Пальма на своем участке вытерла кровь со щеки рукавом. Позади горел грузовик, медики вытаскивали раненых, а впереди существа уничтожали то, с чем люди дрались не только за победу, а за существование. Женщина нашла в кармане смятую сигарету, посмотрела на неё и убрала обратно: руки дрожали слишком сильно.

Никаноров следил за высокой фигурой, одетой в такой же массивный экзоскелет, но одновременно в чем-то отличающейся от общей массы гостей. Он шел через поле боя к человеческим позициям. На грудной бронепластине висела пара знаков, чем-то напоминающих их медали.

Марков, внезапно появившийся на передовой, вышел навстречу один. Ворон очень хотел присоединиться, однако полковник остановил его коротким жестом. Между сторонами оставалось несколько метров, заполненных дымом, горящим мусором и телами не растворившихся порождений.

За спиной людей собирались солдаты. За спиной чужака стоял строй, способный уничтожить их, как вид.

Ротарх остановился в нескольких шагах от Маркова, пока системы шлема несколько раз щёлкнули, подстраивая перевод, и только после этого тяжёлый голос прозвучал на неожиданно интересном наречие примитивов с металлическим оттенком.

— Кто командует этим поселением?

Марков остался на месте, хотя от брони собеседника шло такое давление, будто рядом работал промышленный генератор, и каждый инстинкт требовал увеличить расстояние.

— Полковник Марков. За людей здесь отвечаю я.

Ротарх ударил кулаком себя в грудь. Вспыхнувший знак отразился в лужах, на оружии и напряжённых лицах солдат. Теперь за стенами догорали порождения Изнанки, над крышами висели чужие корабли, и люди впервые увидели силу, для которой их война оказалась короткой высадкой.

— Во славу Первых, Марков! Наш Командор, Альберт Арквель, желает встретиться с вашим руководством.

Когда мы выбрались из корабля Первых, над саванной уже стояла ночь, а за спиной ещё долго дрожал оживший от прилива энергии корпус. По какой-то причине Ирис хотела закончить все быстро, но тот самый распределитель встал на место только с третьей попытки. Наемница переподключала управляющие связки, а от меня требовалось только вкладывать собственную пси в несколько контуров, чтобы древняя система наконец хоть чуть-чуть задышала свободнее, запуская где-то в глубине механизм, молчавший сотни циклов.

Подняться корабль всё равно не мог, половина отсеков не отвечала на центральный пост, а силовая установка требовала ремонта, ради которого даже Астериону пришлось бы постараться. Мы сняли нужные данные, отключили питание и отъехали на несколько километров, пока очередной кусок потолка не решил обзавестись лапами. Так сказать, до лучших времен. Сначала надо было доложить старику.

Изрезанная руслами и каменными грядами саванна только издалека казалась ровной, поэтому укрытие нашлось быстро. Ирис выбрала неглубокую ложбину между плоскими скалами, где редкая трава не скрыла бы крупного хищника. Я проверил сферой землю, воздух и всё живое, потом прошёл по округе ногами, потому что после битвы с химерами лучше перебдеть. Пока я заглядывал под камни, Ирис расставила палатку, но… в общем палатку будущего, усеянную разными датчиками. Натянула полотно и включила нагреватель, работая здоровой рукой лишь до тех пор, пока не замечала мой взгляд и не начинала нарочно нагружать раненую конечность.

— Знаешь, то как ты хвалишься… ещё раз дёрнешь крепление этой рукой, и мне придется привязать тебя к байку, чтобы ты вообще не двигалась. — предупредил девушку.

— Очень грозно, командир. Особенно после того, как ты пять минут не мог открыть контейнер.

— Ну извините, я ещё не сильно разбираюсь во всех этих технологиях, но очень стараюсь.

Ирис усмехнулась, хотя предплечье всё-таки убрала. Медицинская плёнка потемнела по краям, кровь больше не проступала, пальцы двигались, однако лицо девушки оставалось бледным, а дыхание сбивалось при каждом наклоне. Когда она села у нагревателя, я протянул ей упаковку с едой.

— Как ты себя чувствуешь? Как рука?

Наемница очень выразительно посмотрела на меня, зубами надорвала упаковку и дернула ими оттуда кусочек мяса, запивая какой-то смесью, напоминавшей влажную траву, перемолотую вместе с землёй, хотя на безрыбье, как говорится… и такая смесь — еда.

— Болит. — все ж таки призналась девушка. — Модуль стянул мышцы, остановил внутреннее кровотечение, кость и основные связки целы, поэтому через несколько циклов всё восстановится, если я снова не начну подставляться так тупо под удары.

— Отличный план, надежный, особенно его вторая часть. Может лучше вернёмся к Астериону? Он, вроде как, лучше разбирается в инопланетной медицине, нежели я. Да и там нормально получится обработать раны, а потом продолжим.

— Нет, возвращаться к Астериону сейчас никак нельзя. — ответ прозвучал слишком быстро, как если бы она готовилась. Вот только взгляд ни разу не упал на мое лицо, девушка продолжала мять упаковку с едой здоровой рукой.

— Почему нет? До него ближе, чем до корабля Таронцев. Потеряем несколько циклов, зато ты не останешься без руки посреди джунглей и саванны.

— Мы потеряем не несколько циклов. — тряхнула короткими волосами та. — Нам придётся вернуться, дождаться, пока Астерион все сделает. А вдруг захочет сразу закончить с десантным кораблем? Затем снова готовить байк, и пройти тот же путь. За это время к таронскому судну можно будет трижды добраться. А если оно развалится? Нам нужно отсюда выбраться, Алекс.

Она говорила спокойно, хотя пальцы сжимали пустую упаковку до хруста суставов, выдавая то, что пряталось за расчётами. Я подождал, пока Ирис закончит со смесью, и спросил, что она будет делать после. Надо было хоть как-то разбавить эту тишину.

— Ну, допустим, корабль мы сможем поднять, хотя я тяжело могу такое представить. Чего ты хочешь добиться потом? Что собираешься делать?

Ветер пригнул траву и принёс далёкий протяжный рёв, отчего один датчик мигнул, но тревога не поднялась. Ирис смотрела за пределы света нагревателя так долго, будто ответ должен был выпрыгнуть на нас из темноты.

— Что хочу? — хмыкнула она. — Вернуть то, что у меня отняли, и закончить дело, которое не дали закончить.

— Это всё ещё слишком общий ответ. Ты опять отвечаешь не на мой вопрос.

Она медленно повернула голову, и в её потемневших глазах появился знакомый оттенок предупреждения. Не сомневаюсь, что многие после такого меняли тему. Но сегодня разумность нам не друг, как говорится.

— Тебя предали. — продолжил я. — Оставили погибать, желая твоей жизни, и насколько понимаю, сделали всё, чтобы ты не смогла вернуться. Предположим, мы выберемся. Но что дальше?

Ирис долго молчала, потом аккуратно положила смятую упаковку рядом с нагревателем и провела большим пальцем по краю пистолета, удерживающегося на магнитной кобуре. Жест выглядел спокойным, но здоровая ладонь задержалась на оружии, словно без его тяжести говорить о возвращении было сложнее.

— Я обязательно найду тех, из-за кого все это случилось.

— И что произойдёт, когда ты до них доберёшься? — запрокинув голову, и слушая девушку, не мог не восхищаться потрясающим ночным небом.

— Я их убью. — она сказала это без угрозы, буднично, словно это решение было принято очень давно, и на мой вопрос о всех причастных даже не задумалась. — Особенно Мирок. Хотя… наверное, только Мирок. Его рук дело. Но и к Хирму есть вопросы. Кто знает, может одним ответом он не отделается. — повреждённая рука дрогнула, от чего наемница сразу прижала её к боку, будто движение выдало больше, чем слова.

— Значит, тебе нужна месть.

— Можешь осуждать. — отозвалась девушка. — Только сначала попробуй каждый день помнить, что те, кому ты доверяла, спокойно живут после того, как отправили тебя умирать и шикуют на очередной станции, когда твоя семья голодает, в попытках выбраться из штолен…

— Я тебя не осуждаю, если ты именно этого ждёшь.

Но вместо слов меня накрыла волна непонимания. Она смотрела с вниманием, и все ж таки спросила, зачем тогда я вообще полез в эту тему.