Она улыбнулась.

— Правда?

— Один день архив переживёт.

Анна почувствовала облегчение. Позже, когда они убрали со стола, она незаметно достала телефон и написала короткое сообщение.

«Все получилось, завтра он не придёт»

Ответ пришёл почти сразу.

«Понял»

Она убрала телефон и вернулась в комнату.

— Хочешь посмотреть фильм? — спросила она.

— Можем, — он улыбнулся и подошел ближе. — Но у меня была другая идея.

Андрей наклонился и поцеловал её — сначала легко, почти осторожно, потом крепче.

Через несколько минут в спальне погас свет. В темноте ещё какое-то время слышались приглушённые голоса и шорох ткани, а потом всё стихло.

Утром, позавтракав омлетом с сыром и беконом, Анна и Андрей отправились в свою внеплановую загородную поездку. Впрочем, внеплановой она была только для Полозова – Анна же садилась в машину с облегчением, что пока все идет так, как задумано накануне.

«Доброе утро, мы выезжаем в Лахту. Как обстановка?», — написала она Юре, пока Полозов заливал стеклоомывающую жидкость под капот.

«Привет, отлично! Я уже подъехал к архиву. Будь на связи, сообщай, если что-то пойдет не так», — пришел ответ.

«Ты тоже», — ответила Анна и заблокировала экран.

Тянуть было рискованно, поэтому уже без пяти девять машина Юры стояла у дверей архива. Он видел, как архивистка Наталья Семеновна пришла на работу и выдохнул, удовлетворившись, что сегодня именно ее смена. С этой сдержанной, но добродушной женщиной у него сложились довольно теплые отношения во времена, когда он приходил сюда по поручениям из института.

После сообщения Анны он вошел в архив и подошел к стойке за толстым стеклом.

— Здравствуйте, Наталья Семеновна, — сказал он негромко.

— Здравствуй, Юра, — ответила женщина без возраста, подняв глаза за толстой оправой от журнала посещений. — Что у тебя?

— Я к вам по деликатному делу, — он еще больше понизил голос.

Наталья Семеновна не шелохнулась, внимательно слушая дальше.

— Аня вчера сдала Брагину заключение по Вороновой,— начал он. — Сегодня в обед его рассмотрят в комитете. А она утром обнаружила кое-какую ошибку.

— Какую? – нахмурилась архивистка.

Юра сделал неопределенный жест рукой.

— Так в двух словах не опишешь. Но в таком виде заключение показывать нельзя. Нужно уточнить кое-что в письмах Вороновой, чтобы исправить.

Наталья Семеновна пожала плечами.

— Ради Бога, пусть приходит и исправляет свои ошибки. Я-то причем?

Юра с досадой качнул головой.

— Времени уже нет. Вы же знаете, что проект уже освещают в СМИ, да и Анна сильно затянула со сроками… Сегодня Брагин вместе с Анной будут защищать проект. Если он узнает, что Анна сдала проект с ошибками… Сами понимаете, доверие будет подорвано.

Наталья Семеновна сочувственно качнула головой.

— Да уж, милая, к таким вещам надо подходить серьезно, — сказала она, будто бы говорила с самой Анной.

Юра подался вперед.

— Ну вы сами знаете Аню. Она ответственная, но очень…

— Эмоциональная, — закончила за него архивистка.

— Точно, — со подтвердил сказал Юра. — Иногда она иногда теряет собранность, вот и сейчас.

Он снова понизил голос и зашептал особенно заговорщицки.

— В общем, она попросила меня о помощи. А я прошу вас. Могу я взять на несколько минут архив Вороновой? Мне нужно уточнить буквально пару дат и передать ей, чтобы она быстро исправила заключение. Я буду незаметен, как церковная мышь.

Наталья Семеновна откинулась назад.

— Юрочка, не положено. Доступ только у Ани. Сам знаешь, что тут недавно было… — дальше она тоже заговорила шепотом. — Что она сама-то не приехала? Пусть прибегает, я ей выдам, доступ у нее еще есть.

Юра принял еще более раздосадованный вид и закивал.

— Она в институте, с Брагиным. Готовятся к защите, она через пару часов. Уезжать сюда будет неуместно.

Она смотрела на него задумчиво, что-то взвешивая.

— Ладно, за пару минут никто не заметит, — наконец сказала она. — Но я должна согласовать с Полозовым. Он сегодня, как назло, выходной взял. А то Аннушкину репутацию мы спасем, а вот мне влетит по самое это…

Она потянулась к телефону, но Юра остановил ее взмахом ладони. Архивистка замерла, наблюдая, как ее тайный гость зашуршал пакетом и достал из него коробку конфет.

— Наталья Семёновна, — сказал он мягко, подвигая взятку под стекло. — Если сейчас начнутся звонки, то вся эта история выйдет наружу.

Она замерла, глядя на коробку.

— Мне за это голову снимут.

— Никто не узнает, — спокойно ответил Юра. — Я зайду, найду одно письмо, сделаю фото и выйду. Вы даже не успеете чай допить.

Он чуть улыбнулся.

— А Анна Львовна будет вам благодарна.

Женщина колебалась ещё несколько секунд, потом тяжело вздохнула.

— Только быстро.

— Конечно.

Юра взял коробку и прошёл в зал. Дверь за ним тихо закрылась. Он остановился между стеллажами и на секунду замер, прислушиваясь. Тишина была почти полной. Где-то в глубине скрипнуло дерево, но это могло быть что угодно — старый шкаф, пол или призраки прошлого, которых Юра уже не боялся.

Юра открыл коробку и взял сразу несколько конвертов. Если петля работает так, как он предполагает, то видения придут после прочтения писем. Достаточно ли будет фотографий, или нужны оригиналы — он не знал, поэтому решил попробовать оба варианта.

Он достал смартфон, но экран не загорелся. Юра нажал кнопку ещё раз. Ничего. Он тихо выругался себе под нос. Телефон давно барахлил — мог разрядиться в самый неподходящий момент, даже если ещё утром показывал половину заряда.

— Прекрасно, — пробормотал он.

Он быстро сунул телефон обратно в карман и снова посмотрел на письма. Оглянулся на дверь, потом на стеллажи. В зале по-прежнему никого не было. Он взял несколько листов — не все подряд, а выборочно, будто сам не до конца понимал, почему именно эти. Сложил их аккуратно и спрятал во внутренний карман куртки.

Сердце забилось быстрее. Юра закрыл папку, поставил её на место и выпрямился. Пора уходить.

Он сложил письма обратно в коробку, развернулся к выходу, сделал шаг к двери и тут же остановился. В дверном проёме стоял Полозов. Он не выглядел удивлённым. Скорее наоборот — будто пришел именно ради того, чтобы встретить здесь Юру.

— Рад встретить вас снова, Юрий, — сказал он ровно. — Я могу чем-то помочь?

Юра на секунду замер, а потом медленно улыбнулся. Он понял, что отступать уже некуда.

20 минутами ранее

Анна сидела на пассажирском сиденье и смотрела перед собой, хотя почти не видела дороги. Она чувствовала покалывающее напряжение под кожей и боялась только одного: что в любой момент зазвонит телефон Андрея.

Она заранее продумала, что скажет, как отреагирует, как удивится, но сейчас всё это казалось неубедительным. Слишком много переменных, слишком много того, что могло пойти не так.

Полозов вёл машину уверенно и неторопливо, как всегда. В утреннем свете его профиль казался особенно чётким — линия скул, спокойный взгляд, привычная сосредоточенность, в которой Анна когда-то находила успокоение.

— Ты плохо спала, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

Это звучало не как вопрос. Анна чуть улыбнулась.

— Все в порядке. Просто волнуюсь перед защитой проекта.

Он кивнул, будто это объяснение его устроило.

Несколько минут они ехали молча, и это молчание постепенно переставало быть напряжённым. Машина скользила по проспекту, мимо людей, которые уже жили своим днём: кто-то торопился с кофе в руках, кто-то шёл не спеша, подставляя лицо солнцу. На набережной стояли люди, фотографировали воду или просто смотрели на неё, опершись на гранит.

Анна перевела взгляд к окну и позволила себе выдохнуть. Деревья покрывались едва заметной зеленью, почти прозрачной. Анна постепенно начала дышать ровнее. Ровно до того момента, как заметила поворот.