Сокрушительный удар, всей своей массой врезался прямо в её грудь, мгновенно сминая остатки её ослабленной защиты. А я же услышал тяжелый, глухой стук. Воздушная волна буквально вырвала остатки кислорода из её легких, ломая ребра и отбрасывая тело далеко-далеко. Прямо в жесткую траву саванны. Ирис издала короткий, хриплый крик и замерла, судорожно пытаясь набрать воздуха.

Не дожидаясь, пока она поднимется на ноги, и полностью потеряв к ней интерес, как к устранённой помехе или угрозе, Аспект заставил мои ноги развернуться. Сильными, широкими и абсолютно невероятными прыжками, больше напоминающими звериный бег, мое тело устремилось прочь. Видимо оно искало укрытие.

Но почему выбор пал на джунгли? Хотя, конечно, сырость джунглей поглощала звуки, превращая их в глухое эхо. Но вот воздух… тут он был плотнее, и содержал какие-то частицы спор.

Огромные фиолетовые лианы, толщиной с туловище человека, обвивали стволы гигантских деревьев, как если бы змеи вили свои кольца, карауля добычу или пережидая бурю. Под нашими ногами хлюпал толстенный слой мха, выделяющий при нажатии мутную жижу.

Ирис, лежащая далеко, неторопливо приходила в себя от бешеного стука сердца, панически колотящегося в грудной клетке. Каждый вдох, который у неё получалось сделать, отзывался острой, режущей болью в сломанных ребрах. Девушка лежала на животе, уткнувшись лицом в землю. Первое, что она ощутила после, помимо боли, это облегчение.

Они выжили. Чудо. Это было чудо!

Пространственный разлом Изнанки, который со стопроцентным шансом должен был убить их, или разорвать, просто взял и схлопнулся, выбрасывая на другой планете, где, к счастью, была кислородная атмосфера.

Но это облегчение тут же сменилось новой волной ужаса. То, что она увидела вместо примитива… это было что-то запредельное, на уровне тварей Изнанки. Безумный, ведомый лишь слепыми инстинктами жадности.

Его черные, залитые голодом глаза, его страшная и избирательная жестокость к местным существам, его полное равнодушие к её собственным крикам… Алекс потерял контроль.

— Нельзя его бросать. — прошептала девушка. — Он спас меня, если я оставлю его, то меня проклянут предки.

С трудом сдерживая рвущийся наружу стон, Ирис наконец смогла приподняться на локтях в попытке осмотреться по сторонам. Её раненая нога сейчас висела плетью, а кости внутри разорванной плоти терлись друг о друга при любом, даже самом малейшем движении, причиняя адские мучения. Импланты девушки, включая медицинские, ещё на той самой планете, с названием «Земля», вышли из строя. Что уж говорить о том, что внутри закончились хоть какие-либо препараты, которые могли помочь в такой ситуации.

Наемница огляделась по сторонам, пока её серебристые пальцы судорожно впивались в раскисшую, влажную землю. И так до тех самых пор, пока она не наткнулась на здоровенную, упавшую ветку местного дерева. Пожалуй, на любой другой планете она и сама могла стать «деревом». А куски коры, валяющиеся рядом, вообще не уступали по прочности легким композитам. Зацепившись за ту, и оторвав небольшую часть, девушка приспособила ту, чтобы использовать как импровизированный костыль. И, едва удерживая равновесие, поднялась на здоровую ногу.

След Алекса, который она выглядывала глазами, можно было найти без труда, ведь тот выделялся отчетливо и страшно. Сейчас этому удивительному примату было наплевать на маскировку и на скрытность. Он проламывал чащу тропического леса, напоминая собой разъяренный таран и оставляя после себя лишь разруху, разорванные напрочь лианы и яркие, тяжелые капли темно-красной крови, стекающие по изумрудным листьям.

Ирис, медленно двигаясь вперед, и припадая на сломанную конечность, с огромным трудом превозмогала волны подступающей кратковременной слепоты, рожденной болью. Она делала все, чтобы двигаться следом за человеком, вглубь этого кошмарного места.

Джунгли вокруг девушки жили своей собственной, пугающей и чуждой жизнью дикого мира. С верхних ярусов, где кроны были ближе всего к местным светилам, сквозь плотный, многослойный купол листьев, на нее безжизненными глазами смотрели четырехкрылые птицы-ящеры. Их хищные клювы были усеяны зазубринами, и судя по виду, они очень хотели напасть, вот только не решались. Звериные инстинкты подсказывали им, что среброликая девушка опасна, хоть и ослаблена.

Каждые несколько сотен метров Ирис натыкалась на следы новой, свежей жатвы. Очень похоже, что её напарник… если она могла таковым считать примата, продолжал свой безумный поиск жертв. На небольших полянках, траве и кустах, лежали растерзанные тела гуманоидов. Те из них, кто не содержал в себе силы Изнанки, оставались нетронутыми, чаще всего банально валяясь без сознания, раскиданные по сторонам. Но те коротышки, чьи тела были поражены, представляли собой печальное зрелище. Чаще всего их грудные клетки буквально зияли выжженными дырами. Это если ещё не учитывать, что тела были в целом «иссушены». Алекс высасывал жизнь ради поддержания собственного угасающего пульса.

— Алекс! Ты где⁉ Пожалуйста, остановись… Тебе надо оказать помощь! Умоляю тебя. — её крик, слабый, хриплый, полный отчаяния и надежды, разносился под сводами исполинских, доисторических деревьев, увязая в тяжелой и влажной атмосфере леса. Девушка срывала голос на безумный ультразвук, порой надеясь, что хотя бы его имя сможет пробить толстую броню безумия. — Эй, смотри сюда! Это я, Ирис, Ирис! Мы выжили, слышишь⁈ Борись с этой силой и не отдавай ей себя!

Спустя время, ей удалось настигнуть его на небольшой, круглой поляне, посреди которой росло колоссальных размеров светящееся дерево, раскидывая по сторонам грушевидные плоды-фонарики. Его массивные ветви, покрытые причудливыми и длинными игольчатыми листьями, испускали мягкий, бледно-синий свет, который мертвенными пятнами ложился на покрытую мхом землю.

Алекс, все так же в трансе, стоял спиной к ней в самом центре этого синего марева. Его фигура покачивалась из стороны в сторону, а плечи были опущены вниз. Тем временем, из левого бока по-прежнему торчал этот уродливый и продолговатый тубус, сделанный кем-то из Кузнецов. А вокруг его раны кожа полностью почернела, покрывшись свежей сеткой вздувшихся, пульсирующих вен, через которые лениво переливалась насыщенная мощь пси. Рядом с ногами лежал очередной иссушенный труп маленького существа.

Услышав прерывистое дыхание за своей спиной и размеренный, периодический стук костыля, Алекс неторпливо, словно нехотя, развернулся лицом к наемнице.

У Ирис от встреченного взгляда перехватило дыхание, вместе с тем, остатки надежды внутри её тела стремились превратиться в ледяной прах. На лице мужчины не оставалось ничего, совсем ничего человеческого. Его кожа была бледной, даже светлее, чем у самой девушки, а губы покрылась сухой корочкой от засохшей крови. Глаза… его глаза сейчас сменили свой цвет. Зрачки расширились до максимума, целиком сожрав радужку и превратив глазные яблоки в две бездонные, угольно-черные дыры, в которых отражался лишь бледный синий свет чуждого ему дерева. В этом взгляде не было ненависти, не было безумия и злости. Лишь холодная пустота и математический расчет хищника, чей покой кто-то посмел нарушить.

Девушка, перебирая конечностями, остановилась у самого края поляны и тяжело опиралась на сорванный сук. Её раненая нога в судорогах подрагивала, а кровь, хоть и медленнее, но продолжала стекать по лодыжке, орошая собой бледный мох. Она медленно, чтобы не спровоцировать неожиданную атаку, подняла ладони вверх, показывая, что там ничего нет, пусто. Пока по её грязным, покрытым копотью щекам, проходились дорожки горьких слез.

— Пожалуйста… пожалуйста. — тихо, шепотом произнесла она. Её голос сильно дрожал от внутреннего напряжения и тревоги. — Я… я не смогу справиться без тебя… пожалуйста, посмотри на меня. Это я, Ирис, помнишь? Мы выжили, мы смогли вырваться из разлома. — набрав местного воздуха в грудь, она продолжала. — Да, случилась паршивая ситуация, я понимаю, меня тоже предавали напарники, помнишь? Но ты ведь сильнее этого! Не сдавайся, мне правда без тебя конец. Если ты меня убьешь, то мы оба никогда не сможем вернуться…