— По будням мы до полуночи.

— Эх, нехорошо. Ходишь одна по ночам. Не годится это.

— Да у нас вроде улицы освещенные.

— А ты думаешь, все плохое только к темноте происходит? Мы бы тогда фонари везде повесили и нашу службу распустили. Уехали бы всем следственным отделом на Охотское море загорать. Такси хотя бы вызывай, не ходи одна.

— Я пешком люблю гулять. Не могу без движения.

— Тогда провожатого найди. Вон пусть Барсик тебя провожает. Он смелый кот, в беде не бросит.

— Хмм. А это идея!

А правда, почему бы Барсику не ночевать иногда со мной, на теплой мягкой постели, вместо холодного и пустынного бара? Будет утыкаться в меня мордочкой и урчать, перебирая лапками…

— Я спрошу у него потом. Он пока занят, — я кивнула в сторону старичка. — Впервые вижу, чтобы кот залез к гостю на колени.

— Он не просто к этому деду на колени залез. Пока ты на кухню бегала, старик с ним разговаривал.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Я вот думаю, а Барсик не согласится к нам на службу пойти? Нам очень нужны такие умные сотрудники. Кадровый голод бушует.

Меня вновь отвлекли, так как молодые люди после настоек захотели коктейлей. Коктейли уже не вызывают у меня такие ненависть и страх, как в первые дни работы, но я все еще путаюсь в ингридиентах, сверяюсь постоянно с памяткой, проливаю напитки, роняю лед… В общем, чувствую себя новичком. Хотя байки о коктейлях рассказываю хорошо. Про графа Камилло Негрони из Флоренции, придумавшего легендарный «Негрони», про Маргариту Сеймс из Акапулько, намешавшую бессмертную «Маргариту» и про жестокую Марию Тюдор, вдохновившую Джорджа Джесселя на создание «Кровавой мэри». Истории я люблю, а вот мешать напитки — не очень.

Выполнив заказ, я заметила, что старичок ушел, и Барсик тоже куда-то пропал. Даже сбегала в Пекарню через дверь в шкафу, но там его не видели.

Зато, пока была в пекарне, откликнулся Игорь. Подтвердил, что парень на видео — второй охранник Сарса, или «человек, подозрительно похожий на него». И прислал фото своей семьи на фоне Балтийского моря. Правда, одеты они были в плащи и куртки. Я перезвонила:

— Холодно у вас там?

— Ветра. Ну а ты что хотела? Это ж Балтика. Да и не май месяц.

Хотя месяц был как раз-таки май.

— Открыл свой бар на побережье, как хотел?

— Пока нет. Тут сезон — два месяца от силы, а что потом делать — непонятно.

— Игорек, а ты не хочешь вернуться? Мой… друг считает, что мне нельзя так допоздна работать, так что нам нужен еще один бармен. Желательно профи, как ты.

Игорь ответил, что Москва ему надоела, что он устал от шума, стресса, пробок и загрязненного воздуха, что у них там янтарь, сосны, километры чистейших пляжей и строганина из пеламиды, которую в Москве буквально нигде не умеют готовить. Но по тому, как подробно Игорек описывал ужасы мегаполиса, я вдруг поняла, что он сомневается, или даже думает о возвращении, но хочет, чтобы его поуговаривали.

И я уговаривала. Рассказала о новых настойках, о новых ценах в меню, о новых процентах, которые дам ему в случае выполнения плана продаж, а план выполнить сейчас — плевое дело, ведь даже в понедельник у нас полная посадка (тут я немного преувеличила, но по закону жанра мне и было положено преувеличивать, а ему — делить все на два). В общем, Игорь обещал подумать, и я вернулась в бар. И с удивлением обнаружила за стойкой Андрея.

— Извини, народ хотел пива, я решил помочь.

Он протянул две тысячные купюры.

— Да тебе не за что извиняться, спасибо большое! Какое пиво и сколько? Если дали чаевые, они по праву твои.

— Да нет, ты что! Мне ничего не надо. Я тебе еще за чай с десертом не заплатил.

— Ты с ума сошел⁈ Даже не вздумай!!

Так мы и препирались, суя друг другу деньги, пока я не заплакала от огорчения, и он обнял меня и погладил по голове, а деньги все-таки сунул незаметно в кассу.

Народу по-прежнему было порядочно, и Андрей так и остался за стойкой и помогал чем мог. Протирал барную станцию, носил коробки с бутылками из подсобки, беседовал с гостями. Потом осмелел, начал и напитки наливать.

— Мне очень неловко, — пожаловалась я. — Ты уже отработал смену на работе, а теперь вторую смену работаешь. Это жестоко и нарушает твои трудовые права.

— Ну что ты, мне наоборот интересно. Всегда мечтал за барной стойкой постоять. И вообще, ты должна относиться к этому как Том Сойер — брать деньги за покраску забора.

Когда человек приводит примеры из классической литературы — это выстрел в самое сердечко. Мне опять захотелось его поцеловать, но постеснялась из-за гостей, и мы только пожали друг другу руки, глядя в глаза, но меня и от этого пожатия такой волной нежности накрыло, что забыла, где я и кто я.

Но тут вернулся кот. Проскользнул в дверь с выходившим гостем и невозмутимо прошествовал к нам за стойку.

— Барсик! Ты где был? Мы волновались!

Кот не ответил. Тогда я спросила, готов ли он провожать меня иногда с работы и ночевать у меня дома? В теплой постели вместо холодного и одинокого «Амбара». Кот отреагировал уклончиво, и я поняла, что он, как истинный самец, не хочет давать поспешных обещаний, и желает сначала выяснить, далеко ли я живу, есть ли у меня дома что-нибудь вкусное и не собираюсь ли я непрерывно его тискать? В общем, Барсик, как типичный мужчина, ответил «посмотрим».

Невзирая на мои протесты, Андрей доработал со мной до конца смены и пошел провожать домой. Кот, увидев, что я не одна, деликатно отказался от приглашения в гости.

— Он просто проводит меня и все, а ты можешь с рыбками поиграть! У меня есть синий петушок, пара сомиков, несколько данио, гуппи и потрясающие сиреневые склярии! Они такие милые, — уговаривала я, но кот уверенно мотнул мордой, демонстративно взгромоздился на свой диванчик и зарылся сам в себя, прекратившись в бесформенный ком шерсти.

А я ведь правда думала, что Андрей только проводит меня и все! Ни о чем ином и не помышляла. Но когда дошли до подъезда, начали целоваться, и все целовались, целовались… Как школьники, вздрагивая и отворачиваясь от проходящих мимо людей, а потом снова сливаясь друг с другом. Под конец мне стало неловко, что мы тут обжимаемся при всех, и что скажут соседи, я ведь никогда ничего такого, а тут…

Ну и позвала Андрея выпить чаю. Только чаю, больше ничего. Он охотно закивал. Только чаю, конечно, и ничего, кроме чая.

Проснулась я от звонка Архимеда.

— Доброе утро, сестренка! — радостно кричал он в трубку. — Такой прекрасный день, а ты дрыхнешь!

— Арчи, сколько времени? — проборматала я в трубку.

— Девять утра уже! Лучшее время для начала дня!

Я вспомнила, как, живя у меня, он просыпался не раньше полудня, и только обреченно хмыкнула.

— Ну ладно, рассказывай, раз уж разбудил. Как поживает страна улыбок? Аленка тебя уже выгнала взашей?

— Выгнала. Сказала, что нет мне прощенья.

— Эх, жаль. Ну, ты сам виноват.

— Да я пошутил, а ты и рада позлорадствовать, да? Все наоборот, мы едем в Москву! И я очень надеюсь, что на этот раз ты будешь в добром здравии и удостоишь своим посещением нашу свадьбу.

— Чтооо⁈ Даже так? Ну, поздравляю! Значит, «Бастет» сработала?

— Коктейли — это только способ глубже заглянуть внутрь себя. А главное — это любовь, биение сердец в едином ритме и дочка, обожающая своего папу. Вот слагаемые моего успеха.

— Господи, ну ты и балабол! Как за тебя вообще можно замуж выходить? Передай Аленке, что я ее от всего сердца поздравляю, но она совершает большую ошибку. Уже второй раз в жизни.

— Обязательноо передам. Но она с тобой не согласится. Я же тебе объяснял: компенсация! Внутренние субъективные весы. Мои мелкие недостатки компенсируются огромными достоинствами.

— Это какими же?

— Веселый нрав, глубокий ум, доброе сердце и пассивный доход от бара. Можно кататься по всему миру, а деньги на карту капают.