Делаю третий глоток, и только когда пьянящая лёгкость вытесняет из меня напряжение, я забираюсь глубже в высокое кресло, подтягиваю обнажённые ноги к груди и обнимаю их.

На ладони тут же соскальзывают широкие кружевные манжеты рубашки Роберта. Она на несколько размеров больше, чем мне надо, и выглядит почти как платье. Почти…

Не отрывая взгляда, смотрю на пламя в камине. Стоит только огню начать затухать, как Роберт поднимается и подбрасывает в камин поленьев.

Сегодня он распустил слуг, чтобы никто не мог увидеть, что я у него в гостях. Потому что это неправильно, позорно. Глупые предрассудки. И глупые тайны моей семьи!

Но идти мне некуда. В отцовском доме давно хозяйничает мачеха. Она и раньше меня не любила, а теперь… Если я вернусь к ней и скажу, что собираюсь разводиться с Эриком, в лучшем случае она выставит меня за дверь. В худшем — сама сдаст мужу.

У меня не осталось подруг. Этерия! При воспоминании о полуобнажённой брюнетке в горле встаёт ком.

Как они могли? Как?

Я же их так любила! Я готова была сделать ради Эрика всё! Буквально! Я отказалась от мечты преподавать этикет в университете. Я перестала курировать сиротский приют и бедную школу для девочек, потому что это не подобает делать леди.

Каждый день я старалась приумножить богатство и честь дома ван Дерденов. А получила предательство и боль…

— Всё так плохо? — Роберт поигрывает хрустальным бокалом, в котором плещется отнюдь не вино.

— Эрик решил от меня избавиться, — произношу тихо, но чётко.

Каждое слово даётся с трудом, разрывает внутренности, оплавляет живые ткани, ломает и перековывает меня.

Я больше не буду для него удобной! Я больше не позволю ему помыкать мной! Тем более упечь в монастырь.

Резким злым жестом смахиваю скатившуюся по щеке слезу.

И слёз тоже больше не будет.

Не заслужил!

Роберт не подгоняет, не задаёт вопросов. Просто ждёт.

Спасибо ему за это.

— Он спутался с Этерией Роман, моей подругой. Вдвоём они решили сослать меня в монастырь.

— А ты, конечно, не хочешь, Вера? — недобро усмехается Роберт.

Порывисто качаю головой.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Киваю.

— Уверена? — опасно щурится мужчина.

Вздрагиваю под его пронзительным взглядом и стараюсь рассмотреть в нём знакомые черты. Но тщетно. Когда Роберт говорит о делах, в него словно демон вселяется. Красивые черты аристократического лица заостряются, тёмно-вишнёвый взгляд загорается живым огнём с ворохом колючих искр.

Мужчина ставит на столик прозрачный бокал и откидывает за спину длинные струящиеся красные волосы.

Редкий огненный дракон, таких в империи больше не осталось.

И тем страннее, что никто из живущих ныне не связал его родство с…

— Если я тебе помогу, Вера, — его голос звучит низко и опасно. От каждого слова по телу рассыпаются ворохи взволнованных мурашек, — где гарантия, что ты снова не вернёшься к нему? Где гарантия, что после моих рисков, ты не бросишься в его объятия прямо в зале суда, а?

— Роберт! — вскакиваю с кресла. — У них будет ребёнок! Понимаешь?

Слёзы всё-таки срываются с ресниц.

— У Эрика и Этерии! Он променял меня на неё! Развлекался с ней в нашем доме, прямо во время приёма, пока я развлекала его гостей! Он не постыдился выкинуть меня из собственного дома перед прислугой! Велел спустить меня по чёрной лестнице и запереть в карете! Он не дал мне возможности уйти! Я никогда его не прощу!

Рыдания душат меня. Но в груди вместо боли и отчаянья уже поселились ненависть, решимость и желание наказать предателей любой ценой. Я больше не буду удобной и всепрощающей, понимающей и мягкой. О нет! Я решила подать на развод, и я его добьюсь! А для этого мне нужен Роберт.

Вздрагиваю, когда мне на плечи опускаются его тяжёлые ладони.

— Всё хорошо, Вера, я помогу, — произносит он. — Но ты должна быть твёрдой…

— Роберт! — делаю шаг и утыкаюсь лбом ему в плечо. — Я буду… буду…

Истерика накатывает на меня. И я решаю дать ей волю. В конце концов, мне нужно выплеснуть свои эмоции, страх и потрясение от пережитого, попрощаться со своей глупой девичьей любовью и отпустить её, чтобы навсегда забыть.

— Всё будет хорошо, Вера-Вероника, — усмехается Роберт и притягивает меня к себе совсем как в детстве.

Я громко всхлипываю и обнимаю его. Рядом с этим страшным огненным драконом мне удивительно легко и спокойно. Его прикосновения согревают дрожащее тело и приводят в порядок мысли. Дарят умиротворение и уверенность в завтрашнем дне.

Возможно, дело в даре Роберта, но я никогда не испытывала ничего подобного с Эриком.

Близость мужа была острой и хлёсткой, как удар бича. Она разрядами молний прокатывалась по телу, заставляя дрожать от близости и предвкушения. Мурашки испуганными стайками метались по моей коже, а сердце отчаянно сжималось от страха и томительного ожидания.

Истерика проходит так же быстро, как и накатила на меня.

Я поднимаю лицо и с благодарностью смотрю в тёмно-вишнёвые глаза. Но не успеваю ничего ответить.

Следом за громким стуком, дверь слетает с петель. На пороге тёмной гостиной проявляется взбешённый Эрик в генеральском мундире, а за его спиной стоят гвардейцы императора.

Глава 9

Я не просто вздрагиваю. Меня трясёт от озноба, унижения и накатившей боли.

Такое чувство, что мне мучительно умирающей от яда предательства, вогнали в сердце ржавый нож и медленно там проворачивают.

Я замираю в руках Роберта, но огромными от страха глазами смотрю на мужа.

Как он смог так быстро меня найти? Как вычислил? Я же не оставила следов!

Осёдланный конь Роберта ждал нас в предместье. Как только мы добрались до ближайшего трактира, огненный дракон приказал мне избавиться от платья — на нём могли быть маячки.

Теперь понимаю, что, скорее всего, они там были.

А дальше наёмный экипаж и несколько часов кружения по узким улочкам столицы.

Нас никто не должен был видеть. Никто не должен был знать, где я.

Про нашу связь с Робертом никто не знал. Из ныне живущих — никто!

Но Эрик здесь.

Огромной свирепой махиной мой муж надвигается на нас.

С его парадного мундира ручьями стекает дождевая вода. На улице разыгралась непогода? За своими переживаниями я даже не заметила этого.

Как заворожённая смотрю на ещё совсем недавно начищенные до блеска сапоги мужа. Сейчас они заляпаны жирной жёлтой глиной. Весь путь из своего замка он проделал верхом.

Гулко сглатываю и поднимаю взгляд выше. Прохожусь по крепким, плотно обтянутым чёрными военными лосинами ногам. Они совсем недавно вошли в моду, выгодно подчёркивая крепость и мужественность солдат. Неудивительно, что и модники из светских салонов стали заказывать себе у столичных портных такие штаны.

Сантиметр за сантиметром поднимаюсь всё выше, разглядываю тёмно-синий военный мундир и витиеватый узор золотого шитья, генеральские погоны, эполеты.

Когда-то я любовно поправляла их. Гордилась тем, что мой муж — герой империи.

Теперь весь его образ, наряд вызывает лишь раздражение и глухую злобу. Он даже не потрудился переодеться. Так спешил вернуть зарвавшуюся жену, что не сменил мундир, да и штаны тоже. Уверена, что от его одежды всё ещё воняетеё приторными цветочными духами и порочным ароматом её обнажённого тела.

Морщусь так, словно меня вот-вот стошнит.

— Ника, — цедит мой жестокий муж.

— Для тебя, Эрик, я Вероника! — припечатываю твёрдо и, наконец, решаюсь посмотреть ему в глаза.

Ох! Сердце замирает на пару мгновений. Так много в тёмно-синей радужке ледяной ярости и холодного презрения. Но среди ярко-синих нитей одна за другой то тут, то там вспыхиваю яркие искры уязвлённого самолюбия и жажды обладать.

О да. Не нравится, Эрик?

Мой муж, как любой дракон, не готов расставаться с тем, что ему принадлежало. Одно дело отправить ненужную жену в монастырь. Другое — потерять её не по своей воле.