Она сделала один, совсем крошечный и неловкий шаг вперед, протягивая руку к его лицу, надеясь хоть на какое-то чудо, чтобы появилась внутри мужчины самая малая искра от прежнего человека.

Но, увы, то, что управляло телом напротив, приняло окончательное решение. Эта навязчивая субстанция, она слишком долго преследует владельца Аспекта, создавая лишний шум и привлекая угрозу. Мешает стабилизации здоровья, и кто знает, к чему это приведет ещё. Её присутствие в глазах силы было просто нецелесообразным.

Движение фигуры было настолько стремительным, что даже Ирис, несмотря на все свои боевые рефлексы, опыт, вбитый в память на генетическом уровне, не успела заметить начало атаки.

В следующую долю секунды тяжелые, грубые пальцы парня мертвой хваткой сомкнулись вокруг её тонкой серебристой шеи. Захват был подобен механическим тискам, сделанным из какого-то сплава. Он моментально перекрыл доступ к кислороду, и заблокировал кровоток. Алекс с пугающей, противоестественной легкостью поднял её тело над землей одной лишь рукой удерживая ту на весу. А импровизированный костыль с глухим стуком упал на мягкий мох.

— А-алекс… — едва слышно прохрипела Ирис, впиваясь пальцами в запястье, пытаясь разжать эту мертвую, угрожающую смертью хватку. Она продолжала смотреть прямо в эти угольно-черные бездонные глаза, но видела в них лишь собственное отражение, облачённое в мантию ужаса. А хозяин когда-то зеленых глаз… все так же не узнавал и не испытывал никакой жалости.

Парень медлил, и пока не стал ломать шею, вместо этого, прямо из ладони, соприкасающейся с её кожей, внутрь тела хлынула колоссальная, сокрушительная волна направленной пси. Нет, это не был разрушительный удар пламени или льда. Скорее, это был чистый и концентрированный приказ, который принудительно отключал все функции организма. А так как у Ирис не было энергии, то сопротивляться этому локальному шоку… было просто невозможно.

Воздействие наступило мгновенно.

У девушки перед глазами всё закружилось уродливыми воронками, а тот самый бледный синий свет дерева стремительно тух, превращаясь в узкую полоску, пока окончательно не растворился в нахлынувшей темноте. Её тонкие, но сильные руки, бессильно опали вдоль тела, а пальцы разжались. Следом за чем голова безвольно и тяжело упала на грудь.

Наемница потеряла сознание, проваливаясь куда-то глубоко, в тихую и глухую пустоту, лишенную мыслей, боли, страха и переживаний. Последнее, что зафиксировал её угасающий разум до того, как мир вокруг окончательно перестал существовать, так это полное, абсолютное безразличие на лице человека, ради спасения которого она переломала все собственные кости.

Спустя некоторое время, когда сознание начало постепенно, капля за каплей возвращаться к Ирис, она первым делом ощутила вовсе не боль. Напротив, её тело окутывало странное и такое забытое ощущение глубинного покоя, прохлады и наслаждения. Они никак не вязались с удушливой, влажной и опасной атмосферой тропического леса, где она буквально только что чуть не была раздавлена.

Вместе с тем, воздух, который она вдыхала — был чистым, сухим, слегка разряженным. Он нес в себе отчетливые нотки мускуса, озона и терпкого, травяного бальзама. Из-за такого набора ароматов в носу распространялась приятная прохлада.

Физическое состояние девушки, к удивлению, тоже, изменилось. Дикая, разрывающая судорога внутри груди от сломанных ребер сменилась тупой, но вполне терпимой ноющей болью. Ирис осторожно, в ожидании очередной вспышки мучений, попыталась пошевелить пальцами раненой ноги и с крайней степенью удивления поняла, что конечность податливо отзывалась и больше не висела плетью.

Наоборот, её раздробленные кости были аккуратно, профессионально выровнены и намертво зафиксированы медицинскими нитями, состоящими из мельчайших ботов-помощников. Но откуда? На этой глухой планете просто не могло быть такого оборудования. И вообще, такие приблуды девушка видела впервые, хотя за свою жизнь уже успела побывать во многих концах обитаемого пузыря. А порой, вообще, и в Изнанку заглядывала. Но мысли мыслями, однако, необходимо было возвращаться к реальности, к тем самым волокнам, испускающим слабое серебристое свечение и пропускающим через её ткани волны пси, сильно ускоряющие регенерацию клеток.

Наемница медленно, с огромным трудом преодолевая тяжесть собственных век, открыла глаза.

Над ней больше не было плотного зеленого купола листьев и гибких, рваных фиолетовых лиан. Вместо этого она лежала на медицинском ложменте, судя по виду которого, пережившего не одну сотню циклов. Вокруг них виднелись броневые плиты, внутри полуразрушенного технологического помещения. А высоко над головой, на расстояние десятков метров, подобиями арок взмывали массивные балки, увенчанные очень знакомым гербом.

Гербом Первой Империи.

— Что это… — начала она, но тут же осеклась, перемещаясь взглядом в другую сторону.

Кое-где сквозь швы металла пробивались корни местных растений, а сквозь огромный, рваный пролом в борту, где когда-то, если верить памяти, должны были располагаться орудийные полусферы, или генераторы щитов, было видно закатное ночное небо этой планеты. Оно заливало всё убранство помещения теплым, малиново-призрачным светом.

Но все ж таки… что она делает на корабле Первых? Тем более разрушенном и старом… Ирис доводилось видеть флоты Империи, но только снаружи, не внутри.

В памяти мгновенно, сокрушительным ударом начали восстанавливаться последние события. То, как она очнулась в бункере после предательства Мирока, потом встреча со странной группой приматов, где оказалась шпионка Кузнецов, предавшая собственный вид. Как такое только могло ей на ум прийти…

— Алекс! — позабыв об осторожности, резко выкрикнула Ирис, сделав попытку сесть на кушетке. Вот только мышцы свело судорогой, да и общий шок организма после удара ещё не отпустил, превращая тело в непослушную, тяжелую массу.

— Я бы не советовал тебе совершать столь резкие движения, дитя. Конечно, если ты не хочешь, чтобы стабилизирующие боты на твоих костях не отключились раньше времени. Они, все ж таки, тоже, не в лучшем состоянии. — раздался из глубины помещения рокочущий бас.

Этот голос обладал такой колоссальной, подавляющей ментальной силой, что девушка на одних инстинктах замерла, напоминая собой шокированную ящерицу, вжимающуюся спиной в прохладный металл кушетки. Её глаза, расширившись от удивления, устремились по сторонам в поисках источника звука, прямо туда, где рядом с разбитой стойкой одного из огромных терминалов управления, чьи экраны были покрыты паутиной трещин, колыхалась плотная, угрожающая тень.

Из полумрака разбитого командного мостика, на тусклый свет, медленно и величественно выступила фигура. Увидев такие знакомые гербы и экипировку, она без труда узнала одного из представителей Первых.

Там стоял пожилой мужчина, которого язык никак не поворачивался назвать стариком. Его рост был в районе двух с чем-то метров, а плечи раскинулись широко по сторонам. Под остатками древней, покрытой глубокими сколами и царапинами Имперской брони, угадывалась мощная, литая мускулатура. Коротко стриженные волосы имели солидные вкрапления седины, удачно подчеркиваясь серебристым отливом наплечников. Его лицо пересекали пару глубоких морщин, и тройка застарелых шрамов. Но в целом оно выражало абсолютное спокойствие, хоть льдисто-голубые глаза смотрели на нее с такой острой, пронзительной проницательностью, что наемнице показалось, будто её душу сейчас препарируют под микроскопом.

У его массивных сапог, мелко подрагивая и испуганно прижимая к черепу здоровенные ушные раковины, сидел один из представителей тех самых маленьких гуманоидов, то и дело кричащих «Бг’лорг, бг’лорг!». Коротышка преданно, снизу вверх смотрел на гиганта, иногда издавая свои тихие, свистящие звуки.

Ирис инстинктивно дернула рукой прямо к правому бедру, туда, где когда-то покоился её боевой вибро-нож, но сейчас там было пусто. Все снаряжение, с которым девушка обычно не расставалась, сейчас было аккуратно разложено на соседнем металлическом ящике.