— Я не думаю, что между ними был какой-то договор. Такие люди привыкли жить по понятиям, без лишних бумажек. Теперь-то Сарс, конечно, научен горьким опытом, держит штат юристов, а тогда… Решил вопрос так, как было принято решать в его среде. По понятиям разобрался.

— И смс Володиной жене написал тоже он?

— Ну а что ему могло помешать? Телефоны тогда по коду включались, подсмотреть код не проблема, Володя никогда не был особенно скрытным, разгильдяй был и людям доверял.

— Так надо в полицию идти! Чего мы тут сидим?!!

— Ага, пойдем. А главная улика — волшебный порошок купца Ладогина. Нет, Глафирушка, тут надо тоньше дейстовать. Ты завтра работаешь?

— Нет, завтра Потапа смена, это наш новый бармен. Но не уверена, что он один справится в пятницу. Нам нужно еще два бармена.

— Если нужно, нанимай. Ты теперь за старшую, ты и решай. Я ребят знакомых тоже поспрашаю, вдруг кто работу ищет. Так я у тебя поживу пока?

— Что?

Я в недоумении уставилась не него. Я шесть лет живу одна, даже гости почти не заходят, что значит «поживу у тебя»???

— Ну, к Ире на сьемную квартиру мне уже не вернуться, она же уехала в далекий загадочный Торжок и договор аренды с хозяйкой расторгла. Вещи мои так и пропали где-то, да и черт с ними. Надо другую квартиру искать, но не хочу светиться, пока с Сарсом не разобрались. Не хочется оказаться в Химкинском лесу раньше срока. Да я тихий, ты не переживай. Почти как твои рыбки. У тебя ж диванчик на балконе раскладывается? Вот там и буду спать. Честно говоря, я уставший как собака. Я ж к тебе прямо с аэропорта приехал. Девять часов летел, еще и мужик вонючий рядом сидел, ужас просто.

Делать было нечего. Постелила Арчи на балконе, благо погода стояла уже летняя, воздух был свеж и наполнен ароматами сирени. Выдала полотенце, отправила в душ и попыталась уснуть. День был уж слишком насыщенный событиями, насыщенней, чем мой обычный год. Наверное, это даже хорошо. Но не уверена. Подумаю об этом завтра.

Проснулась я довольно рано, Арчи еще дрых. Захотелось прогуляться, и я отправилась в районную библиотеку. Вообще книги я обычно покупаю, а не беру в библиотеке. Так как плохое мне не хочется читать, а хорошее — не хочется возвращать. В библиотеку же я хожу, чтобы покопаться в книжных завалах, полистать, пощупать, понюхать книги, ну и поболтать с тетей Дашей. Она уже лет сорок работает библиотекарем, и более здравомыслящей и начитанной женщины я еще не встречала. Когда я зашла, посетителей не было, и тетя Даша хихикала над томиком Тэффи.

— О, Глафирочка, здравствуй! Давно к нам не заходила.

— У меня тут одна работа появилась, тетьдаш, времени совсем нет.

— Это ты зря. Работа человеку — волк. Если бы я могла быть беспечной рантье, никогда бы не согласилась на это узаконенное рабство.

— Рабство? Неплохая у вас галера, тетьдаш. Светлая, тихая, полная книг. Я бы на такой с удовольствием гребла хоть всю жизнь.

— Ну ты же знаешь, это миф, что библиотекари все время читают. Мы работой завалены по самую макушку. Вот вчера новое поступление весь день разбирала, сегодня надо мероприятие готовить — семинар психолога. Что-то про внутреннего ребенка и как полюбить себя. Приходи, кстати, завтра, вход бесплатный.

— Завтра я иду в бар. На весь день, — я насладилась тетьдашиной недоуменной реакцией и объяснила кратко, что заменяю непутевого брата на работе. Она вновь поразилась, что я променяла беспечную жизнь рантье на посменное застоечное(в том смысле, что за стойкой) рабство.

Рантье — это, конечно, очень громко сказано. Это про Стаса с Ларисой, у которых есть целое здание и которые могут порхать с ветки на ветку(и ветки это явно — не в метро). А мы с Мишей нажили за жизнь две несчастные однушки, в одной из которых я теперь живу, а вторую сдаю. Хватает на самое необходимое, а без лишнего я всегда легко обходилась. Правда, скоро я получу еще одну половинку квартиры — от папы в наследство. Отец погиб в аварии пять месяцев назад. Мы с ним уже давно не общались, он много лет жил с другой женщиной и мной как-то не интересовался. Я и на похороны не попала — заболела. Да и не очень хотелось — видеть эту чужую женщину и этого чужого мужчину в гробу. Но оказалось, вот сюрприз: оставил нам с Архимедом квартиру. Надо только подождать полгода, чтобы наследство оформить.

Вообще я всю жизнь работала юристом в юридической конторе. Клиенты приходили самые простые, «с улицы». К счастью, общались с ними специально обученные менеджеры, а я сидела с двумя коллегами в комнатенке, заставленной старой мебелью, с чайником на тумбочке и печатала всевозможные документы: исковые заявления, досудебные претензии, мировые соглашения, договоры купли-продажи квартир и много чего еще. Иногда требовалось съездить в суд, но обычно клиенты из экономии ходили в суд сами, а я только помогала им собрать необходимые бумаги и подготовить документы, чтобы взыскать долги, стрясти алименты, решить спор с управляющей компанией или доказать свое право на наследство.

Я работала там очень долго, и работа меня, в целом, устраивала. Но после смерти Миши работать вдруг стало тяжело. Сил было мало, я постоянно преодолевала себя, заставляла, ругала, только чтобы сделать простейшее дело: проехать две остановки на метро до конторы, напечатать пару документов, съездить в суд. Каждое такое дело давалось с огромным трудом. Наверное, у меня была депрессия, но я об этом не думала и не хотела думать. Депрессия — это у экзальтированных истеричек и разных там бездельников, а я — я просто устала. Выдохлась. Иссякла. И просто старалась прожить еще один день. А потом еще одну ночь.

Последнее оказалось самым сложным. Спала я ужасно, стала пить снотворное, но от него не могла проснуться с утра. Начала опаздывать в контору, чего никогда со мной не бывало. Я из тех ненормальных людей, которые даже если захотят опоздать, все равно придут вовремя, а если пытаются прийти вовремя — припираются за полчаса. Патологическая пунктуальность, гиперответственность и страх заставить кого-то ждать. Когда опаздывала, начальница смотрела косо, но старалась относиться с пониманием. Все знали про Мишу и жалели меня. Но потом я стала делать ошибки в документах, все более досадные. Забывала про порученную работу. Рассыпалась каждый раз в извинениях, ощущая себя все более никчемной и бестолковой.

Так на морально-волевых я как-то продержалась еще два года. Но однажды проснулась и поняла: больше на работу не пойду. Никогда. Просто не встану с этой чертовой кровати и все.

Ну конечно, я встала с этой чертовой кровати, и отработала положенные две недели, и принесла коллегам тортик и шампанское, чтобы уйти честь по чести. Ну не такой я человек, чтобы рвать сгоряча, это стиль Арчи, не мой. Но больше я с тех пор не работала, эмигрировала в свою внутреннюю Монголию и жила тихую жизнь дауншифтера. Может, мне и правда нужно на семинар «как полюбить себя»? Да нет, себя я и так люблю, мне бы как-нибудь жизнь полюбить. И людей.

— Тетя Даша, а вы верите в чудеса?

— А как же!

— Например, в кота, который понимает человеческую речь?

— А что, есть коты, которые не понимают? Мой точно все понимает, но не показывает, сволочь, когда ему это невыгодно. Коты вообще очень умные, поумней иных людей.

— А вы когда-нибудь слышали про купца Ладогина?

— Хм, вроде что-то знакомое.

— У него была ткацкая фабрика на Трехглавом переулке.

— А! Купец — чернокнижник?

— Да, да! Откуда вы знаете?

— Читала в чьих-то воспоминаниях о нем. У Башкирцевой? Или у Юсупова? Нет, не помню. Ходили слухи, что он изобрел элексир бессмертия.

— Но это же невозможно, не так ли?

— Невозможное — это всего лишь то, чего мы не знаем. А мы не знаем почти ничего.

Вернувшись домой, застала Арчи на кухне у пошваркивающей сковороды.

— Привет! Яичницу жарю с помидорами, сыром и гренками. Все, что в твоем холодильнике нашел.