— А я не верю! Пока у тебя есть ноги, всегда можно куда-нибудь пойти и уйти! — Я задумалась. — И потом, раз ты такая фаталистка, то о чем же переживать? Живи спокойно, радуйся каждому дню, а там что будет, то будет.

Моя логика ее явно удивила.

— Легко тебе говорить. Если б я не знала… Чертово женское любопытство.

— Слушай! — меня вдруг осенило. — Ты знаешь, кто изобрел эти порошки? Купец Ладогин, маг из девятнадцтатого столетия.

— Да, мне Саша рассказывал.

— А он случайно не рассказал тебе, что этот волшебник сегодня днем был у нас в баре?

— Что? Как такое возможно⁈

— А вот так. Ему уже больше двухсот лет, а он еще ого-го. Я думаю, он сможет нам помочь. Надо только найти его и спросить совета.

У Аленки сразу высохли слезы.

— Найди его, пожалуйста!

— Найду. Но с условием: ты перестаешь хандрить, нормально питаешься, ходишь к врачу и ешь все необходимые витамины. И главное! Кушай больше морковки.

— Зачем?

— Это кладезь здоровья. Проверенная инфомация.

На прощание я минуты три обнимала Арчи. Он уже начал дергаться, а я все не могла его отпустить. Только сейчас я осознала, как мне дорог этот человек, и как я до одури боюсь его потерять. Я уже вышла в подъезд, как брат крикнул, чтоб я остановилась, и принес фолиант купца Ладогина.

— Отдай ему. Как я хотел бы с ним поговорить! Но не могу Аленку оставить. Боюсь за нее ужасно.

— Она обещала вести себя хорошо. Все наладится, я уверена. А ты… ты сам пил «Анубис»?

— Нет. Один раз хотел, сделал глоток и выплюнул сразу. Страшно стало.

— И… ничего не увидел?

— Не-а. Только тошнило потом сутки и кошмары снились.

— И правильно. Не пей. Пожалуйста.

Я вернулась в бар. Краем глаза заметила, что все столы заняты, и все табуреты у стойки — тоже. Спросила Игоря, нужна ли ему помощь, но он бодро ответил, что справляется. Вот за это его и люблю. Никогда не ноет и не жалуется. Идеальный сотрудник.

Ушла в подсобку. Кот уже лежал на диване и деловито вылизывал свой хвост. Я присела на корточки рядом:

— Барсик, миленький, мне так сильно нужна твоя помощь!

Вкратце обрисовала ситуацию. Надо срочно найти купца Ладогина, так как я не была уверена, что он к нам еще придет, да и ждать не хотелось. Я надеялась, что кот знает, где тот мог остановиться, и мы как можно скорее выясним, что можно сделать для спасения Арчи и его семьи. Или узнаем, что ничего сделать нельзя. В любом случае, неопределенность хуже смерти.

Кот молча меня выслушал, кивнул несколько раз и пошел в зал. Я бежала впереди и открывала перед ним двери. Гости весело глядели на Барсика, кто-то даже пытался погладить, но он не удостоил никого вниманием. Мы вышли на улицу. Воздух был свежий и влажный после недавнего ливня. Кот мягко перебирал лапками, умело обходя все лужи, я бежала за ним. В какой-то момент он обернулся и выразительно посмотрел на меня.

— Мне нельзя дальше идти с тобой? — догадалась я.

Барсик кивнул.

— Хорошо, я буду ждать тебя в баре. Очень-очень сильно ждать!

Гости все прибывали, и чтобы отвлечься от томительных мыслей, я с головой ушла в работу. Два разнополых подростка в огромных одинаковых свитерах расположились у нас на подоконнике. По паспорту им было по двадцать лет, а на вид — не больше пятнадцати. Они пили коктейли: «Отверку» и «Кровавую Мэри». Я вспомнила, как Арчи в их возрасте готовил такие же коктейли у нас на кухне и его друзья так же пили их где придется: кто на полу, кто на подоконнике. Получается, ничего не изменилось, только подростки стали богаче и пьют теперь в барах, а не на кухнях.

Зашла очень красивая, будто с глянцевой обложки, женщина и встала у стойки, но какой-то мужчина сразу подпрыгнул и уступил ей место. Я удивилась, что такая красавица пришла в бар одна, и у нее нет толпы кавалеров, готовых водить ее по всем заведениям Москвы. Но когда она заговорила, этот ребус разрешился. Разговаривала она очень грубо, перемежая речь нецензурной бранью. Мне было неприятно ее слушать, и я отошла подальше. С грустью вспомнила Кларису. После того вечера, когда приехал Арчи с Аленкой, она к нам больше не ходит, и я боялась, что уже и не придет. А мне так не хватает разговоров с ней! Через час женщина ушла с тем самым подпрыгнувшим мужчиной, и я вздохнула с облегчением.

Зашел парень с жирным мопсом, который уже приходил к нам за огурцом. На этот раз он попросил куриные крылышки. Сказал, что у его собаки день рождения, и можно нарушить ее огурцовую диету. Мы с Игорем и поваром торжественно вынесли жареные крылышки, распевая «хэппи бёздей» и поставили на стол. Мопс взгромоздился к хозяину на колени и они ели из одной тарелки. Мне не очень понравилась эта картина, но Игорь сказал, что это то, что надо. Он сделал несколько фото и предложил разместить на нашем канале. Так я узнала, что у «Амбара» есть свой канал! Не прошло и двух месяцев работы. Сюрприз за сюрпризом.

Было уже поздно, и я очень переживала, что Барсик заблудился или, что еще хуже, передумал возвращаться… А вдруг Ладогин уговорил его пойти с ним? Пойти куда…? «Пожил я вволю, пора и честь знать»… Господи, неужели еще и Барсик?!! Нет, столько потерь я точно не переживу.

Я выпила немного коньяка. Приятное тепло поползло по телу. Все-таки тяжело быть трезвым барменом, когда столько алкоголя на расстоянии вытянутой руки. Обычно мне это удается, но сегодня — нет. Кто-то уронил на пол полный бокал пива. Игорь явно не горел желанием это убирать, и я не стала с ним спорить в его первый рабочий день. Выпила еще коньяка и обреченно поплелась собирать осколки и протирать пол. На этот раз гость оказался порядочным: извинился, все оплатил и дал хорошие чаевые. Я на радостях налила ему бесплатно новое пиво.

Все-таки сердце у меня было не на месте весь вечер. И чуть не выпрыгнуло из груди, когда дверь все-таки отворилась и в бар вошли старик и кот. Я кинулась им навстречу, рассыпалась в благодарностях, чуть только на колени не бухнулась.

— Если надо, то что ж, — смущенно потупился старик.

Я осторожно отвела Ладодина в подсобку, усадила на диван и рассказала историю Аленки.

— Скажите, все эти видения от мор-травы — неужели приговор? Или можно что-то сделать, чтобы избежать этого кошмара?

Старик (теперь он выглядел так значительно и торжественно, что ему больше подошло бы слово «старец») задумчиво молчал, чуть покачивая седой головой. Потом сказал:

— Человек как былинка на бескрайнем просторе, ветер подул — ее несет туда, подул другой — несет сюда. Так и болтается по воле неба, а как час придет — падает в землю, да там и упокаивается. Девять из десяти так и живет всю жизнь, порхает по намеченному свыше пути: это и легко, и покойно, и думать не надо. А если падает, то уже не встает. Вот только… Что, если былинка, пусть одна из десяти, начнет крылышками махать?

— Откуда у былинки крылышки? — не поняла я.

— Не спорь, — строго сказал старец. — Крылышки вырастут, было бы желание. Человек — не мертвая материя, у него воля имеется и разум. И если этими крыльями изо всех сил махать, то можно и по своему пути полететь, а не куда тебя судьба несет.

— Против ветра?

— То-то и оно! Тяжело это, муторно, надобно все время усилие прикладывать, махать без остановки, чтобы ветер побороть. Потому мало кто может выбраться с проторенной дороги, мало кто хочет супротив ветру лететь.

Я с трудом поспевала за его меняющимися метафорами.

— Но вы же выбрались, да? Вы были Евгением Онегиным, потом купцом, потом магом, потом эмигрантом… Значит, обманули судьбу?

— Я всегда был за то, чтобы своим путем следовать. Лететь против ветра только поначалу тяжело, а потом, глядишь, уже полегче, потом еще легче, и вот уже ты паришь над миром, свободный и счастливый, и сам определяешь свою судьбу.

— Так что же Аленке делать? Как научиться летать?

— А я почем знаю? — пожал плечами старик. — Пусть крылышками машет.