Но само появление Эрика, ордер и его насмешливый взгляд победителя подстегнули меня.

Грудь просто разрывало от боли и жара предательства. Хлёсткая фраза и застывший, словно не верящий мне взгляд мужа стали слабым утешением моего уязвлённого самолюбия.

Надеюсь, Роберт не решит вмешаться. Но он разумно молчит. Просто наблюдает. И анализирует. Я уверена. В этом весь он.

Пара тёмно-синих словно низко нависшее свинцовое небо глаз Эрика впиваются в меня. Смотрят не столько презрительно, сколько удивлённо. Впервые я замечаю во взгляде мужа, обращённом на меня, что-то кроме скучающей отрешённости.

— Оказывается, у маленькой Ники есть зубки, — усмехается он. — Как интересно! Ты всегда мне казалась скучной до зевоты и правильной до тошноты. Идеальная леди, жизнь которой подчинена режиму. Ну что ж… ты меня удивила, Ника. И я готов дать тебе второй шанс.

Я задыхаюсь от возмущения и боли.

Дёргаю рукой, пытаясь стряхнуть его железную хватку.

— Поправь меня, если ошибаюсь, но ты обещал не пускать меня на порог, если я не подчинюсь. С чего такая «щедрость»?

— Скажем так, я думаю, у тебя есть шанс меня удивить. Например, в постели… — он понижает голос и сверкает драконьими глазами.

— Ван Дерден! — Роберт не повышает голоса, но добавляет в него сталь. Намекает, что сто́ит остановиться.

Но Эрик был бы не Эрик, если бы подчинился сопернику. И он продолжает.

— Кто знает, может, я и закрою глаза на измену, если окажется, что господину Поулю удалось расшевелить в тебе ту дохлую рыбу, что ложилась в постель ко мне.

Его запах снова резко обволакивает меня. Дурманящий и ненавистный. Едва сдерживаю рвотный позыв. Из всех сил дёргаю рукой и, наконец, вырываю её.

— Никогда, — цежу сквозь плотно сжатые зубы. Стараюсь вообще не дышать. Иначе точно не удержу содержимое желудка. — Пусть рядом с тобой шевелится Этерия. Если, конечно, сможет после того, как её приложило охранной магией с украденных у меня украшений!

По пробежавшей по лицу мужа судороге я понимаю, что попадаю в точку.

Этерии досталось. Но кто в этом виноват?

Поправляю длинные рукава пиджака Роберта и выхожу к констеблю. А тот не знает, куда деть глаза.

Ещё бы, столько всего увидел и услышал!

Я слышу за спиной шаги. И как под подошвами тяжёлых армейских сапог скрипят щепки. Эрик идёт следом. Только не это.

— Генерал ван Дерден, — раздаётся из глубины комнаты совершенно спокойный голос Роберта, — задержитесь, будьте так любезны. Мне кажется, нам с вами есть что обсудить.

Я медленно выдыхаю и прикладываю ладонь к тяжело вздымающейся груди.

«Спасибо, Роб» — шепчу одними губами. Но точно знаю, что он услышит и поймёт.

С помощью констебля сажусь в полицейскую карету и под конвоем, не как преступница, а как «гостья» приезжаю в участок.

Прохожу по коридорам с высоко поднятой головой.

— Простите, мы вас не ждали, не рассчитывали, то есть… — констебль заводит меня в одну из комнат в участке.

Хотя комнатой это можно назвать с натяжкой. Скорее камера люкс. Решётка на небольшом окне под потолком. Узкая кровать, пододвинутая вплотную к стене. Правда, застеленная чистым бельём и даже покрывалом.

Крохотный журнальный столик со стопкой зачитанных до дыр книг.

Рядом глубокое кресло. И именно кресло меня поражает больше всего. Массивное, с высокой спинкой, обрамленной деревянной рамой, обитое дорогой парчой. Когда-то оно было украшением чьего-то салона или гостиной, но доживает свой век здесь.

Золота на ткани потускнело, подлокотники наспех залатаны неумелой рукой, сиденье промято.

Но всё равно в этой махине чувствуется былое величие и стать.

Оглядываюсь и не могу понять, откуда ему было взять. А главное, для чего?

Больше мой взгляд ни за что не зацепляется. Мышино серый ковёр на полу, в углу ширма, за ней кувшин с холодной водой и полотенце. И отхожее место, конечно.

— И я должна здесь остаться? — обхватываю себя за плечи и запоздало понимаю, что мне даже не во что переодеться.

— Боюсь, что так, леди ван Дерден.

— Не называйте меня так! — вырывается резче, чем хотелось бы.

Констебль склоняет голову в почтительном поклоне и пятится к двери.

— Такие правила, всего хорошего.

— Такие правила, — повторяю за ним.

Дверь за констеблем с грохотом захлопывается. И я отчётливо слышу щелчки массивного замка.

Глава 12

Прохаживаюсь по своей камере взад-вперёд.

Сажусь на продавленную кровать и даже заглядываю под обложку дешёвого бульварного романа.

Трепетная Идалин убегает на край света от предавшего её истинного, конечно, князя. Живёт себе там, не зная бед, пока князь не находит её.

Бред. Захлопываю потрёпанный томик и возвращаю его на край журнального столика.

Никогда такое не читала и не понимала, какая прелесть в таких сказках?

Настоящей любви до гроба не существует. Это я теперь знаю совершенно точно.

Весь мой мир, моя любовь, привязанность, моя жизнь разбились и осыпались грязными осколками в один момент. А великий генерал ван Дерден потаптался по ним грязными армейскими сапогами.

Отталкиваю книгу подальше от себя.

Словно достигнутое в финале счастье героев может оскорбить меня и замарать мне руки.

Нет уж! Счастье — ложь для юных дебютанток, которых словно скот выставляют перед перспективными мужьями. Рядят в кружева и креналин, просят танцевать, улыбаться, кланяться и вести светские беседы. Выводят перед «покупателями» как скот.

И я когда-то была такой же. В мой первый сезон я считалась завидной партией. Отец давал за мной неплохое приданное.

Чего стоило ему выдержать все скандалы мачехи, которая требовала уменьшить его вдвое или даже втрое! Иначе их общей с отцом дочери ничего не достанется, не говоря уже про её старшую Аэлиту от первого брака.

Но папа был непреклонен, и весть о том, что я лакомый кусочек, быстро разнеслась по светским салонам и гостиным старинных замков. Претендентов действительно было очень много. Моя бальная книжечка была расписана в первые минуты бала.

Но среди всех выделялся он — полковник ван Дерден. Молодой, амбициозный, закончивший с отличием столичную военную академию драконов.

Эрик был внимателен, но сдержан, учтив, но не настойчив. С первого взгляда он покорил меня своими манерами и чувством такта. Он не пытался обслюнявить мне руку при знакомстве, не пытался сорвать с моих губ поцелуй во время танца, не навязывался в попутчики и собеседники.

Но было в нём что-то… не знаю, как объяснить.

Я ущербная драконица, без дара и зверя. Я не знаю, что значит истинная связь, но все эти годы я была уверена, что между нами с Эриком вспыхнула именно она.

Его прикосновения вызывали трепет, я дрожала и не смела поднять на него взгляд, от его тихого «Ника» волоски приподнимались у меня на коже, а мурашки рассыпа́лись по рукам.

Я влюбилась без памяти. Жила от бала к балу и даже не смела надеяться, что такой мужчина, как полковник ван Держен обратит внимание на дебютантку.

Он ведь был старше меня и опытней. Уже не первый год служил в армии, достиг определённых высот, отлично зарекомендовал себя и даже отличился на передовой.

Уже тогда ему прочили великое будущее. А я… я была бездарностью — «пустышкой» без дара и полезных навыков. Всего лишь институт благородных девиц, который обучал, как считалось в империи, гувернанток и экономок благородного разлива.

Куда мне было тягаться с магически одарёнными красотками из столичной Академии магии?

Но Эрик выбрал меня. И я была счастлива. Все эти годы я была слепа и глупа, не видела очевидного и была счастлива с человеком, который меня не любил, не уважал и не ценил.

По щекам струятся слёзы. Двумя ручьями они заливают моё лицо, собираются под подбородком и срываются вниз на мои голые колени.

Я падаю на подушку и зарываюсь в неё лицом. Громко всхлипываю и сама не замечаю, как вырубаюсь.