— Боже, какой ты нахал! Вот заберу у тебя бар и перестану деньги отправлять. Посмотрим, как тебя твой веселый нрав будет кормить.
— Ты этого не сделаешь, дорогая Глафира, потому что ты честная, порядочная и ответственная женщина. Я бы даже сказал, гиперответственная. За это я тебя и люблю.
— Арчи, а если серьезно, ты же не думаешь, что я всю жизнь буду заниматься баром? Это временная мера, пока ты в отъезде. Ты же знаешь, я не барный человек, и для бизнеса совершенно не подхожу. У меня другая жизнь и другие интересы.
— Я много, о чем думаю, — уклончиво ответил он. — Это мы потом обсудим. А между прочим, я слышал, у тебя тоже свадьба намечается?
— Интересно, от кого ты это слышал? Уж не Барсик ли своими пухлыми лапками напечатал СМС?
— У меня везде свои уши.
— Оттаскать бы тебя за эти уши, ну да ладно. Рада за твою дочку, в первую очередь. Надеюсь, она довольна. А насчет моей свадьбы — вранье, об этом и речи нет. Я вообще не уверена, что… Не важно. Ты видео посмотрел?
— Посмотрел. Это почти наверняка человек из свиты Сарса. Похож, по крайне мере. Но плевать на это окно, вставили новое и забыли. Меня другое интересует. Ты не думай, что я про Володьку забыл. Каждый день думаю, как бы вывести этого негодяя на чистую воду. Жена Володьки, Марина Мосина все же согласилась со мной поговорить. Сегодня будем созваниваться, постарюсь все разузнать. И надо бы найти следователя, который дело вел, но я пока не знаю, как. Если у тебя какие-то мысли появятся на этот счет, сообщай.
Мысли у меня появились. Практически сразу. Вот только могу ли я просить о помощи Андрея?
Мне подумалось, что по закону жанра я сейчас должна повернуть голову и увидеть его на соседней подушке, но его там нет. Чаю мы вчера так и не выпили. Продолжили целоваться как полоумные, только уже не оглядываясь на прохожих и не вздрагивая от звуков шагов. Конечно, все шло к тому самому, к чему и идут все подобные «чаепития».
Он снял мою футболку и кинул на пол, где уже валялась его красная кепка. Мне захотелсь поднять свою вещь и сложить аккуратно в шкаф. Именно в этот момент я ощутила, что все идет как-то неправильно и не туда. И испугалась, что совершаю ошибку.
Не представляю, как правильно себя вести в таких случаях, я просто зашептала бессвязное, что не могу, не готова, прости, не сейчас… Он сказал «без проблем», собрался и ушел. А я опять почувствовала себя полной дурой. Сорок лет, а ломаюсь как девчонка.
Но, с другой стороны, для меня это и правда слишком быстро. Я не раз видела в баре, как люди знакомятся прямо за стойкой, и после пары-тройки напитков идут в отель или к кому-то домой. Осуждения я не испытывала. Точнее, старалась не испытывать, потому что человеку всегда свойственно осуждать непохожих на него людей, а толерантность — качество не врожденное, а приобретаемое в результате упорной работы над собой.
Нет, я не осуждала, но удивлялась, как они так могут. Мне даже представить сложно, что человек, которого я толком не знаю, будет прикасаться… В общем, я потом полночи ворочалась, все думала, не обиделся ли Андрей и как надо было поступить.
Звонок брата меня очень воодушевил. Я скоро увижу племянницу! И Аленку. И его самого. Все-таки хорошо, когда близкие люди живут близко, а не на другом конце планеты.
Встала с постели, заварила чаю, покормила рыб. Заметила, что ярко-розовая рыбка Данио сдохла и лежит на дне, завалившись на бок. Растроилась. Вроде молоденькая была, неужели заболела? Но тогда и другие рыбы могли заразиться, и начнется у меня пандемия и великий мор в отдельно взятом аквариуме. Выловила сачком безжизненную тушку и спустила в унитаз. Еще больше расстроилась. Совсем я своих рыбок забросила, прихожу из бара уставшая, не уделяю им толком внимания, а внимание нужно всем живым существам. Мы в ответе за тех, кого приручили, не так ли? Так может, лучше никого не приручать?
С этими мыслями выпила чаю, пожарила яичницу с сыром. Сегодня смена Потапа, у меня свободный день. Можно сделать то, о чем давно мечтала — проваляться целый день с книжкой. У меня в очереди на прочтение восемь книг, с какой начнем? Синий Джек Лондон смотрел с укором и будто говорил тетьдашиным голосом: почитай меня, добрая женщина, подними наш ки-пи-ай! Но читать о страданиях волчонка не хотелось, выбрала американскую писательницу Перл Бак, роман «Сыновья» — сага о китайской семье, лауреат различных премий. Устроилась на диванчике на балконе и начала читать: «Ван Лун умирал. Он умирал в своем маленьком и темном старом доме среди полей…»
Закрыла книгу. Да что ж такое! Опять кто-то умирает! Мало мне своих родных мертвецов, неизвестного мне Володьки, закопанного в лесу, и похороненной сегодня рыбки Данио… Взяла пылесос, стала пылесосить квартиру. Это меня всегда успокаивало. Люблю, когда чисто и красиво, и люблю быть творцом этой чистоты и красоты. В разумных пределах, конечно.
Наконец, решилась. Будь что будет. Не съест же он меня по телефону? Позвонила Андрею.
— Доброе утро, милая! — бодро поздоровался он.
— Доброе утро… милый, — я запнулась, не привыкла к таким словам. Но захотелось к ним привыкнуть. Значит, он не обижен и все хорошо? А я боялась, что он и говорить со мной не захочет. — А ты… Ты очень занят? Мы можем увидеться сегодня?
— Уже соскучилась?
— Эм… Да. Но еще есть дело одно.
— Ну вот, я так и думал. Только по делу я тебе и нужен.
— Нет… Не только.
— Чем докажешь?
— Я всю квартиру пропылесосила, не могла решиться тебе позвонить.
— Интересное доказательство, — я почувствовала, что он улыбается. — Я бы сказал, весьма косвенное. Но принимается. Можем пообедать сегодня, около двух. Можно даже в вашем «Амбаре», мне это рядом.
— Ой нет, у нас еда не очень. Почти все из морозилки. Лучше в нормальном кафе.
— Ну, с таким подходом ты быстро прогоришь. Надо говорить, что у вас лучший в мире бар с лучшей в мире кухней.
— Кухня у нас и правда хорошая, а вот еда — не очень.
— Как скажешь, милая. Есть отличный ресторанчик рядом. Венгерский. Ты любишь гуляш и паприкаш?
— Гулять люблю, попрекать — нет.
— Что ж… Думаю, тебе понравится.
Я не хотела встречаться в «Амбаре» еще по одной причине. Андрей наверняка опять будет пытаться заплатить, а у меня просто рука не поднимется брать с него деньги в своем же баре. Да и непонятно, что там за «уши» у Арчи, и куда еще будут разноситься сплетни обо мне. Моя личная жизнь должна быть только моей.
Но в бар я все же заглянула по пути — убедиться, что все в порядке.
Вот только никакого «в порядке» и в помине не было. Потап сообщил, что у нас проблемы со стульями. Кто-то из гостей вчера испачкал два стула, и Гульнара сегодня не смогла их отмыть. Теперь эти стулья с непонятными бурыми пятнами стояли в подсобке, и даже Барсик брезговал на них садиться.
Да что ж такое, опять эти непредвиденные расходы! Пора уже мне привыкнуть и предвидеть, что непредвиденные расходы будут регулярными. Попросила Потапа разобрать стулья, взяла два испорченных сиденья под мышку, чтобы отнести потом в химчистку, и отправилась в венгерский ресторанчик на встречу с Андреем и гуляшом.
— А ты умеешь удивлять, — улыбнулся Андрей, увидев меня со всем этим скарбом.
Я тоже улыбнулась. Вот уж не думала, что я правда это умею. Возможно, до недавнего момента, удивлять я как раз и не умела. Но сейчас мне предстояло удивить этого красивого и сильного мужчину по-настоящему.
Красивого и сильного? Да! Как я только раньше не замечала? Почему он казался мне обычным, незапоминающимся, примечательным только этой своей яркой кепкой? Теперь я видела яснее некуда: это самый красивый мужчина в мире.
Заказали еду. Я смотрела на его руки, голые до локтей, и мне ужасно хотелось их потрогать, прямо глаз оторвать не могла. Но дотронуться не решалась. Он заметил мой взгляд и протянул ладонь через стол. Я положила свою сверху. Сразу стало теплее, и картинка перед глазами немного расплылась. В голове было приятно и совершенно пусто.
