— Потому что ты говоришь так, словно все решится лишь спасение с планеты. А на самом деле, ты давно представляешь, как вернёшься и постучишь в нужную дверь.

— Стучать я точно не собираюсь. — хмыкнула Ирис, явно повеселев от этих слов. — Они узнают о моём возвращении немного позже.

— Вот теперь ты больше похожа на космического наемника. — ответил ей улыбкой, наблюдая, как девушка прикрывает кулачком губы, после чего подобрала камешек и бросила за границу света, где тот дважды ударился о землю и пропал в траве.

— Они оставили меня, бросили, хотели ликвидировать и сделать жертвой. — сказала она тише. — Ты ведь помнишь, что я выжила случайно. С тех пор думаю только об одном. Когда я вернусь, они будут смотреть мне в глаза и понимать, что уже ничего не исправить. А потом их головы отделятся от тел. — она не закончила, но продолжение тут и не требовалось.

— Ты собираешься убить каждого из них?

Она задумчиво промычала, однако признала, что, скорее всего, именно так и поступит. А на мое замечание о честности напомнила, что именно я потребовал настоящего ответа.

Пока ветер трепал край полотна, я подтянул крепление и проверил ближайший датчик, решив больше не лезть туда, куда меня не просили. После её признания тишина уже не казалась пустой, и я почти убедил себя, что разговор закончен, как поступил бы человек, способный без труда учиться на собственных ошибках, но теперь заговорила Ирис.

— Тогда… ты объясни мне одну вещь. Почему после того, как тебя предали, ты выглядишь таким спокойным?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что несколько секунд я просто смотрел на неё.

— Ты правда считаешь, что на протяжении всего этого времени я спокоен?

— Тебя тоже предали. Ты потерял всё, оказался здесь, едва не умер, но ведёшь себя так, будто ничего не случилось. Шутишь, споришь с Астерионом, лезешь в разбитые корабли. Иногда злишься, а потом снова… ничего.

Последние слова задели. Гораздо сильнее, чем должны были, и мой короткий смех прозвучал совсем не весело. Когда я переспросил, говорит ли она серьёзно, Ирис нахмурилась и кивнула, совсем не понимая причины моей реакции.

— Тогда ты вообще не представляешь, сколько дерьма плещется у меня в голове. — слова вырвались громче, чем хотелось, отчего в темноте даже замолчал стрекот местных насекомых, а один из датчиков на мгновение сменил цвет. Голос я решил снизить, но остановиться уже не смог. — Я потерял отца, даже не видел, как он умер, не похоронил и толком не понял, что произошло. Я не знаю, что с моей семьёй, живы ли они, смогли ли спрятаться или их убила эта сука, как пыталась убить меня. Стоит подумать о Земле, как в голове появляется десяток вариантов, из которых нормальных — ноль.

Ирис не перебивала, лишь выпрямилась и убрала ладонь с оружия, показывая, что внимательно меня слушает.

— Меня предала любимая женщина, не враг и не случайный человек, а та, от которой я не ждал удара. Я до сих пор не знаю почему. Было ли ложью, когда всё началось, действовала ли она сама, по своей воле, или Кузнецы держали её за горло? Сейчас я даже не уверен, кем она была на самом деле. После этого ты спрашиваешь, почему я спокойный? — в груди стало тесно, словно развёрнутый внутри барьер давил не наружу, а на рёбра, поэтому я поднялся и дошёл до края ложбины. Хотелось что-нибудь ударить, но камни вокруг ни в чём не виноваты. — Я не спокоен, Ирис. Иногда хочется разнести всё вокруг, добраться до первого виноватого и вытрясти из него ответы вместе с внутренностями, а иногда проще перестать думать и отдать всё силе, пусть делает то, что умеет гораздо лучше меня. — сделав паузу, добавил. — Только отец от этого не вернётся, семья не найдётся, а правда сама собой не появится.

Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы, и это раздражало сильнее собственных слов.

— Нытьём ничего не решить, потому что мир не остановится, твари не перестанут жрать людей, корабль не починится, потерянное не вернётся, а близкие не окажутся в безопасности. Поэтому я делаю то, что могу, и это не спокойствие, а единственный способ не сдохнуть самому.

За спиной зашуршала ткань, и Ирис решилась подойти ко мне ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Она не пыталась коснуться меня или подобрать правильные слова, только стояла рядом, бережно прижимая раненую руку к боку. Впервые за весь разговор передо мной была не наёмница, не инопланетянка, оценивающая угрозу, а девушка, которая не знает, как поступить, имеет ли она право сделать ещё один шаг? Ведь частично это была и её вина.

— Прости, я… совсем не хотела обесценить то, что с тобой произошло.

— Знаю, ты не пыталась сделать мне больнее.

— Нет, не знаешь. — раздался глухой голос. — Я действительно думала, что ты справляешься легче, может особенность вашего вида, или силы? А может просто потому что ты постоянно шутишь.

— Привычка плохая, но без неё было бы заметнее, насколько всё плохо.

— Ужасная привычка. — согласилась Ирис. — Хотя, как вижу, иногда она действительно может помочь.

Я повернулся к ней и встретил прямой взгляд, в котором было больше извинения, чем в любых правильных словах.

— Чего ты тогда хочешь? — спросила девушка. — Если не можешь просто вернуться назад, если не знаешь, кто виноват… тоже мести?

Как отвечать на такие вопросы, увы, но в университетах не учили. Да и если так подумать, временами мне действительно хотелось мести, и я видел перед собой настоящие и придуманные лица врагов, представляя, как доберусь до каждого из них и разорву на клочки. Но за яростью всегда оставалось нечто гораздо важнее, то, чему учила Вейла и хорошее кино моей родины.

— Я хочу правды. — наконец произнёс я. — Узнать, что произошло и главное почему. Найти своих родных, снова, убедиться, что с ними всё в порядке. Что они живы, не ранены и не прячутся где-нибудь без еды, пока я разгуливаю по чужим планетам. А если есть хоть один шанс вернуть отца… понимаю, как это звучит, но после всего увиденного не уверен, что смерть окончательна.

Ирис едва заметно кивнула и приняла даже эту надежду без привычной насмешки, за что я был ей благодарен.

— А что ты собираешься делать с желанием отомстить?

— С местью решу после. Когда узнаю правду и пойму, кому именно предъявлять счета на оплату. Но, можешь быть уверена, безнаказанным не оставлю никого. Ни тех, кто предал меня, ни тех, кто тронул близких. Просто не хочу убить невиновных.

— Обычно всё оказывается сложнее, чем кажется в начале. — тихо сказала Ирис.

— Вот именно. У нас с тобой разные планы, но финальная часть подозрительно похожа.

— Ты ведь понимаешь, что ответы на твои вопросы могут оказаться лживыми?

— Понимаю. Как и ты должна понимать, что иногда вежливость излишня.

— Согласна.

На этот раз мы оба улыбнулись, и хотя напряжение не исчезло полностью, оно перестало давить на грудь, а за ложбиной снова застрекотала мелочь. Ирис вернулась к нагревателю и осторожно села, позволяя усталости прорваться сквозь постоянный контроль. Плечи девушки опустились, веки потяжелели, повреждённая рука легла поперёк живота.

— Ложись спать. — наконец сказал я. — Первую вахту возьму на себя, а ты хотя бы немного поспишь. Тебе отдых нужнее.

— Уверен? Я не помню, когда последний раз отдыхал ты. В общем не забудь меня разбудить через пару малых циклов. — после этих слов Ирис внимательно посмотрела на меня, желая убедиться, точно ли я понял намек. Но с моей стороны получила точно такой же взгляд.

Несколько секунд девушка сверлила меня взглядом, потом подтянула накидку, устроилась раненой рукой кверху и положила пистолет возле здоровой ладони, признавая спор бесполезным.

— Если заметишь что-нибудь странное, разбуди сразу, а не пытайся разобраться в одиночку.

— После сегодняшнего дня тебе придётся уточнять, что именно считается странным. — попробовал улыбнуться, но тут же вспомнил мертвецов, и губы застыли.

— Всё, что пытается нас съесть, убить или ещё что не хорошее — подходит под определение.