Только чудо помогло моей жене избежать смерти. Я почти ничего не помню из того дня. Помню, как бросил Этерии, что должен вернуть Нику, помню, как любовница бросилась в мои объятия и поцеловала. А после её поцелуя ещё долго горчили и немели губы. А потом… потом всё как в тумане. Я перестал слышать дракона, а вместо здравых мысле мой разум заволокла жажда мщения, ревность и животная злость.

Снова сжимаю кулаки.

— Эрик, это всё какая-то чудовищная ошибка! Дорогой, я не виновата… посмотри на нашего сына! Хочешь, я поклянусь тебе над его тельцем, что я не…

— Заткнись! — срываюсь я. Мой драконий рёв разносится по замку и эхом разлетается по каньону у подножия этих стен. — Ошибка? Ты вправду думаешь, что я такой идиот? Тогда смотри!

Я подхожу к секретеру в углу комнаты, отодвигаю скрытую панель и вынимаю целую пригоршню крохотных стеклянных пузырьков из потайного отделения.

Пролетая над обрывом, я случайно заметил, как блестит на солнце стекло. В тот момент я отчаянно хотел, чтобы это оказалось какое-нибудь украшение Ники, сорвавшееся с неё, когда она бросилась в пропасть.

Вот только я нашёл кое-что другое. Гору пузырьков, которые из-за своего малого веса не разбились о скалы, а просто легки на песчаное дно каньона. Добрая сотня флаконов от магических зелий. Я не поленился и собрал их все, отвёз в столицу на магическую экспертизу и получил результат, о котором не мог подумать даже в самом страшном сне.

Половина зелий из этих флаконов должна была привязать носителя капли крови к хозяину флакона. Этерия поила меня этой дрянью месяцами.

Другие должны были возбуждать меня, что бесило ещё больше.

Но самые страшные содержали не только мою кровь, но и кровь Ники.

Императорский отдел борьбы с незаконным оборотом магических зелий дал однозначный ответ — такое зелье используется для того, чтобы привязать чужого ребёнка к дракону и вытравить у него воспоминания и тягу к первой жене, чью кровь и плоть использую побочно.

Ребёнок должен был занять её место в мыслях, сердце и сознании дракона.

Но где-то Этерия с бабкой просчитались. Зелье не действовало. Я не чувствовал в ребёнке родственной силы. Наоборот, с каждым днём всё больше горевал о Веронике, о моей Нике!

— Этерия Роман, вы приговариваетесь к отречению от рода, лишению магических способностей и магической стерилизации. До конца вашей жизни, — с этими словами капрал с явной брезгливостью смотрит на Этерию, — вы заключаетесь в монастырь неспящих сестёр вымаливать прощение у спящей богини.

— Нет, — визжит женщина. — Лучше убейте!

Глава 38 Эрик ван Дерден

Эрик ван Дерден

— Нет, дрянь, — рычу раненым зверем. — Хочешь легко отделаться? Не получится! Ты будешь страдать в лишениях до конца своей никчёмной жизни. Увести!

— Я не виновата, Эрик! Любимый! — нечеловеческими усилиями тварь вырывается из рук конвойных и бросается мне в ноги.

Обнимает чёрные сапоги, тянется выше.

Смотрю на неё сверху вниз и едва сдерживаюсь, чтобы не со всей силы не бросить её в стену.

Дрянь.

— Я всегда… — всхлипывает она, — всегда любила только тебя. Со дня твоей свадьбы с Никой. Я… я увидела тебя в генеральском мундире и жалела, что ты не встретил меня раньше! Я боготворила тебя! Я пошла работать в вонючий архив только чтобы быть ближе к тебе…

Она приподнимается на коленях и хватается за полы моего мундира.

Идиотка.

— Охотно верю, — рычу в ответ, — что ты пошла работать в министерство, чтобы быть ближе к обеспеченным мужчинам.

— Нет! — слёзы катятся по её щекам. — только к тебе. Любимый!

— Довольно! — отпихиваю её ногой. Этерия валится на пол и громко всхлипывает.

— Ты жесток, Эрик! Я пожертвовала всем! Своим добрым именем, приятельскими отношениями с подругой, карьерой, семьёй ради тебя! Я не заслужила!

— Я сказал, довольно! — мой магически усиленный голос гремит под высокими потолками комнаты. — Твоя вина доказана. Впрочем, как и вина твоей бабки, и любовника. Все вы понесёте заслуженное наказание. Капрал! Уведите!

— Всё? — она судорожно сглатывает.

Её ещё секунду назад печальные глаза начинают нервно бегать из стороны в сторону.

— А ты думала, что я прощу предателей, которые чуть было не стали виновными в гибели Вероники? Твоя бабка отправится на каменоломни на границе с Карстаном, а твой учитель музыки и любовник Кристофер Ханс уже мобилизирован и отбыл в часть.

— Нет! — вот теперь на лице мерзавки проступают настоящие чувства. Страх, смятение и боль. Не за себя, не за потерянного ребёнка. А за того, кто был ей по-настоящему близок. За любовника. За тощего слюнтяя, кто вот уже почти пять лет жил за её счёт в столице и строил вместе с ней козни против меня и Ники. — Ханс не воин! Он музыкант! Чуткая натура. Он никогда не держал в руках ничего, опаснее ножа для фруктов.

— Тем хуже для него!

— Ты чудовище! — она дёргается в руках моих солдат. — Урод! Бессердечный монстр!

— Закончила? — выгибаю бровь.

— Нет! Ты никогда не будешь счастлив. Ты эгоистичное, жестокое чудовище. Тебе не нужна Ника или любая другая женщина. Тебя гложет не тоска. А ревность. Ты страдаешь не потому, что потерял жену, а потому что она досталась другому. Как только она снова окажется в твоих руках, ты снова её предашь. Да, я поила тебя зельями! Привязала к себе. Но ты сам хотел этого. Ты первый стал пожирать меня глазами. Ты сам стал раздевать меня взглядом и представлять, как имеешь во всех позах в кабинете и в архиве! Не думай, что как только ты расскажешь Нике о зельях, она тебя простит. Она никогда…

Делаю знак капралу и визжащую и упирающуюся Этерию вытаскивают из комнаты. Ещё несколько минут из-за закрытой двери раздаются её истеричные крики и проклятия. А потом всё затихает.

Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к самому страшному делу на сегодня, к колыбели.

Среди белоснежных рюшей лежит уродливое тельце того, кто мог бы быть моим ребёнком.

Заигрывания с магией крови не приносят ничего, кроме боли и ужаса.

Зачатый во грехе ребёнок мог бы быть счастливым, если бы его родители наступили на горло своим амбициям и расписались.

Синюшное тельце, слишком короткие ручки и ножки без пальчиков, личико, перекошенное от боли и уродства и за версту фонящее запрещённой магией, замешенной на крови.

Может, действительно Этерию и её бабку стоило казнить? Чтобы они больше никогда не смогли ходить по этой земле.

Отмахиваюсь от этой мысли. Нет! Пусть живут дальше и страдают отвергнутые, без магии и без рода.

— Генерал! — после короткого стука в комнату входит капрал.

— Что ещё? — морщусь при его появлении.

— Госпожа Роман отбыла. А к вам явился курьер со срочным донесением.

— Что в нём?

— Не могу знать. На конверте стоит магическая печать наивысшей степени важности! — капрал склоняет голову и передаёт мне письмо, написано слишком знакомым витиеватым почерком.

Сердце в груди пропускает удар.

Глава 39

Путешествие назад в Азурию проходит отвратительно.

В отличие от пути в Каростан, когда моё сердце было наполненно страхом и надеждой на новую спокойную жизнь, сейчас меня разрывает от недобрых предчувствий.

Ничего хорошего ждать от родине не стоит.

Максимилиан IV ещё на суде показал своё отношение ко мне. Он ни на секунду не поверил, что его лучший генерал, глава особого отдела военного минестерства мог так безжалостно со мной поступить без причины. А причина для императора и Эрика крылась в Роберте.

Для них он был моим любовником. А я автоматически становилась падшей женщиной, поправшей своими ногами устои священного брака, изменившая мужу и смевшая понести от другого.

Даже нас поспешный «брак» с Робертом не сможет примирить меня с обществом.

Рассчитывать на великодушие мачехи не приходится.

Она ещё до всего этого высказалась довольно резко и предложила после замужества забыть мне дорогу в отчий дом. Теперь он принадлежит ей и моей младшей сводной сестре. По мнению мачехи, отец отписал мне слишком щедрое приданое. Неважно, что оно досталось мне от матери.