— И ещё… — он кашлянул. — По поводу Юры. Сожалею, что так вышло. Я бы оставил его, честное слово. Но Андрей Алексеевич изложил аргументы, и они… в общем, трудно спорить. Вы не держите на меня зла?

Анна почувствовала, как внутри что-то медленно, очень тихо начинает охлаждаться.

— Конечно нет, — сказала она ровно. — Вы всё сделали правильно.

Брагин облегчённо выдохнул.

— Вот и славно. Сегодня отдыхайте, танцуйте. А с понедельника снова в бой.

Он похлопал её по локтю и ушёл к другим коллегам. Музыка снова поднялась, кто-то засмеялся, кто-то хлопал в ладоши после очередного тоста. Она смотрела в сторону сцены, но видела не людей, а щели между ними, как будто искала в воздухе правильную линию.

Полозов.

Он стоял у дальнего окна, чуть в стороне. На нём был тёмный сюртук идеальной посадки, будто его шили конкретно под его крупную фигуру. Он разговаривал с кем-то из преподавателей, улыбался, кивал, но всё это было внешним слоем. Настоящее было внутри, и Анне казалось, будто это видела только она: в том, как он держал плечи, как иногда замирал на полсекунды, будто прислушивался не к речи собеседника, а к чему-то внутри зала.

Анна сделала шаг — и остановилась. Вокруг всё оставалось тем же: музыка, свет, голоса. Но с её шагом воздух как будто дрогнул. На секунду ей показалось, что люстра над головой колыхнулась. Запах духов смешался с другим запахом — тонким, знакомым, невозможным в этом месте: горячий воск, лаванда и… дым?

Анна моргнула. В зеркале на стене, между отражениями танцующих, мелькнула совсем другая картинка: зал будто стал выше, темнее, глубже; по полу скользнули тени платьев, которых не было; музыка на мгновение сменилась чужой — старой, с металлическим оттенком, как будто играли не здесь и не сейчас.

Она снова посмотрела на Полозова. И в этот момент он повернул голову, словно почувствовал её взгляд кожей. Их глаза встретились. И в этот же миг Анна поняла: этот бал действительно выбран не случайно. Нет, даже не бал. Все началось гораздо раньше, теперь это было ясно, как день. Эта коробка с письмами, которую вдруг кто-то нашел. И Брагин, который назначил на экспертизу именно Анну. И ее работа в институте и переезд в Петербург, и исторический факультет, и даже само это платье — все это было стеклянными бусинами, которые кто-то методично нанизывал на леску — только для того, чтобы сегодня, сейчас — Анна Трофимова пришла в этот зал и встретилась с Андреем Полозовым.

На сцене объявили следующий танец, люди начали расступаться, образуя круг. Анна стояла на его краю, не двигаясь, и чувствовала, как сердце бьётся слишком ровно, будто не её сердцем.

Полозов сделал шаг в её сторону. И свет люстры на мгновение стал похож на огонь.

Анна двинулась ему навстречу.

Зал шумел, переливался голосами, музыкой, смехом, но этот шум больше не мешал, а стал лишь приглушенным фоном. Пространство между ними сжималось. Она кожей чувствовала взгляды толпы. Гранатовый шёлк темнел, вспыхивал, уходил в глубокие винные тени. Паркет отзывался под каблуками сухо и звонко, будто каждый шаг оставлял след.

Анна замечала, как линии теряли четкость, лица расплывались, движения становились медленнее, будто вязли в густом, как прозрачный мед, воздухе. Краем зрения она заметила Юру. Он стоял чуть в стороне и едва заметно кивнул. Анна ответила тем же, почти незаметно, и пошла дальше.

Полозов медленно шел навстречу, не отрывая взгляда. Она остановилась в шаге, посмотрела в его глаза, подернутые холодным серебром – и в ней не осталось страха. То, что раньше казалось нелепой догадкой — теперь выглядело простым и очевидным. Сны, письма, запахи, ожог и магнетическое притяжение к Полозову — всё сложилось в одну линию.

Но ей всё равно нужно было услышать правду от него.

— Как прошёл ваш отпуск? — спросил он.

Голос был спокойным, почти будничным.

— Прекрасно, — ответила Анна. — Спасибо. Мне стало лучше.

Он кивнул, словно принимая это как факт.

— Я боялся, что вы не придёте.

Анна чуть наклонила голову.

— Разве это не было неизбежностью, Андрей Алексеевич?

Он усмехнулся.

— Здесь не обязательно называть меня так официально.

— Просто Андрей? — Она говорила с кокетливым вызовом. — Или, может быть, каким-то другим именем?

Он усмехнулся, подхватывая игру.

— Вот поэтому и боялся, — сказал он тихо. — Вы всё слишком хорошо понимаете.

В этот момент оркестр взял первые такты вальса. В зале что-то изменилось: люди повернулись, расступились не специально, а естественно. Каждый занял своё место, как это бывает, когда начинается танец, который знают все.

Полозов улыбнулся и протянул руку.

— Потанцуем?

Анна не ответила сразу. Она почувствовала, как внутри всё спокойно встало на место, будто этот вопрос был задан давным-давно, но только сейчас звук долетел до нее через мириады лет и галактик.

Она вложила ладонь в его руку. Он повёл её мягко, давая телу время вспомнить. Анна поймала себя на том, что не думает о шагах. Ноги сами находили нужный ритм, корпус держался правильно, плечи были свободны, а дыхание — ровным. Она никогда не училась вальсу, но тело его знало. Платье отзывалось на движение, тянулось за ней, скользило по коже.

— Вы выбрали эффектное место для разговора, — сказала Анна, когда они сделали первый круг. — Среди современных мужчин немногие умеют создать атмосферу.

Она не смотрела на него в упор — говорила почти между делом, но смысл был прозрачен. Он повёл её легко, без усилия.

— У современных мужчин иные задачи, — ответил он.

Анна мгновенно стерла улыбку с лица:

—Для того, чтобы я вспомнила?

Она говорила серьезно, чтобы обозначить черту: с этой минуты она требует игры с открытыми картами. Полозов прищурился. Впервые Анна перехватила контроль над разговором раньше, чем это успел сделать он. И он выбрал поддаться.

— Чтобы петля затянулась.

Анна почувствовала, как пол под ногами раскачивался, как палуба во время шторма. Платья танцующих сливались в разноцветное густое облако и тут же рассеивались, оставляя лишь полупрозрачную дымку. Но ей было не страшно. Она смотрела в его строгие холодные глаза — и знала, что он видит и чувствует то же самое. А значит, она не одна. С ним — она в безопасности.

— И сколько же раз вы делали это? — спросила она.

Его ладонь на её спине скользнула чуть ниже — ровно настолько, чтобы это заметила только она.

— Уже сбился со счёта, — ответил он. — Но каждый раз волнуюсь, как в первый.

Он наклонился, приблизившись к губам, но не коснулся, словно проверяя, узнает ли она это ощущение. И она узнала. Пространство растворилось, звук ушёл, осталось только тепло его дыхания и уверенность рук.

— Я хочу понять, — сказала она тихо. – Расскажите мне всё.

Он смотрел на неё нежно, с трепетом и упоением, будто не мог насытиться.

— Это не лучшее место, — ответил он. — Вам нужно поехать со мной. Мне нужно кое-что показать.

Музыка сменилась. Кто-то хлопал. Кто-то смеялся. Зал снова становился прежним.

Анна кивнула. Полозов отпустил её руку.

— Я возьму пальто, — сказал он. — Я скоро.

Он ушёл, растворившись среди людей. Анна осталась стоять у края зала. И только тогда заметила Юру. Он смотрел на неё внимательно, тревожно. Когда их взгляды встретились, он подошёл.

— Ань, — сказал он тихо. — Это плохая идея.

— Всё в порядке.

— Я видел. И знаю, что ты думаешь, но…

— Я знаю, что делаю, — ее голос едва заметно дрогнул. — Всё под контролем.

Юра хотел сказать ещё что-то, но остановился. Вздохнул.

— Если что — звони.

Она кивнула и пошла к выходу, где Полозов стоял уже одетым и держал в руках ее пальто.

Полозов жил недалеко от набережной. Дом был старый, но ухоженный. С тяжёлой дверью и гулким подъездом, где шаги эхом звенели в больших натертых до блеска стеклах.