— Мало ли что он описал. Нельзя же всему верить! Может, это его фантазии или мистификация для потомков. Прикололся над нами, проще говоря. Он и с Пушкином якобы дружил. Я тоже не верю, что будущее предопределено. Мы сами строим свое будущее. А значит, и знать его невозможно. Нельзя знать то, чего еще нет.

— Я с тобой согласен. Тоже считаю, что мы творцы своей судьбы. Но я за научный подход. А Саня провел эксперимент.

— Что? Какой⁇

В этот момент в зал вбежал Сережа и яростно взмахнул руками.

— Меня нет! — шепнул Игорь и скрылся в подсобке.

Через пару секунд в бар зашел двухметровый амбал в строгом костюме и темных очках и вразвалочку подошел ко мне.

— Добрый вечер! — произнес он учтиво.

— Здравствуйте! — растянула я губы в нарочито широкой улыбке. — Что вам налить?

— Я не пью, спасибо.

— Это очень благоразумно.

— Будьте так любезны, подскажите, можно ли пообщаться с Тумановым Александром Сергеевичем?

— К сожалению, он уехал и когда вернется, неизвестно.

— А с Игорем Николаевичем?

— Он тоже уехал.

— Да что вы говорите? Оба уехали? А куда же?

— Я не знаю. Они не оставили никаких координат.

— Вы слышали про певца Георга Сарса?

— Да, конечно. — удивилась я вопросу. Сарс — суперпопулярный певец блатных песен, любимец суровых мужчин и сентиментальных женщин.

— Я его помощник. У Георгия Гурамовича есть крайне важный разговор к вашему брату.

Я вздрогнула. Они и меня, значит, знают?

— Мы бы хотели пригласить его в офис для беседы. Не могли бы вы связаться с Александром Сергеевичем и передать, чтобы он позвонил? — Вежливый амбал протянул визитку. — От результата беседы может зависеть судьба вашего заведения.

Он ушел, а Игорек все не выходил. Меня окружили мужчины, требующие пива и кукурузных чипсов. Когда страждущие схлынули, я пошла в подсобку, но Игоря там не было. Только кот лежал на сейфе и лизал лапу. Я растерянно оглядывалась. Куда он подевался⁇ Тесное помещение, протертый диванчик, коробки с алкоголем. На автомате погладила Барсика, он выгнул спину и снисходительно показал, что надо продолжать. Я гладила и беспомощно оглядывалась. Наконец, догадалась спросить:

— Уважаемый Барон Фон Барс, вы случайно не в курсе, где Игорь?

Кот спрыгнул на пол, подошел к шкафчику и постучал в него лапой. В шкафу висело несколько рабочих фартуков, но отодвинув их, я увидела низкую ржавую дверь. Открыв ее, протиснулась в тесное темное помещение, заставленное хозинвентарем, а оттуда вышла в светлый зал пекарни. Игорь сидел за столиком и ел творожное кольцо.

— Ты куда убежал?

— Так, на всякий случай. Он ушел? Точно?

Мы поблагодарили сотрудника пекарни, безучастно следившего за нашими перемещениями и тем же путем вернулись за стойку.

— Что это было вообще? Кто этот амбал?

— Амбал пришел в «Амбар», — хохотнул Игорь. — Это телохранитель знаменитого певца Сарса. У Сани с ним кое-какие терки. Но ты не пугайся, тебя он не тронет. Им только Саня нужен. Ну и я — постольку, поскольку могу вывести на Саню.

— Ты поэтому сбегаешь с семьей в Калининград?

— Предосторожность никогда не помешает.

— И поэтому от нас сбежали оба повара и уборщица?

— Ну а зачем людям проблемы за среднюю зарплату?

— А мне эти проблемы зачем⁇ Вы с Арчи случайно не охренели оставлять меня одну на непонятных мордоворотов в костючиках⁇ Он, кстати, грозился закрыть наше заведение. Говорил, судьба зависит от разговора. Мне вообще безопасно тут находиться? Может, я «Анубис» сразу выпью, посмотрю, не пристрелят ли меня в ближайшие пару недель, пока ты на Балтике прохлаждаешься?

— Время смерти «Анубис» не показывает. И слава богу. Знать такое — хуже нет. Хотя… Не дай бог, в этот момент на стене календарь будет висеть, и ты на него взглянешь. Или часы на стене. Тогда уже не развидишь никогда. Будешь знать и дату, и точное время и способ. Но лучше не пей.

— Игорь.

— Что?

— Мне страшно. Я же останусь совсем одна.

— Почему одна? С тобой останется кот.

(1) «Любительница Абсента» — известная картина Пабло Пикассо

Две недели. Две недели, как я в Баре, и Бар во мне. Почти выучила все коктейли. Научилась даже ловко наполнять мерные стаканчики и эффектно переливать напитки из шейкера в бокал, создавая длинную красивую струю и вызывая довольные вскрики гостей. Иногда, правда, роняю бутылки и проливаю напитки, но уже знаю, что надо не ругать себя за неуклюжесть, а списывать все с баланса и сразу забывать.

А еще у нас появился второй бармен, второй охранник и второй повар. Удвоились, в общем. Стас уговаривает взять диджея и устраивать рэйв-вечеринки по пятницам, но я пока держу оборону. У нас и аппаратуры подходящей нет, и сцена не предусмотрена. А главное, нет никакого желания повышать уровень шума вокруг меня. Он и так всегда чрезмерный. Я бы лучше чужих диджеев поувольняла, а то в нашем бАрмудском треугорнике по выходным бывает слишком буйно. В открытые майские окна доносятся звуки музыки из соседних заведений, подвыпившие гости охотно подпевают, а я тренирую невозмутимость, помогая себе маленькой чашечкой эспрессо с коньяком.

От Архимеда никаких вестей. Мои сообщения ему даже не поступают. Игорь тоже пропал. Осталась только бумажка с написанными от руки рецептами коктейлей и ключ от сейфа с волшебными порошками.

Я теперь работаю посменно, два дня через два. Иногда даже один через три. Сменный бармен вроде справляется, хоть и не так виртуозно как Игорек. У него смешное имя Потап и смешная черная косичка, которую он закалывает девчачьей цветной резиночкой. В ушах маленькие металлические сережки, а на накаченной руке татуировка с компасом, окруженном цветочками. На лице — очень аккуратная, тщательно выверенная по линеечке борода и очень серьезное выражение. Слишком серьезное для 28-летнего ребенка.

Про содержимое сейфа я Потапу рассказывать не стала, конечно. Я еще сама эту странную историю не переварила, не хватало еще посвящать в нее посторонних людей. Арчи и так, кажется, посвятил слишком многих. Сказала только, что если посетители будут спрашивать специальные коктейли, то у нас их больше нет. Были да вышли все. К коту Потап никакого интереса не проявляет, и это совершенно взаимно. Обязанности по уборке лотка и насыпанию корма в мое отсутствие я возложила на поваров. Они не такие холеные и охотно возятся с Барсиком, а Рустам даже вычесывает его шерстку специальной расческой, чтобы кот не линял, и подкармливает втайне от меня человеческой едой. Я, конечно, веду разъяснительные беседы в вреде разной человеческой еды для котов: и с Рустамом, и с котом, но оба не очень-то прислушиваются.

Общаемся мы с Потапом вежливо, без панибраства. Он подчеркнуто уважителен, всегда на «вы», но от этого я чувствую себя старой теткой, и как-то неуютно. Он кажется то маленьким мальчиком, притворяющимся брутальным мужиком, то брутальным мужиком, притворяющимся маленьким мальчиком. Но Клариса говорит, что Потап очень секси, а ее мнению о мужчинах я доверяю. Клариса по-прежнему заходит почти каждый день, свежая и довольная жизнью, иногда вдвоем с мужем. Их брак со Стасом после двойной измены, кажется, не только не пошатнулся, но и стал крепче.

— Мой муж — самый умный, воспитанный и возвышенный человек, которого я знаю, — рассказывала она как-то за чашкой мятного какао. — Он ни разу не поднял на меня голос. Ни разу ни в чем не упрекнул, не выразил недовольства. Ни разу за 25 лет! Ты можешь себе это представить?

Могла ли я⁈ Конечно, могла. Мой Миша был такой же. Самый, самый, самый. С той лишь разницей, что мимолетные барные приключения его никогда не интересовали. Вообще не припомню, чтобы он когда-нибудь посещал такие заведения. Со мной уж точно нет.

— Я безмерно уважаю Стасика, — продолжала Клариса. — Так сильно уважаю, что не могу толком заниматься с ним сексом. Мне хочется грубости, понимаешь? Хочется забыть, кто я и что я. Залепить мужику сочную оплеуху, сжать горло и прошипеть… А дай корицу, пожалуйста? Не хватает коричневого вкуса.