— В том-то и штука, что нет! Каждый раз ты видишь новый эпизод, хотя они могут и повторяться. Все зависит от момента, когда ты пьешь коктейль.

— Ну, значит, это не самое приятное событие, а одно из? Одно из множества ярких переживаний?

— Нет! Это самое приятное и яркое переживание в твоей жизни, но оно каждый раз разное.

— Арчи, это бред. Зачем ты меня путаешь? Если мое лучшее переживание было такого-то числа, и если между двумя выпитыми коктейлями не произошло чего-то еще более приятного, то я и буду всегда видеть одно и то же событие. Логично?

— Нет.

— Но прошлое не может меняться!

— Очень вкусные котлеты, — сказал Арчи, накладывая себе добавки. — Почти как у мамы. Только она, кажется, добавляла еще кабачок.

— Я тоже добавила кабачок. Там все точно по ее рецепту!

— Да? Но все-таки у мамы немного вкуснее. На то она и мама. Но ты тоже молодец.

— Так что, ты согласен со мной? Не могут самые счастливые моменты быть разными.

— Сначала ты утверждаешь, что будущее не предопределено и мы можем его изменить. А теперь говоришь, что прошлое не может измениться.

— Ну да. Так я и говорю. Это логично. Разве не так?

— Для большинства обывателей, возможно, так и есть. Но одна из лучших особенностей нашей психики состоит в том, что прошлое можно менять. И мы постоянно этим занимаемся.

— Ты имеешь в виду наше восприятие прошлого? То значение, которое мы придаем тем или иным событиям?

— Да, но это не только в нашей голове происходит. Прошлое может меняться объективно, в головах многих людей сразу. Меняется суть событий, их вес, значение, окраска. Хорошее становится плохим и наоборот. Мы это много раз наблюдали в контексте исторических событий. Впомни, как одни и те же исторические деятели по-разному воспринимаются целыми поколениями. То он герой, то ужасный тиран, то все не так однозначно, а потом глядишь — и снова герой. Но меняются ли при этом объективные события в прошлом, то есть поступки этого человека? Я убежден, что да. Если общество признало, что он герой и поднимал страну с колен — значит, так он и делал. А если до этого все считали, что он уничтожал страну и вел в пропасть — ну что ж, значит, так оно и было, просто потом — поменялось. Задним числом.

— Безумная теория какая-то.

— Наоборот — совершенно логичная. И то же самое происходит с нашими частными жизнями. Допустим, ты расстался с женщиной. И на момент расставания ваши отношения очень плохие. Они уже давно были плохие, поэтому вы и расстаетесь. Вы оба знаете, что они плохие, вы чувствуете это, вы это видите, это объективный факт для вас. Но проходит время, и в какой-то момент все меняется. Почему это происходит — никто не знает. Просто щелкает какой-то тумблер. И ты вдруг осознаешь, что любишь эту женщину. И что тогда, в прошлом, ваши отношения были прекрасными, и ты был счатлив с ней.

— Но на самом деле, в реальности, они ведь были плохими, верно? Просто со временем плохое забывается, а хорошее вызывает ностальгию и усиливается в памяти.

— Нет никакого « самого дела». Хорошие, плохие — это оценочные понятия, и они существуют только в твоей голове и в голове этой женщины. В тот момент, когда щелкает этот тумблер, отношения становятся хорошими. Тогда, в прошлом, объективно. И ты уже не можешь без этой женщины жить.

— Это и произошло у тебя с Аленой?

— Я пил «Бастет», раз за разом, и видел только ее. Разные моменты, но всегда была она. Как прогуливали пары в Нескучном саду, как лазил к ней в общагу через окно, как поцеловал во время салюта на Воробьевых горах, как на роликах катались по улице Косыгина, там ведь, знаешь, очень долгий спуск идет, и в конце уже такая скорость, она визжала, я ее за руку держал… Как дочка родилась. И такое это было счастье, столько света вокруг… Я понял, что любил ее всегда. Но хуже того — я до сих пор ее люблю. И четыре года просто потратил впустую.

— А Алена? У нее щелкнул тумблер?

— Ей сложно простить меня. После всего, что я натворил… Но я хочу поехать к ней снова. И дать ей «Бастет». Всего один раз. И если она увидит кого-то другого, не меня, я оставлю ее в покое, клянусь. Будет тяжело, но я смогу. Но если окажется, что самый счастливый момент в ее жизни связан со мной… Заберу обеих из Тая и привезу сюда.

— Вот ты придурок, конечно! — разозлилась я. — Всем вокруг и без дурацкого коктейля было понятно, что ты совершаешь самую большую ошибку в жизни. А тебе, блин, потребовалось четыре года, вторая жена, магические порошки и прочая хрень — только, чтобы понять очевидное⁇

— Выказывать свой ум и разум — значит косвенным образом подчеркивать неспособностью и тупоумие других.

— Что?

— Шопенгауэр. Да, да, я дурак. Но очень стараюсь поумнеть.

В субботу утром я отправилась в бар, так как ночью Потап написал, что гости разбили окно. Строго говоря, в моем визите не было необходимости. Окно разбито, это факт. Надо вызывать оконщиков, делать замеры и заказывать новый стеклопакет. Но мне захотелось увидеть все своими глазами. Наверное, Арчи прав, я уже мысленно «усыновила» «Амбар» и считаю своим детищем. Кудахчу над нам как наседка.

По пути забрала из пункта выдачи заказ — шпажки-зонтики для коктейлей. Арчи считает, что «зонтики» давно устарели и актуальны разве что для пляжных баров, а в Москве никто ими давно не пользуется и не тратит деньги зря. Но пока я управляю «Амбаром», хочу, чтобы все было, как я хочу. А я хочу как в «Спасателях Малибу» — коктейли с зонтиками и загорелые полуголые мужчины в красных плавках. Но последних на маркетплейсах не закажешь.

Заодно купила в супермаркете замороженную ежевику, так как прочитала где-то, что к «Московскому мулу» и «Мохито» можно добавлять ежевичный шашлычок на шпажке — для усиления вкуса и эстетичности. В общем, взялась за дело всерьез.

Бар еще не открылся, но пустым не был. Наша новая уборщица Гульнара мыла полы. В окне зияла даже не трещина, а внушительного размера дыра.

— Какой ужас! — невольно воскликнула я.

— Да, пэчалное зрэлыще, — Гульнара тоже была немножко философом. — Вон сколко осколков вымела, — Она показала на мусорный мешок, из которого виднелась куча битого стекла.

— Погоди. Ты вымела эти осколки снаружи или изнутри?

— Вот отсуда и там ишо.

Она показала на пол в зале под окном и чуть правее. Я, конечно, безнадежный гуманитарий, но что-то мне подсказало, что если осколки лежат внутри, значит, разбили… снаружи?

Позвонила Потапу. По всем расчетам он уже должен был проснуться.

— Потап, ты видел, кто разбил окно?

— Честно говоря… Такой загруз был. Не заметил даже. Только звук услышал, и осколки полетели.

— А Максим, новый бармен, тоже не заметил ничего?

— Вроде говорит, что нет. Народу куча было. Все коктейли хотели. Я запарился их мешать.

— Но ты думаешь, это сделал кто-то из гостей?

— Ну да, а кто? Там бухих много было. Расхерачил и свалил, даже денег не оставил на замену.

Странно, даже очень. Снаружи есть камера, но не думаю, что есть смысл заморачиваться с поиском хулигана. Разве полиция будет такой ерундой заниматься? Лучше скорее окно заменить. Непредвиденные расходы, что ж поделать.

Я села за столик и углубилась в поиски оконных мастеров. Оставила несколько заявок, надеюсь, в понедельник перезвонят. Хорошо, что сейчас почти лето, и можно прожить несколько дней с раскрытым окном. В худшем случае, дождем зальет.

Но вдруг я поняла, что в окно могут забраться грабители, оно же почти на уровне земли! А внутри столько ценного алкоголя… И сейф с порошками.

Из-за стойки вышел кот, с тяжеловесной грацией подошел ко мне и запрыгнул на колени. Я дернулась от неожиданности: впервые Барон удостоил меня такой близости. Но кот невозмутимо приблизил ко мне морду и несколько раз ткнулся ртом в мои губы.

— Он меня поцеловал! — взволнованно прокричала я. — Он меня по-настоящему поцеловал!