Ближе к трем часам дня я начала нервничать. Репетировала речь: «Извините, мы закрываемся на закрытое обслуживание». Тавтология получается. «Закрываемся на обслуживание частной вечеринки»? Да уж, вечеринка намечается веселая… Арчи, как обычно, опаздывал. Кот лежал на дальнем столике и делал вид, что ему все безразлично. Неужели он совсем не волнуется? Хочу быть как кот.

Гостей, как назло, не было и предупрежать о закрытом обслуживании было пока некого. Андрей написал, что все будет хорошо, но никакого смайлика не поставил, и я забеспокоилась, почему он так сухо со мной общается и не разлюбил ли меня за эти полдня?

Наконец, пришел Архимед.

— Привет! И где же толпы страждущих наших услуг?

— Работают, надо полагать. Рабочий день в разгаре. Мне Ирина звонила, просила передать тебе, что выходит замуж за автослесаря из Торжка.

— Совет да любовь!

— Вот скажи мне честно, брат, ты так быстро принимаешь все решения. Когда-то ведь Иру любил, потом Кларису… Раз — и перечеркнул все. Неужели никогда не сомневаешься? Не боишься сделать ошибку?

— А какой смысл сомневаться, сестренка? Любое решение верное, если ты его уже принял. Главное — доверять себе, своим чувствам и желаниям. Идти туда, куда влечет, а не болтаться, как одна субстанция в проруби. Ты понимаешь, про что я?

— Понимаю, — кивнула я. — Про какашку.

— Про веру в себя, Глафирушка.

Как назло, ближе к шестнадцати часам набежали посетители. Пришлось всем сказать, что мы «закрываемся на закрытое закрытие». Один мужчина попросил стаканчик водки с собой. Сказал, что идет знакомиться с отцом своей невесты.

— Так вы лучше бутылку купите в магазине, — посоветовала я. — Вместе и разопьете.

— Да это я уже взял, — отмахнулся он. — Мне заранее немного надо, для храбрости. А то, боюсь, не дойду, сверну на полдороге.

В шестнадцать ноль-ноль повар ушел домой, а Сережа вышел на улицу, чтобы дежурить снаружи и не пускать посторонних. В шестнадцать тридцать вошли двое мужчин и женщина. Мужчин я узнала: амбал и второй, который разбил нам окно, а женщину видела впервые. Второй пришел в той же черной шапочке, в которой был на видео, даже не позаботился о смене образа.

— Приветствую вас, господа! — высокопарно обратился к нам амбал. — Георг Гурамович уже в пути, а пока мы хотим все подготовить, чтобы встреча прошла в теплой и дружественной обстановке.

Я буркнула «Здрасьте», а Арчи дружелюбно предложил им выпить.

— Благодарю вас, если только зеленого чаю без сахара, — согласился амбал. Его спутники молча покачали головами. — У нас был уговор, что встреча пройдет без звукозаписывающих устройств, так что прошу вас, — он протянул руку, и мы отдали свои мобильные телефоны. Парень в шапочке быстро осмотрел их, выключил и сунул в карман.

— Также мы должны убедиться, что при вас нет других устройств…

Теперь стало ясно, зачем пришла женщина. Она быстро и без особого рвения обыскала меня. Впрочем, при мне все равно ничего такого не было. Амбал обыскал Архимеда, а Шапочка тем временем деловито осмотрел заведение на предмет скрытых камер и жучков.

— Чисто, — сказал он напарнику.

— Благодарю вас, господа, и желаю хорошего вечера, — поклонился амбал, и все вышли. Но ушли недалеко: я видела в окно, как они стоят на улице, чуть поодаль от нашего Сережи. Приготовленный для амбала зеленый чай так и остался стоять на стойке.

Я в недоумении воззрилась на брата.

— Что происходит? По какому праву они так себя ведут⁈ Куда наши телефоны унесли⁇

— Тише, тише, все по плану, — спокойно улыбался брат. — Без этих танцев с бубнами Георг не хотел приезжать. Иногда надо уступить пешку, чтобы выиграть партию.

— Я сейчас тебе доску переверну, шахматист ты хренов! Опять меня не предупредил! Арчи молча подвинул ко мне кружку зеленого чая, и я молча отхлебнула. Что же будет дальше?

Еще час томительного ожидания, и вот свершилось. К нам пожаловал его высочество Георг Сарс, собственной персоной. Он был весь такой стильный, в стильном костюмчике и стильных очках, но мне сразу бросилось в глаза, какой же он уже старый и уставший от всего человек.

— Привет, молодежь! — бодро поздоровался он, и Арчи резво побежал к нему навстречу, жал руку, лыбился во весь рот, чуть не целовался с ним! Я аж опешила от такой картины.

Архимед усадил Георга за стойку и стал распинаться, как он обожает его творчество. Оказывается, он вырос на его песнях и вообще фанат с детства. Даже исполнил звонким голосом, бряцая на воображаемой гитаре, известный хит: «Уходи без упрека»:

Уходи без упрека, уходи без скандала,

Я пытался быть лучшим, но меня достало,

Уходи, даже если ты захочешь вернуться,

Я могу с тобой спа-а-а-а-ать, но боюсь проснуться!

— Хорошо поешь, — благодушно заметил Сарс, — приходи ко мне на бэки.

— Бэки? — переспросила я.

— Бэк-вокал, — пояснил Арчи. — Спасибо за приглашение. У вас там такие девушки длинноногие поют, я боюсь, не дотянусь до микрофона! Что вам налить выпить, Георг Гурамович?

— А что у вас тут есть? — артист недоверчиво огляделся. Наше заведение, кажется, не внушало ему доверия. — Ну давай кофе, что ли.

— Может, чего-нибудь покрепче?

— Не-не-не! — он решительно замотал головой.

Да что ж такое? Неужели и этот король корпоративов и водочных застолий стал трезвенником? Тогда прав наш конкурент, мир летит в тартарары!

— Дел еще сегодня по горло, — пояснил Георг. — Интервью какому-то блогеру даю. Говорят, восходящая звезда ютуба. Я не знаю, не смотрю. Мне там никаких сюрпризов не ждать?

Мы не поняли вопроса и пожали плечами. Только позже я догадалась, что Сарс, наверное, только затем и пришел, чтобы узнать, не начал ли брат распускать всякие слухи, до которых так падки восходящие блогеры.

Архимед сделал гостю американо и вернулся к теме:

— Очень хорошая песня. Не столько даже слова, сколько музыка. Такая в ней есть энергетика, мощь, сразу на эмоции пробивает.

— Да, песня сильная, — согласился Сарс, — Лет пятнадцать уже ее пою. На концертах часто просят.

— Не пятнадцать, чуть меньше, — поправил Арчи, — Ее Володя Мосин написал, очень талантливый поэт и композитор.

— Да, хороший был парень, жаль умер рано, — тихо сказал Сарс. — А ты что, знал его?

— Да. Это мой друг был.

— Ну… давай тогда помянем, что ж делать. За такого хорошего парня грех не выпить.

— У нас есть очень хорошие коктейли, с необычными вку…

— Не-не-не! — певец со всей силы замотал головой. — Ты мне свою мешанину не пихай. Я весь этот гоголь-моголь терпеть не могу. Водка — вот самый чистый и натуральный продукт!

И он бодро напел:

Девушка изменит, девушка не даст,

А водка не обманет, водка не предаст.

В голове туманы и на сердце гнёт,

А водка тебя примет, водка все поймёт!

Надеюсь, этот опус сочинил не Мосин, а то мне уже не так его будет жалко.

Арчи разлил водку, и они выпили, не чокаясь. Я отказалась.

— Скажите, Георг Гурамович, а вам не надоело это все? — решил брат зайти с другой стороны, — Каждый день одно и то же. Те же песни, те же вопросы от журналюг.

— Песни у меня разные, — возразил Сарс. — Каждый год штук пять новых песен беру, и каверы еще. Но публика, конечно, вечно просит старье.

— Но вы уже так давно поете. Лет сорок уже или больше? Не хочется на покой?

— Ни в коем случае! Покой — это смерть. А я хочу жить.

— Все хотят жить, — жестко сказал Арчи. — И Володька хотел. Зачем вы его убили?

— Чего⁈ Ты базар-то фильтруй, паренек. Я никого не убивал.

— Убивали! — Вдруг встряла я и сама поразилась своей смелости. — На покрывале нашли вашу кровь!

— На каком покрывале? — он непонимающе посмотрел, и я подумала: неужели он так хорошо притворяется?