Я каждым новым обвинением я всё сильнее и сильнее тычу пальцем ему в грудь. И от каждого прикосновения я чувствую удар крохотной молнией. Она проскальзывает от кончика пальца вдоль руки к позвоночнику. А там рассыпается тысячами волнующих искорок по нервам и заставляет меня вздрагивать.

Нет, он не может так на меня действовать! Я не люблю его! Я его ненавижу!

— Мне не нужен опекун. Эрик! И уж тем более это не можешь быть ты! — заканчиваю свою речь и едва могу отдышаться.

Сердце колотится в груди как безумное.

А Эрик ловит мою ладонь, сжимает крепко и удерживает в руке.

— Сейчас больше чем когда-либо тебе нужна защита, дорогая, — произносит он, возвращая на лицо всё ту же ироничную усмешку. — Твой дорогой Роберт пропал.

— Что значит, пропал? — у меня перехватывает дыхание, и низ живота начинает неприятно тянуть.

— На официальный запрос императора от калифа Каростана пришёл ответ, что Роберт пытался обесчестить принцессу, — бывший муж выразительно на меня смотрит.

— Враньё!

— Возможно. А возможно, ты просто не умеешь выбирать мужей, Ника, — усмехается это чудовище. — Как бы то ни было. Поуля доставили под конвоем на каторгу в пустыню, где он успешно исправлялся несколько месяцев. А потом, в один прекрасный день просто исчез! Раз и нет.

— Может, он сбежал?

— Все его вещи, включая разбитые ботинки, остались на месте, в бараке. Без обуви в раскалённой пустыне далеко не уйдёшь.

— Но Роберт — дракон, — решаю напомнить я, стараясь представить, куда мог бежать мой брат.

— А каторга в Каростане не для простых смертных. На Роберте был магический блокатор превращений. Он не смог бы улететь. Он или погиб… — Эрик смотрит на меня слишком выразительно, — или ушёл пешком в пустыню без еды, воды и обуви, что практически тождественно смерти…

Глава 43

Роберт не мог умереть!

Кто угодно, только не Роб!

В какой раз сжимаю кулаки до боли и утыкаюсь лбом в мутное окно кареты.

Нет, только не Роберт! Он бы не сбежал, если бы не был уверен в успехе.

А если с ним действительно что-то случилось в пустыне? Если другие каторжане убили его?

Глаза щиплет от подступающих слёз.

Усилием воли я заталкиваю подступающую истерику обратно. Нет! Роберт не мог оставить меня!

Мне просто нужно собраться и придумать, как попасть на приём к императору.

Небо над южной провинцией затягивает тяжёлыми, свинцовыми тучами. За окном накрапывает мелкий, холодный дождь.

Карета с глухим стуком останавливается у придорожного трактира.

Смотрю на него без радости. Старое, потемневшего от времени и непогоды двухэтажное здание с вывеской, раскачивающейся на ветру.

Дверца экипажа открывается. В нутро кареты залетает промозглый ветер.

Эрик спрыгивает на размокшую землю и подаёт мне руку.

— Выходи, Ника, — тихо произносит он. — Тебе нужно согреться и поесть.

Смотрю на него долгим раздраженным взглядом.

Как же я ненавижу его!

Что ему от меня нужно? Неужели ему нравится мучить меня?

Вышвырнул за дверь, собирался развестись и отправить в монастырь. И даже после развода не даёт мне покоя.

Сжимаю пальцами край обтянутой мягкой материей скамьи.

— Я не нуждаюсь ни в отдыхе, ни в тепле. Вели своему кучеру отправляться, — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь обратно к окну.

За прошедшие дни — это лучшая тактика.

Я либо дремлю, либо делаю вид, что сплю, либо просто смотрю в окно и игнорирую бывшего мужа.

Я чувствую исходящее волнами от Эрика раздражение. Но он пока держится.

— Ты не поняла, дорогая, — бывший муж усмехается. — Наш экипаж никуда не едет, пока мы не перекусим и не отдохнём. Ты, конечно, можешь остаться в экипаже. Но…

Он делает эффектную паузу и продолжает.

— Но карету отгонят на задний двор, где снуёт разный сброд. И неизвестно, что с тобой может случиться, пока я ужинаю в тёплом зале таверны…

Не дожидаясь, пока он закончит, я подхватываю подол своего платья и пытаюсь выбраться из кареты самостоятельно.

Но подножка оказывается слишком скользкой от сырости. Нога соскальзывает и едет вперёд.

Я вскрикиваю и теряю равновесие, но упасть в грязь мне не дают обжигающе горячие руки Эрика.

Бывший муж реагирует мгновенно. Он подхватывает меня и прижимает к своей широкой груди.

На одно короткое и одновременно бесконечно долгое мгновение я оказываюсь в его власти.

Как в старые добрые времена.

По телу мгновенно пробегают сотни грозовых разрядов от его прикосновений. Дыхание сбивается, а глупое сердце замирает в груди.

НЕТ! О боги!

Вздрагиваю. Внутри всё сжимается от странного, омерзительного ощущения: моё тело вопреки разуму отозвалось на это тепло знакомым, забившимся где-то под рёбрами трепетом.

Делаю судорожный вздох. От Эрика пахнет костром и пеплом, что всегда сопровождали его драконью магию.

Закрываю глаза, и на короткий миг мне кажется, что я снова та доверчивая девушка, которая замирала от одного его взгляда, с раскрытым ртом ловила каждое его слово и готова была пожертвовать чем угодно ради его улыбки.

Но память тут же выжигает этот бред.

Полумрак его кабинета. Стонущая Этерия. Охранная магия в старинных украшениях, что бьёт без предупреждения. Холод камеры в участке и следы его когтей на моей шее.

— Пусти! — шиплю, отпихивая его от себя. — И никогда не смей ко мне приближаться.

Вот только Эрик не торопится выполнять моё требование. Он прижимает меня крепче, разворачивается, делает несколько шагов по вязкой грязи и опускает меня на сухой пятачок под навесом трактира.

Он медленно разжимает объятия, в его потемневших, почти чёрных глазах мелькает сожаление и тупая боль. Правда, ему хватает ума промолчать.

Отталкиваю его руки и, не дожидаясь помощи, сама распахиваю дверь трактира.

Внутри аппетитно пахнет жареным салом, варёной картошкой и дешёвым элем. Хозяин, едва взглянув на Эрика, мгновенно освобождает для нас лучший стол у камина.

Уже через несколько минут нам подают ужин.

Вот только под внимательным взглядом Эрика у меня пропадает аппетит.

Отталкиваю тарелку и откидываюсь на стуле.

О боги! За что мне всё это?

Малыш внутри меня зашевелился. Первый толчок пришёлся вбок, второй под ребро. Накрываю живот ладонью.

Эрик замечает моё движение. Подаётся вперёд и протягивает ладонь, словно хочет прикоснуться ко мне.

— Только попробуй, — шиплю сквозь зубы.

Он замирает. Не отдёргивает руку, но и не пытается прикоснуться. Переводит тёмный, нечитаемый взгляд на окно и произносит.

— Погода ухудшается, Ника, — говорит он хриплым голосом, кивнув на окно. По стеклу начинают все быстрее барабанить капли дождя. — Лесной перевал в такую ночь смоет за считаные часы. Я предлагаю остаться здесь. Переждём непогоду до утра. Возьмём комнату, отдохнём…

— Нет, — отвечаю быстрее, чем успеваю обдумать свой ответ. — Я не останусь рядом с тобой дольше, чем необходимо. Как только подадут карету, мы отправимся в путь.

Эрик сужает глаза. Его зрачок вспыхивает и стремительно вытягивается.

— Ты рискуешь застрять в грязи посреди леса. В твоём положении…

— Моё положение — не твоя забота, Эрик ван Дерден! — перебиваю его зло. Мой голос звенящей сталью разносится под низким потолком трактира. — Я согласна терпеть эту тряску, дождь и размытые дороги, только бы быстрее добраться до Хрустального замка. И я искренне надеюсь, что, доставив меня туда, ты исчезнешь. В идеале навсегда!

Глава 44

О боги, как же я была неправа, когда настояла на продолжении пути в такую погоду.

Путешествие превращается в настоящий кошмар.

То с одной стороны, то с другой — сверкают молнии, пугая бедных, измученных животных.

Потоки ледяной воды с небес не прекращаются ни на минуту.

Ливень стеной обрушивается на лесную дорогу.