Эл-Тарис замер. Его перламутровая броня была измазана грязью и кровью, светлые волосы спутались, а на бледном, пугающе человеческом лице застыла гримаса дикой, звериной ярости. В руках он сжимал тяжелый стальной прут, выломанный из решетки вентиляции. Он собирался устроить короткое замыкание в магистрали, что неизбежно привело бы к остановке гипердвигателя.

— Вы, примитивные твари… — прошипел командор, медленно поворачиваясь ко мне. Его глаза, лишенные зрачков, мерцали в свете фонаря. — Вы думаете, что победили? Ваш кусок мусора только что протаранил корабль Империи! За это вас вырежут под корень! Всю вашу жалкую планету сожгут дотла!

— Брось железку, ушастый, — спокойно сказал я, хотя сердце колотилось где-то в горле. Мой палец мягко лег на спусковой крючок. — Брось, или я прожгу в тебе дыру размером с футбольный мяч. И поверь, Дока я звать не стану.

Эл-Тарис презрительно фыркнул. Он сделал неуловимо быстрое движение. Прут со свистом рассек воздух и полетел прямо мне в голову.

Я рефлекторно отшатнулся в сторону. Тяжелая железяка с лязгом отскочила от переборки в дюйме от моего виска, высекая искры. Этого мгновения ксаарианцу хватило, чтобы сократить дистанцию. Он прыгнул на меня, как дикий кот, метя закованным в броню кулаком мне в горло.

Но я был готов. Академия ИКАР научила меня не только стрелять.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я шагнул ему навстречу, подныривая под удар, и всадил ствол плазменного пистолета прямо под пластину его нагрудника, туда, где у нас располагалось солнечное сплетение.

— Шах и мат, — выдохнул я.

Эл-Тарис замер. Он почувствовал, как дульный срез пистолета, раскаленный после недавнего боя, обжигает его кожу даже сквозь поддоспешник. Одно нажатие на спуск — и заряд плазмы превратит его внутренности в пепел.

Он медленно опустил руки. Тяжело дыша, мы смотрели друг другу в глаза. В этот момент, вблизи, сходство было не просто очевидным. Оно было шокирующим. Тот же разрез глаз, та же линия челюсти. Разве что его кожа была идеальной, лишенной пор и морщин, а уши сужались кверху острыми кончиками.

— Назад, — скомандовал я, оттесняя его к центру трюма. — Иди к крюкам. Живо!

Ксаарианец подчинился, скрипя зубами от бессильной злобы. Я заставил его сесть на металлический пол, а затем, не опуская пистолета, достал из подсумка тяжелые аварийные стяжки из полимерного троса, которые использовались для крепления грузов. Магнитные замки он мог замкнуть, но эту дрянь можно было разрезать только лазером.

Через пару минут Эл-Тарис был надежно прикручен к массивному стальному пилону в центре трюма. Теперь он не мог даже пошевелиться.

Я опустил пистолет и с облегчением выдохнул. Затем подошел к стене, нашел уцелевший щиток и включил аварийный генератор. Трюм залило ярким, резким светом галогеновых ламп.

— Ну вот, — я придвинул металлический ящик из-под патронов и уселся напротив пленника. — Теперь мы можем поговорить в нормальной обстановке. Как цивилизованные существа.

— Мне не о чем говорить с грязью, — Эл-Тарис вздернул подбородок. Даже связанный, избитый и покрытый копотью, он умудрялся смотреть на меня сверху вниз. — Ваше везение недолговечно. Мои братья уже ищут этот корабль. Вас будут резать медленно, примат. Вас будут изучать в лабораториях, чтобы понять, как такая примитивная форма жизни вообще смогла выйти в космос.

Я усмехнулся и покачал головой. Достал из кармана фляжку с водой, сделал глоток.

— Знаешь, командор, я давно хотел спросить. Откуда столько спеси? Вы называете нас приматами. Вы считаете себя высшей расой. Идеальной. Безупречной.

— Потому что мы таковыми и являемся, — холодно ответил он. — Наша ДНК свободна от мутаций. Наш разум чист от примитивных инстинктов, которые правят вами. Мы — венец творения. Мы — наследники Древних. А вы — лишь биологический мусор, побочный продукт эволюции на токсичной планете.

— В самом деле? — я подался вперед, опираясь локтями о колени. — Тогда объясни мне одну вещь.

Я расстегнул воротник своей куртки и указал пальцем на свое лицо. Затем перевел палец на него.

— Если мы мусор… то почему мы так похожи?

Эл-Тарис презрительно скривил губы. — Конвергентная эволюция. Во Вселенной множество гуманоидных форм. То, что у вас две руки и два глаза, не делает вас равными нам. Свиньи на нашей родной планете тоже имеют схожее строение внутренних органов. Это ничего не значит.

— Хреновый из тебя биолог, командор, — я достал из кармана медицинский сканер, который позаимствовал у Дока, когда был в лазарете. Я включил прибор и бросил его на пол прямо перед Эл-Тарисом. Голографический экран зажегся, показывая две нити ДНК.

— Я попросил нашего доктора сделать быстрый анализ крови, которая осталась на твоих разбитых губах, и сравнить ее с моей, — тихо произнес я. — Знаешь, что он сказал?

Ксаарианец посмотрел на голограмму. Его идеальное лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень сомнения.

— Он сказал, что конвергентная эволюция — это сказка для идиотов. Наше базовое генетическое ядро идентично на девяносто восемь процентов. Различия кроются лишь в адаптационных маркерах. Мы — один вид, Эл-Тарис.

— Ложь! — выплюнул командор. Его голос дрогнул, потеряв свою аристократическую плавность. — Это нелепая, богохульная ложь! Вы подделали данные! Мой народ не имеет ничего общего с вами, дикарями! Мы рождены из света звезд, мы…

— Вы рождены в пробирке, — жестко перебил я его. — Или на идеальной, тепличной планете. Да, вы чище. Вы совершеннее. Ваша генетика не знает вирусов, радиации, холода и голода. Вы — идеальная лабораторная мышь.

Я встал и подошел к нему вплотную, заглядывая в его мерцающие глаза.

— А мы оказались на Земле. Миллионы лет мы боролись с болезнями, хищниками, ледниковыми периодами и друг другом. Наша ДНК полна мусора, ошибок и шрамов. Мы злые, упрямые и несовершенные. Но именно эта грязь делает нас живыми, командор. Мы умеем выживать. А вы… вы умеете только красиво умирать, когда ваша идеальная система дает сбой.

— Заткнись! — зарычал Эл-Тарис. Он дернулся в своих путах, пытаясь достать меня зубами. Его выдержка рушилась на глазах. Осознание того, что ненавистные ему "обезьяны" являются его генетическими братьями, сводило его с ума. Это разрушало саму основу ксаарианской религии и идеологии превосходства.

— Не заткнусь, — я наклонился к его уху. — И знаешь, кто еще согласен со мной? Предтечи.

Эл-Тарис замер. Его дыхание сбилось. Одно только упоминание Предтеч — мифической расы создателей, которой поклонялись ксаарианцы, — заставляло его трепетать.

— Маяк, — продолжил я безжалостно бить по его психике. — Тот самый Артефакт, который вы охраняли. Который вы не могли открыть столетиями. Знаешь, почему он впустил нас? Знаешь, почему боевые големы не расщепили меня на атомы, когда я приложил руку к консоли?

Командор широко раскрыл глаза. В них плескался неподдельный ужас. Он знал ответ. Он видел это своими глазами, но его разум отказывался это принимать.

— Маяк искал "Потомков", — сказал я, отчеканивая каждое слово. — Он сканировал ДНК. И он не признал вас. Вы оказались слишком стерильными. Слишком идеальными. Вы потеряли ту самую искру, которую Предтечи заложили в наш общий вид. Маяк признал нас. Людей. Грязных, жестоких приматов с Земли. Мы — их истинные наследники. Не вы.

— Ересь… — прошептал Эл-Тарис. Слеза бессилия и шока скатилась по его идеальной щеке. — Ты богохульствуешь, человек. Этого не может быть. Древние никогда бы не оставили свое наследие животным!

Я отступил на шаг, наслаждаясь моментом. Психологический поединок был выигран. Его гордость была сломлена. Блестящий офицер Империи превратился в сломанную куклу.

— Это еще не все, Эл-Тарис. Хочешь знать, что мы забрали с Маяка перед тем, как он взорвался из за вашего буйства?

Ксаарианец поднял на меня опустошенный взгляд.

— Мы забрали не просто логистические коды. Мы скачали Ключ.