На это зрелище сбежалась куча народу, и в баре стало не протолкнуться. Но уже минут через двадцать волна схлынула также быстро, как набежала. Девушка с подругами пили заслуженное шампанское, а парень, проигравший спор, и его друзья терпеливо ждали свою заслуженную награду — после бара, разумеется.

Какой-то мужчина в ярко-красной кепке и красном свитере с оленями спросил абсент. Я растерялась, полезла в меню, хотя и так знала, что никакого абсента там нет. Чтобы скрыть неловкость, попыталась пошутить, что хотя Пикассо мы любим, но любителей абсента нам порадовать нечем (1). Он как-то вдруг оживился, и мы целый час проговорили про живопись (постоянно отвлекаясь, конечно, на других посетителей, но все же разговор вышел душевный).

Потом он сказал, что ему пора идти, положил 500-рублевую купюру и ушел. Я сунула ее в кассу, и только позже поняла, что он так ничего и не заказал. И получается, заплатил… за беседу со мной? Сначала меня это покоробило, даже возмутило. Не столько факт оплаты, сколько смешная сумма, в которую оценили беседу со мной. «Поздравляю, Глафира, — шипел какой-то вредный голос внутри меня, — вот ты и начала продаваться. Продажная падшая женщина. И ладно бы падала по-крупному, как Настасья Филипповна у Достоевского, за сто тысяч дореволюционных рублей, а не за пятьсот новейших, за которые только чесночные сухарики и купишь…»

Но потом я подумала, что бар должен зарабатывать деньги, в этом его главное предназначение, и все, что этому способствует, суть благо, если, конечно, не нарушает заповеди Божьи и статьи уголовного кодекса, а беседы о живописи пока, кажется, не запрещены. (Хотя надо бы почитать последние новости.).

Объявилась и Клариса, слегко потрепанная, но от того даже более милая.

— Тебя муж искал, — сразу сообщила я.

— Знаю, — мрачно ухмыльнулась она. — Сначала он меня, потом я его. Разминулись, в общем. Налей лимонадику какого-нибудь? Пить не хочу, пьянство — зло.

— Это точно, — согласилась я. — Как аргентинец?

— Такой же, как все мужчины, — отмахнулась она. — Только мохнатый. — Она вдруг нервно рассмеялась. — Так мне и надо, верно?

— Ты о чем? — удивилась я.

— Слишком много вообразила о себе. Думала, что мне все равно, что свобода превыше всего…

Я догадалась, что она переживает из-за скоропалительной интрижки мужа. Что ж, можно понять.

Я приготовила ей имбирный лимонад, заправив его долькой апельсина и веточкой мяты. Клариса сунула мне карту, чтоб я сама приложила, куда там надо, и задумчиво присосалась к трубочке.

Зашли две девушки с чемоданами на колесиках и попросили кофе и салаты. Пока я готовила кофе, они рассказали, что туристки и сняли посуточную квартиру в наше доме. Приехали, а хозяйка не берет трубку. Клариса сразу взялась им помогать. Узнала, что за квартира, и позвонила Стасу. Меня удивило, как вежливо она с ним разговаривает, будто ничего и не произошло. Высокие отношения.

— Сейчас она приедет, — сказала она девушкам. — У нее там связь плохая. Вы пока поешьте.

Девушки поблагодарили, взяли кофе и отошли за столик. Клариса допила лимонад и жевала мяту.

— Обожаю мяту! — объяснила она.

Я дала ей еще целый пучок — не жалко!

— Так что же… — Я очень смущалась, но все-таки решилась на вопрос. — Вы даже не ревнуете друг друга?

Клариса задумалась.

Ты знаешь, кто такой Осирис?

— Египетский бог?

— Да, зеленый такой чувак. Царь загробного мира и одновременно с этим — бог возрождения, обновления, смены лунных циклов и времен года… Знаешь, когда Саша приготовил мне коктейль «Осирис», я гадала, что же там будет. Не могла ничего припомнить подходящего, понимаешь?

Я ничего не понимала, но делала вид, что в курсе.

— Думала, может, роды? Я же мучалась четырнадцать часов, думала, коньки отброшу, а теперь сын уже женится.

— Ух ты! Поздравляю!

Вот уж не думала, что у нее есть сын, да еще и такой взрослый. Даже с похмелья Клариса выглядела лет на тридцать.

— Но нет, это были не роды. И даже не момент, когда отец избил меня палкой от пылесоса.

— Какой ужас!

— Дело житейское. Он умер давно, и скатертью дорога. Нет, это был момент, когда я со Стасом развелась.

— Развелась⁇

— Да, мы как-то разругались и развелись. Он приревновал, я тоже думала, найду получше. Сын болел, я устала как собака, короче, много всего накопилось. Давно дело было. Мы три года были порознь. Ничего хуже не было в моей жизни. Потом снова поженились. Не смогли по одиночке. Вот и весь ответ.

Клариса ушла, а я опять вцепилась в Игоря:

— Расскажи мне уже про эти волшебные порошки! Один, я так понимаю, дает бессмертие? Это его Барсик слопал?

— Ага, размечталась! Думаешь, мы бы бессмертие продавали за такие копейки? Да мы бы уже в списке «Форбс» красовались, и в бар заходили бы только, чтоб нажраться.

Он забрал из кухни салаты и отнес гостьям за столик. Затем, постоянно отвлекаясь на посетителей, торопливо стал рассказывать:

— Короче, нашли три порошка. Ладогин про них подробно все расписал, но это ты у Сани спроси. Он еще их назвал смешно, типа «трын-трава», «угрюм-трава» и не помню как третий. «Мор-трава»? Не помню. Саня придумал из них коктейли делать. Это он их назвал «Бастет», «Осирис» и «Анубис». Египетские божества. В каждом по пол чайной ложки порошка. Так вот. Самый легкий — это «Бастет». Если выпьешь хоть глоток и закроешь глаза — увидишь самый счастливый момент своей жизни. И не просто увидишь, а переживешь заново, с такими же эмоциями, и даже сильнее намного. Чем больше пьешь, тем сильнее эмоция, с последним глотком можно вообще в космос улететь.

— Так вот, почему Ира вчера так балдела!

— Да, на него подсаживаются как на наркотик, потому и цена такая. Главное, не переборщить, не больше пол чайной ложки, а то мозги совсем станут набекрень. Необратимые последствия пойдут.

— Например, бросишь все и умотаешь в Торжок?

— Вот уж не знаю, что она там вспомнила. Может, любовь у нее первая в Торжке или еще что-то. Пути наших воспоминаний неисповедимы.

— А ты сам решаешь, какой момент пережить заново?

— Ни в коем случае! Все решает порошок. Ну или мозг. Никто не знает, какой момент его жизни окажется самым счастливым. Сколько я видел, как люди этот коктейль пили — никто не мог угадать, что именно увидит. Зато потом признавали, что да — счастливее этого ничего в их жизни не было. Даже если они об этом давно забыли.

— Понятно. А коктель «Осирис», я так понимаю, дает обратный эффект? Переживаешь самое ужасное событие в жизни?

— Да, и это кошмар. Не пробуй никогда. Люди после него болеют, в хандру впадают, чуть с ума не сходят.

— А ты сам-то пробовал?

— Нет. И не хочу. Не люблю измененное состояние сознания, меня и мое нормальное сознание вполне устраивает. Хватило кокаина в молодости.

— Ладно, остался коктель «Анубис». И я уже по названию догадываюсь, что это. Это же бог смерти, верно? Наверное, когда его пьешь, переживаешь чью-то смерть? Вспоминаешь свою потерю.

Я поежилась. Опять вспомнила бледное безжизненное лицо Миши и на секунду закрыла лицо руками.

— Не просто переживаешь какую-то там чужую смерть, а свою собственную будущую смерть. Ты узнаешь, как ты умрешь, видишь эту картинку во всех подробностях. Причем видишь ее как бы со стороны: умирающего себя и людей вокруг, и чувствуешь при этом все, и свою боль, и их скорбь. Ну или радость, это уж у кого как.

— Так, стоп. С чего это вы с Сашей решили, что это реальное будущее, а не фантазии одурманенного мозга? Я еще могу понять, что под действием каких-то веществ мозг вытаскивает из архива некие прошлые события и переживает их заново, но откуда ему знать наше будущее?

— Если честно, я сам не до конца в это все верю. Я не фаталист, всегда считал, что мое будущее в моих руках, и никто там наверху ничего не решает. Но купец Ладогин проводил эксперименты, много лет этим занимался. Люди, которые ели его порошки и видели свою смерть, потом так и умирали. Он все описал подробно.