— Бокалы — ерунда. Сколько я их разбил за жизнь — не счесть. И потом, ты теперь хозяйка и это твои бокалы. Можешь бить сколько влезет, чисто для удовольствия. Потом напишешь Люде, это наш бухгалтер, она с удовольствием их спишет с баланса. Самое главное в нашей работе — не ловкость рук и не знание этих долбаных коктейлей. Самое главное — это настроение, которые ты передаешь гостям. Лучи, которые от тебя идут, понимаешь? Посылай людям радость и кайф — и они простят тебе все ошибки и придут еще, и еще, и еще.

В этот момент Барсик запрыгнул на диван, сел на мое зареванное лицо и оглушительно заурчал. И я сразу ощутила лучи кошачьего спокойствия и самодовольной уверенности в себе.

Я вышла в зал, взяла бокал и с неописуемым удовольствием разбила о стену. Последние оставшиеся гости за дальним столиком испуганно посмотрели на меня. Я приветливо помахала им рукой.

— Последний звонок! Через пять минут закрываемся.

— Да мы бы и так ушли, — смутились они.

Всю ночь и следующее утро я звонила и писала Арчи, но все без толку. Абонент был не доступен. Пыталась читать книги, но ничего не выходило. Голова была слишком забита этим чертовым баром, и я бессмысленно пялилась в книжные страницы, теряя и теряя нить рассказа. Я даже принялась зачем-то перечитывать «Цветы для Элджернона», но стало еще хуже. Я опять вспомнила Мишу. Хотя как можно вспоминать того, о ком никогда и не забываешь? Шесть лет, боже мой! Целых шесть лет. Почему же так больно, господи? Бесконечных шесть лет. Это последняя книга, которую я ему читала. Его любимая книга.

Он умирал, а я читала, и страшно боялась, что не успею дочитать, а в тоже время не верила, что это когда-нибудь может закончиться: полумрак нашей спальни,святящийся в темноте аквариум, тумбочка, уставленная лекарствами, мишина горячая влажная рука на моем колене и мой голос, читающий строчку за строчкой, иногда с театральными интонациями, а иногда монотонно бубня, потому что мысли уносились так далеко в этот момент, и им там совсем не нравилось.

Я резко подскочила к окну, распахнула его и хотела вышвырнуть книгу, но вдруг опомнилась и засунула ее в ящик комода с разным барахлом, поглубже, подальше, чтобы больше никогда, никогда…

На другой день в бар зашел кучерявый брюнет в потертом свитере и заказал пиво и сырные палочки. Проблема в том, что повара у нас не было, и я не знала почему. Еда в меню была. Кухня, хоть и крошечная, была. Был даже холодильник, набитый продуктами, но готовить из этих продуктов было некому. Арчи ничего не сказал про повара, а я и не додумалась спросить. А теперь он был недоступен. Неизвестно, где и неизвестно, как надолго. Черт, черт, черт!

— Кухня не работает, извините, — пробормотала я.

— А что, собственно, случилось? Где Саша, где Вадим? И этот еще, таджик какой-то у вас был. Аббос или Абрас?

От такой осведомленности кудрявого гостя я совсем стушевалась. Не могла оторвать взгляд от огромных катышек на его старомодном свитере, нестерпимо хотелось отодрать их все. Но тут подошел охранник Сережа. Он всегда как-то чувствовал мои затруднения, хотя и сидел в отдалении, на диванчике в предбаннике, угрюмо здороваясь и прощаясь с каждым гостем.

Брюнет оказался владельцем помещения по имени Стас, и этому Стасу я должна теперь каждый месяц отправлять арендную плату. Так что его беспокойство было вполне объяснимо. Непонятно только, почему он решил прийти именно сегодня, хотя, по словам Сергея, заходил нечасто и больше по делу.

Ну а где повар — никто не знал. Точнее, оказывается, было два сменных повара, которых, правда, Игорь принимал за одного человека. И помнил только имя — Акмал или Акжол, что-то такое.

Итак, в нашем баре не было ни барменов, ни повара, ни уборщицы, только два сменных охраника, и то, второй, по словам Сережи — полный мудак. Шикарный бизнес.

— Вам нужен ди джей, — сказал Стас. Уж очень у вас тихо.

— Боюсь, жильцы дома будут против.

— Здесь только нежилые помещения.

— Но люди живут.

— Да и похрен на них. Я сам живу прямо над вами. Люблю послушать хорошую музыку. В тишине не могу заснуть. Похоже, беременная мною мать слишком много шаталась по ночным клубам.

— Так включите себе музыку какую хотите.

— Не могу. Жена против.

Тут из кухни триумфально выскочил Игорь с тарелкой сырных палочек. Он навалил их целую кучу, даже с горкой, хотя в меню было написано «двести грамм».

— Приятного аппетита!

— Вот спасибо, — удивился наш арендодатель. Игорь сиял как начищеннный бокал, но когда Стас откусил полпалочки, его лицо чуть скривилось. — Недожарили немного.

— Да я в микроволновке разогрел… Чем богаты, как говорится… Давайте еще погрею.

— Нет, спасибо. Хорошей работы, ребят. Если жена придет, много не наливайте. А то будет опять… Как в прошлый раз.

Он махнул рукой. Я не знала его жену, но радостно покивала. Ну конечно, мы много не нальем! На то мы и бар.

Вечером начался кошмар. Народу набилось вдвое больше, чем мог вместить наш маленький «Амбар». Как сказал Игорь — с горкой. Рядом было еще два бара, и посетители ходили из одного в другой, застревая в этом БАР мудском треугольнике на всю ночь.

Некоторые, к счастью, узнав, что закуски нет, уходили. Но большинству было все равно. Игорь включил свою музыку, но я ее выключила: ненавижу громкие звуки. Игорь сказал, что ему скучно. Я не понимала, как можно скучать, когда каждую минуту от тебя чего-то хотят. Причем все и сразу. Хотелось пристрелить всех гостей. Ну или хотя бы половину.

А Игорь, казалось, совсем не раздражался, улыбался всем в свою пышную бороду, ловко наливал напитки и даже жонглировал бутылками и стаканами, вызывая неизменное оханье и вауканье развеселой публики. Я же знай себе, набирала суммы оплаты и совала гостям терминал. Память на цифры у меня хорошая, и меню я выучила быстро. Так быстро, что удивила даже Игоря, который вообще не знал нашу коктейльную карту и не пытался запоминать. Он с широкой улыбкой готовил все коктейли, о которых просили гости, даже не интересуясь, есть они в меню или нет. Если не хватало какого-то ингридиента, Игорь легко его менял, сообщая гостю, что «Отвертка» на вишневом соке намного вкуснее классической, и в качестве компенсации, совал в бокал лишнюю коктейльную вишенку и листик мяты. Гости, что удивительно, почти всегда соглашались.

— И сколько денег мне брать⁈ — шипела я в ужасе, когда такой экспромт случился в первый раз.

— Штуку

— Это дорого

— Это парень заплатит штуку. А вот с той девушки бери не больше пятисот.

— Она еще не заказала.

— Да и неважно, что закажет. Нам нужны такие длинноногие красотки за стойкой. Они привлекают самцов. Пусть хоть бесплатно пьет, только чтоб не уходила.

Народ то прибывал, то убывал, иногда даже образовывалось свободное время и я могла посидеть на диванчике в подсобке, насладиться тишиной и горизонтальным положением ног. С непривычки ноги страшно ныли и голова иногда начинала кружиться. Кот считал диванчик своим и недовольно шипел, когда я пыталась его подвинуть. Он оказался интровертом похлеще меня и в зал выходил, только когда народу почти не было. Делить со мной диван он отказывался. На попытки почесать за ушком реагировал презрительным взглядом и нервным дрожанием хвоста.

Спрыгнув с дивана, Амбарсик запрыгивал на металлический сейф размером с тумбу, прибитый к стене. Ключ от сейфа был у Игоря, и на вопрос, что внутри, он лишь повторил свое предложение выпить пива после смены. Но по пятницам и субботам смена заканчивалась в пять утра, и я не представляла, как после такого бедлама смогу остаться для разговора. Глаза уже слипались, а время еще не добралось и до полуночи.

Игорь же работал без устали, лишь иногда облокачиваясь на стойку, чтобы пофлиртовать с какой-нибудь дамой. Что, конечно, тоже было частью его профессиональных обязанностей, а он их знал досконально и выполнял виртуозно. Под напором его обаяния гости всегда соглашались «повторить», даже если заходили хлебнуть чего-нибудь по-быстрому.