— Вкусная ягодка, холосая ягодка…

Мама целовала меня в щеку и ерошила волосы. Из-за ее плеча я увидела отца, стоявшего чуть поодаль с большой садовой лопатой. Он тоже был очень молодой и красивый. Он смотрел на меня и счастливо улыбался.

Постепенно видение распалось, как пазл, на мелкие кусочки, и те медленно растворялись в тумане. Я уже понимала, что меня возвращают в реальность, но возвращаться не хотелось. Так и сидела с прикрытыми глазами и застывшей улыбкой на лице, неизвестно сколько времени. Потом все-таки сфокусировалась на реальном мире.

— С возвращением, — ухмыльнулся Арчи, шумно булькая своей дурацкой курилкой. — Как ощущения?

— Ну… Необычно.

Я помолчала, пытаясь прийти в себя и что-нибудь внятное сформулировать.

— И правда, рубильник выкрутили до максимума. Очень яркие эмоции.

— Это я тебе еще легкий коктейль приготовил, и ты выпила только половину. Зря переводим ценнейший продукт. Так бы еще сильнее были ощущения, и держало бы тебя в них подольше.

— И куда девать остатки? Может, сам допьешь, чтобы не пропали?

— Нет, после тебя я смогу только твою картинку увидеть. Даже если в другой стакан перелью. Этот коктейль уже начинен твоими образами, как флэшка файлами, других картинок он не произведет. Придется вылить, чтоб никто не подглядел. Да я и не хочу сейчас голову дурманить. Ну что, как там Мишка поживает?

— А я его не видела, — ошарашенно произнесла я. — И это так странно. Я ведь была уверена, что увижу Мишу. Любой момент из двадцати семи лет, проведенных вместе, ведь ничего счастливее не было в моей жизни. А увидела маму с папой. И себя маленькую. И клубнику.

— Значит, сейчас для твоего подсознания это самое сильное и важное переживание в жизни.

— Но как такое может быть?

— Миша умер шесть лет назад, Лафа. Он был важен для тебя, но сейчас его нет. Твоя жизнь изменилась, ты сама изменилась, твои мысли изменились. И может быть — я этого не утверждаю, но подумай, ведь это возможно — может быть, пришла пора перевернуть эту страницу.

— Психолог ты хренов! — разозлилась я. — Если ты своих баб забываешь за неделю, это не значит, что все такие! Что значит перевернуть страницу? Переспать с кем-нибудь другим? Думаешь, я без этого жить не могу? По себе людей судишь.

Я положила себе добавки куриного супа. Почему-то напал зверский аппетит. Прямо руками отломала кусок хлеба от свежей буханки и запихнула в рот.

— Ты лучше много не ешь. Я знаю, какой после коктейля жор нападает, но потом уснуть будет тяжело. Тебе и так тяжелая ночь предстоит. Кошмары будут сниться, потливость будет, головная боль, судороги. Не переживай, к утру пройдет.

— Ты мне не говорил про побочные эффекты.

— Ну а ты как хотела! За все надо платить. Изменение сознания не бывает без побочных эффектов, потому что твоему сознанию не нравится, что ему пытаются менять. И оно сопротивляется.

— Какие страсти! Настоящая «внутренняя борьба».

Поэтому лично я — за трезвый образ жизни! — и он отхлебнул рома прямо из бутылки.

Я отставила тарелку с супом и собрала раскрошившийся по столу хлеб. Арчи попытался было высыпать крошки рыбам, но я его остановила. Рыбам хлеб вреден. Как, в общем, и людям.

— Интересно, что будет, если я «Осирис» выпью? — задумалась я. — Наверное, все-таки Мишу встречу. Как увидела его мертвым на больничной койке. Ничего хуже со мной точно не происходило в жизни.

— Потерпи, пожалуйста. Не больше одного коктейля в сутки. А лучше недельку отдохнуть.

— Да я и не хочу. Зачем мне снова этот ужас переживать? Мазохизм какой-то.

— И правильно, — согласился Арчи. — Нечего ценный продукт переводить. Он нам еще для Сарса понадобится. Надо же как-то вывести эту гниду на чистую воду.

— Кстати! — воскликнула я. — Ты знаешь, кто нам в баре окно разбил?

— Ну, удиви меня.

— Охранник Сарса.

— Его кто-то видел?

— Да. Кот. Он почти уверен, что это один из тех амбалов, которые с певцом приходили.

— О, вижу, вы с Барсиком нашли общий язык! Жаль, свидетельские показания котов пока не принимаются следствием.

— Там напротив камера установлена. Может, заявить в полицию?

— Ой, Лаф, это такая тягомотина будет. Я точно не хочу этим заниматься. Да и полиции такие дела неинтересны, мягко говоря. Наверняка он лицо скрыл и надо сильно заморочиться, чтобы что-то доказать. Володькиных убийц они не нашли, а этого типа и искать не будут.

— Как думаешь, что они от нас хотят? Ведь понимают, что никаких улик против Сарса нет и быть не может, одни только домыслы. Зачем привязались к нам, о чем хотят с тобой говорить?

— А может, и есть улики, — задумчиво проговорил Архимед. — Вот только как бы их найти?

(1) Ки-пи-ай — KPI, показатель эффективности

Всю следующую неделю я ходила в бар каждый день: и в свои смены, и в чужие. Так привыкла к нему, что уже не могла усидеть дома. Окно нам поставили, новое меню напечатали. Новый бармен Максим предложил добавить две новые необычные настойки: бурбон с мятными леденцами и водка с бородинским хлебом, тмином и кориандром.

Леденцы получились со второй попытки, а вот хлебная настойка — только с четвертой. Сначала мы купили неподходящий хлеб, потом недосушили сухари, потом не смогли нормально процедить, и настойка вышла мутная и с крошками внутри. Дозировку тмина и кориандра тоже подбирали опытным путем. В конце концов, настойка получилась прозрачная, но горькая, и наш повар предложил добавить мед — и вот тогда уже все стало идеально.

В общем, настаивали дружно и весело, всей честной компанией. Соседняя пекарня, соединенная с нами шкафом, обещала печь для нас правильный хлеб. Мы, конечно, на радостях и им налили, и всем очень понравилось. Так у нас появились фирменные настойки. Арчи, кстати, был против. Он считал, что у нас коктейльный бар, и настойки нужны только классические, на фруктах и ягодах, чтобы не отвлекать от главного — наших изысканных и разнообразных коктейлей. Для галочки, как обычно.

Но я заявила, что мне надоело угождать этой его Галочке, и что раз он бросил бар на мое попечение, то и решать все буду я.

— Ну ладно, хрен с тобой, считай, что настояла на своем! — ехидно скаламбурил он.

А я поняла, что у меня теперь карт-бланш, и можно развернуться.

Хотя была еще одна причина, почему я вдруг так зачастила в наш «Амбар». Я ждала Андрея. Вздрагивала от каждого мужского силуэта в кепке или еще как-то напоминающего его. Я сначала была уверена, что он придет, но он не приходил, и с каждым днем становилось все очевиднее, что и не придет. И все грустнее от этого. Ну конечно, это я виновата. Конечно, я дура набитая, я в этом и не сомневалась никогда! Но… что изменилось? Я ведь искренне была уверена, что не хочу никаких отношений, что одной мне лучше, что ему от меня будет только вред и расстройство. Значит, и хорошо, что не приходит больше? А чего я тогда пялюсь бесконечно на входную дверь?

Клариса заходила только один раз, и то лишь для того, чтобы сфотографировать показания счетчиков. Наступил срок внесения арендной платы.

— Скажи, пожалуйста, своим гостям, чтобы не курили в туалете. К нам по вентиляции доходит.

Ее голос был непривычно холодный, и я вдруг догадалась, что она обидалась на Арчи, что не сразу написал ей. Или на меня, что не сообщила о его приезде. Или он про Аленку рассказал? В общем, опять я из-за этого свинтуса страдаю.

— Ой, прости, пожалуйста! — искренне растроилась я. Я сама не выношу сигаретный запах, а тут какие-то курильщики в туалете. — Будем пресекать! И карать по всей строгости. Можно я тебя чем-нибудь угощу? Хочешь кофе? Я научилась рисовать веточку на капучино.

— Спасибо, я не люблю бесплатное.

— Как это? — удивилась я. — Разве не все его любят?

— Только не я. Мне нравится платить и чувствовать, что никому ничего не должна. Это невероятное чувство свободы.