настолько низко, что искупления уже нет. Ее тело и осанка были одинаково каменными, полная противоположность хрупкости ее супруга, сидевшего рядом. Интересно, идея женитьбы их сына — его или ее, учитывая болезнь легких, снедавшую короля Зарека последние несколько лет. Он выглядел как ходячий мертвец. Я присела в реверансе, сделав положенные формальные приветствия им обоим, а затем меня представили принцу.

Лале определенно не ошиблась — принц Джавед действительно был способен растопить все женское белье в радиусе десяти миль. Его бледно-голубые глаза гипнотизировали на фоне темной кожи, вставленные, как два аквамарина, в красивое аристократичное лицо. Темные волосы аккуратно подстрижены, приталенный жакет идеально сидел на широких мускулистых плечах. Что-то в его утонченных чертах напомнило мне садовника со двора, единственного другого мужчину, которого я здесь встретила, хотя, конечно, никакого сравнения между ними быть не могло. Это наследный принц, а не какой-то прислужник.

— Ваше Высочество, — выдавливаю я после неловкой паузы. Я опускаюсь в неуклюжий реверанс на ногах, которые чувствуют себя не прочнее зубочисток.

— Леди Сурайя, — приветствует он меня. Его голос глубок и звучен, когда он делает шаг вперед, чтобы взять мою руку в свою.

Все мое тело напрягается, когда перемежающиеся полосы холода и жара охватывают мой позвоночник, ощущение опасности усиливается. Предупреждения отца гремят в моем мозгу. Мне не разрешалось никого трогать… но это же принц.

Смущенная до невозможности, я хотела вырвать руку, но могла лишь смотреть на него в оцепенелом молчании, когда он перевернул мою ладонь, разглядывая.

— Как там Кобан в эти дни? — спрашивает он.

— Ж-жарко.

Его большой палец гладит центр моей ладони, и на мгновение я вспоминаю прикосновение старухи и невольно отшатываюсь, почти выдергивая пальцы. В ужасе я замираю на месте, надеясь, что он не воспримет эту реакцию как оскорбление. Взгляд принца задерживается на моем лице, и что-то в этих магнетических глазах на миг леденит меня. Но затем его мать издает нетерпеливый звук, и его взгляд скользит мимо меня, к следующей женщине в очереди.

Выдыхая с облегчением от этого отпускания, я беру под руку ожидающего сопровождающего, желая только одного — затеряться среди других дам. Но ясно, что я изгой. Все они избегают меня, словно я само воплощение чумы, не утруждая себя сокрытием своего презрения. Или своей жалости.

Я пробираюсь в угол комнаты, когда вице-король призывает толпу к тишине и объявляет, что королева желает сказать несколько слов. Я чувствую, как ее взгляд хлещет в мою сторону, словно укус арктического ветра, и мгновенно пытаюсь сделаться меньше, смещаясь дальше за мраморную колонну. Выделит ли она меня? Осудит ли мое поведение? Заклеймит ли как образец непристойной вульгарности?

— Что, во имя миров, ты делаешь? — спросил низкий голос, и я подпрыгнула. Любопытная Клем, сияющая в переливающемся бледно-розовом платье, похожем на тысячу сшитых вместе лепестков, заглядывала из-за колонны.

— Прячусь, — призналась я. — Кажется, королева готова отрубить мне голову ради забавы.

— Это просто она, — прошептала Клем. — Типичное сучье лицо в покое...

— Избранные, добро пожаловать в Калдари.

— ...и все тут. — В комнате мгновенно воцаряется тишина, включая Клем, которая проглатывает последнюю часть фразы с визгом. Желание хихикнуть от ее нераскаявшейся усмешки заставляет мой нос гореть, но я сжимаю губы.

Королева Морварид обращается к толпе тем же самым рубленым аристократическим тоном, что и во дворе, обманчиво мягкая улыбка касается ее губ.

— Вы, избранные, приглашены сюда как претендентки на руку моего сына, и он выберет свою невесту к концу наших празднеств. — Возбужденные визги сопровождают ее объявление. — Но сначала вы должны доказать, что готовы к этой задаче. — Благожелательная улыбка королевы обнажила зубы. — Сможете ли вы стать принцессой, которая нужна моему сыну? Будете ли вы служить своему будущему королю беспрекословно? Преклоните ли колени перед короной и отдадите свою кровь, тело и душу?

Пески, меня сейчас стошнит. Я заметила влюбленные выражения на лицах женщин рядом. Неужели они правда клюют на эту чушь? Это принц Джавед должен доказывать себя нам, а не наоборот. Я тихо фыркнула, и Клем бросила на меня комичное выражение, так похожее на Лале, что меня накрыла волна тоски по дому.