Анна открыла рот, чтобы возразить, но Юра остановил ее жестом.

— Я понял, понял. Он был твоим женихом, обещал защитить, но не сдержал слова. Допустим. Но не кажется ли тебе странным, что ответственность за разрыв этой петли — на тебе? Ты должна понять, простить, принять или что он там себе напридумывал. Скорее всего, он и правда в это верит, — Юра вновь выпустил глухой смешок. — Если ты его не простишь, то погибнешь. А он продолжит жить и ждать новую жертву, которую Екатерина выберет в качестве козла отпущения его грехов.

Анна посмотрела на него с укором.

— Ты считаешь, я совсем дура, да?

— Нет, не считаю. Потому и удивлен, что ты это так легко проглотила.

Анна наклонилась к нему и заговорила нервным шепотом.

— Юра, я все это понимаю. Но ты не учел одного, — она постучала пальцем по столу. — Екатерина — взбалмошная и своенравная особа. Поверь человеку, который наполовину состоит из ее чувств, эмоций и мыслей. В том, что она застряла в петле — виновата она сама.

Юра вскинул брови.

— Неужели?

— Она хотела, чтобы Андрей… То есть, Алексей, каким-то образом предотвратил поджог, организованный на высшем императорском уровне, — Анна нервно вскинула указательный палец вверх. — Она хотела от него слишком многого. Он был просто молодым сыном офицера. У него не было права голоса, он ничего не мог сделать. Я думаю, что она и создала эту петлю. Своим эгоизмом.

— И потянула за собой еще толпу невинных женщин, — саркастически закончил Юра и положил в рот ложку с мороженым. — Что ж, Полозову очень с тобой повезло, если ты это сама докрутила.

Анна резко схватилась за ложку и подчерпнула мороженое.

— Думай, что хочешь, Юр. Откуда тебе понять, каково это: постоянно страдать из-за собственных тараканов. Ты же весь такой правильный, все у тебя складно и будто само по себе. А я, может, наконец посмотрела на себя со стороны. Я думаю о Екатерине — и вижу, как я собственными руками превращала свою жизнь в ад. И своих близких тоже. Тебе ли не знать.

— Ань, не надо…

—Если ты думаешь, что я тут случайная жертва – это не так, — резко сказала Анна, уже в полный голос. – У всего есть закономерности. Может, это и есть мой шанс исправить ошибки?

Юра откинулся на стуле и постучал пальцами по столу. Анна видела, как в нем что-то закипает, но он не дает вырваться этому наружу.

— Знаешь, Ань, — сдержанно сказал он. — Честно говоря, я устал слушать, как ты посыпаешь себе голову пеплом. Я понимаю, почему ты стала такой. Я видел всю эту историю со смертью мамы, и твоего отца я вдоволь наслушался. Но у всего должен быть предел.

— Причем здесь это? — огрызнулась Анна.

— При том, что ты взваливаешь на себя вину за все, что происходит вокруг, — он повысил голос. — Но ты не должна этого делать, Ань. Иногда с нами происходит то, что от нас не зависит. А еще, бывают подлые, лживые люди, которые думают только о своей выгоде, и им плевать на чувства других. Если они встречаются на твоем пути — это не значит, что ты должна за это расплачиваться. Ты должна себя защищать, понимаешь?

Анна стиснула зубы. Она злилась не на Юру, а на себя. Долго же он все это носил, прежде чем высказать.

— С чего ты взял, что Андрей — такой? Ты его совсем не знаешь.

Юра кивнул и снова подался вперед.

— Это я и хотел обсудить. Скажи, у тебя возникают воспоминания, которые ты не проживала, но ощущаешь, как свои?

— Конечно, постоянно.

— Со мной произошло нечто похожее. Когда я смотрел фильм, и Екатерине принесли вино – я сразу же почувствовал, что оно отравлено. Как будто я это точно знаю, понимаешь? Хотя в сюжете об этом ничего не сказано. И вообще я такой версии никогда не слышал.

— Это не воспоминание, Юра, — равнодушно ответила Анна. — Это называется «выдавать желаемое за действительное».

Юра шумно выдохнул.

— Ты можешь хоть раз выглянуть за пределы своей картины мира и допустить, что я могу быть прав?

Анна закатила глаза.

— Ну допустим, — сказала она, спустя паузу. — Даже если оно отравлено – что это доказывает? Мы уже знаем, что отец Андрея организовал поджог. Возможно, и яд подсыпал, чтобы наверняка. Что это меняет?

— Пока ничего, — сдавленно ответил Юра. — Но мы можем узнать, как все было на самом деле, раз я тоже теперь вижу сны. Если я могу увидеть те события глазами лакея, в теории я могу вспомнить что-то, о чем не могла знать ты.

Анна устало опустила лицо в ладони.

— Мы и так знаем, как все было на самом деле. Зачем это нужно, Юра? До чего ты хочешь докопаться?

— До того, что Алексей Вяземский знал о заговоре против Екатерины, — эти слова прозвучали бескомпромиссно, как удар судейского молотка. — Ну или по крайней мере, знал о готовящемся убийстве.

У Анны кончилось терпение. Она сняла сумку со спинки стула и резко встала.

— Все, я не хочу это больше слушать, — она оперлась ладонями о стол и нагнулась к Юре. — Я не знаю, что с тобой происходит: паранойя или ревность… Но я устала. И перестань копаться во всем этом, тогда и сны не будут сниться. Поверь мне, помогает.

Она прожигала его взглядом, но Юра не отвечал ей тем же. Он смотрел в сторону и терпеливо дожидался, когда она закончит и наденет куртку. И только тогда он сказал — тихо, как бы невзначай:

— Ты просто боишься, что я окажусь прав.

Это сработало. Она остановилась, всем своим видом выразив возмущение.

— Что? Что за бред?

Юра оставался спокоен.

— Если ты так уверена в своем Андрее, просто позволь мне убедиться, что я не прав. И мы забудем об этом. Будем жить каждый своей жизнью.

Анна задумалась всего на несколько секунд:

— Нет, — отрезала она и пошла к выходу.

— Просто спроси у него про лакея Николая, – крикнул он вслед.

Из-за соседнего столика на него обернулись две старушки с бокалами вина в шелковых костюмах — черном и белом. Бармен и официантка за стойкой покосились, не поворачивая голов. Анна выкатила глаза и спешно вернулась к столику.

— Юр, ты больной, ты сошел с ума! — прокричала она шепотом. — Как ты себе это представляешь? «Какой сегодня прекрасный день, а расскажи-ка мне про своего лакея. Юра думает, что он переродился в него».

Юра оживился, заметив, что Анна начинает торговаться.

— Ну придумай что-нибудь. Скажи, что видела его во сне.

— Я не рассказываю ему свои сны. Я их вообще никому не рассказываю.

— Самое время начать, — сказал Юра. — Я пока сам не знаю, что ожидаю услышать и как это поможет. Но я должен проверить. У меня предчувствие, бешеное предчувствие. Я ему не доверяю. Если Полозов не скажет ничего примечательного, я успокоюсь, правда.

Она медленно вздохнула, закрыв глаза.

— Хорошо. Если ты обещаешь, что после этого ты оставишь меня в покое.

Юра улыбнулся.

— Я не меньше твоего хочу покоя, Ань.

Анна работала над заключением. Рядом с компьютером лежала толстая папка с отсканированными письмами и листами с промежуточными заметками, куда она время от времени заглядывала. Последние страницы давались труднее всего. Нужно было подводить итог всему прочитанному, аккуратно отделяя догадки от того, что действительно можно доказать.

Она перечитала абзац, поправила формулировку, стерла одно слово, заменив его другим. «Вероятно» звучало лучше, чем «возможно». Менее категорично.

Когда дверь тихо открылась, она даже не обернулась.

— Ты сегодня рано, — сказала она, продолжая печатать.

Полозов подошёл ближе и остановился у её стола.

— Проверяю, не сбежала ли ты вместе с письмами.

Анна усмехнулась.

— Поздно. Я их уже сдала.

Он наклонился, опираясь ладонями о край стола, и пробежал глазами по экрану.

— Закончила?

— Почти. Осталось распечатать и подписать.

Она откатилась на кресле чуть назад, чтобы дать ему место. Полозов пролистал несколько страниц, быстро, но внимательно.

— И какие выводы вынесла наша экспертная комиссия?