Я прикрываю опухшие от слёз и взрыва веки и всхлипываю. В моей памяти яркими вспышками проносятся ужасы моего замужества. Измена Эрика, гадкая натура лучшей подруги, сорванные украшения и та жестокость, с которой муж стегал меня ремнём.

— К сожалению, именно времени у нас больше нет, — в голосе Роберта звучит что-то такое, что заставляет мен приподняться снова.

Глава тайной полиции сидит на краю своей роскошной кровати, куда он уложил меня, держит в руках свою любимую кружку с лечебным отваром. Длинные тёмно-бордовые волосы рассы́пались по его плечам — я знаю, что дома он предпочитает их не заплетать. Форменный китель смят и валяется на кресле.

Между его идеальных бровей залегла глубокая морщинка, взгляд темно-вишнёвых глаз напряжён. А в узком драконьем зрачке бушуют страсти.

— Что случилось, Роберт? Это Эрик? Он что-то тебе сделал? — по груди моментально растекается ледяное колючее беспокойство.

Но Роберт лишь усмехается, правда, невесело. Протягивает мне кружку и встаёт.

— Скажем так, мы вдвоём с твоим Эриком наворотили дел. Разбирательство по твоему побегу закончено. Сегодня нам всем надлежит явиться в суд.

— В суд? Но на расследование давались сутки. И то, что произошло в участке…

— Вера, — мягко, но всё же обрывает меня Роберт, — ты пролежала без сознания пять дней. Расследование по всем эпизодам закончено. Нам надо собираться в суд.

— Пять дней? — мои глаза округляются. — Я провалялась пять дней без сознания? Как такое может быть?

— Ну после того, что ты устроила в участке, удивительно, что всего пять, — вот теперь он возвращает себе привычную ленивую улыбку и ставит на кровать большую коробку. — Я тут кое-что тебе купил. Правда, ориентировался на свой вкус, а не на ван Дердена…

От упоминания мужа меня выворачивает.

— Погоди, ты сказаля натворила ? А что я такого натворила?

— А ты не помнишь? — Роберт, уже достававший из коробки тёмно-серое платье, откладывает его в сторону и впивается в меня внимательным взглядом.

— Эрик ворвался ко мне и… и… — произнести то, что собирался сделать Эрик, я не могу. — А потом пришёл ты и меня спас.

— Я тебя не спасал, родная, — Роберт подходит ближе и помогает мне спуститься с кровати, обнимает и прижимает к своей груди. — Ты спасла себя сама стихийным выбросом энергии. А вообще, я думаю, у твоей драконицы есть неплохие шансы проявиться.

— Нет! Не может быть! Я же пустая! Нулевой резерв! Никакой магии. Ни капли! Я даже простые заклинания никогда не была способна заставить работать.

— Потенциал у тебя огромный. Ты приложила генерала драконов и подпалила его шкурку. Ты разнесла половину участка и завалила булыжниками тех, кто должен был тебя защищать, но просто закрыл глаза при появлении ван Дердена. С ними я ещё разберусь, когда лекари вытащат их с того света. Глава участка получил по темечку аккуратно над именной шкатулкой ван Дердена, в которой получил свою взятку. Ему не отвертеться. Свой пост он уже потерял. Осталось, не попрощаться с жизнью. А главное, ты не оставила следов. Горжусь тобой!

— Роберт, это какая-то ошибка… Ты не хуже меня знаешь, что я пустышка.

— Ты не пустышка, Вера! Не смей о себе так говорить, — Роб убирает прядку, прилипшую к моим губам.

Его взгляд соскальзывает ниже, цепляется за что-то на моей шее и вспыхивает настоящим животным огнём.

— Убью, — рычит Роберт и касается прохладными пальцами саднящей кожи на моей шеи.

Бросаю на себя взгляд в огромное зеркало в старинной золочёной раме, что стоит позади мужчины, и ужасаюсь.

Неужели это я?

Глава 17

— Готова? — Роберт в очередной раз придирчиво осматривает меня.

Он ответственно подошёл к подбору платья.

Строгое, прекрасное в своей простоте серое шерстяное платье с высоким белоснежным воротником.

Наверное, для леди ван Дерден она слишком скромное, но для той, что собирается расстаться с мужем — идеальный вариант.

Длинные рукава с узкими манжетами надёжно скрывают синяки и красные полосы после ремня Эрика от любопытных глаз.

Высокий воротник-стойка помогает прикрыть багрово-синюшную шею и следы от когтей мужа.

Длинные светлые волосы пришлось распустить по плечам, чтобы скрыть разорванные мочки. Лекарь, которого нанял Роб, влил в меня огромное количество своей магии, но практически ни с чем не смог справиться.

После спонтанного выброса магии я как губка впитывала любую энергию и пыталась не умереть. Разорванные мочки и ссадины на теле мой организм волновали слабо.

Складываю пальцы в замок и судорожно сжимаю. С такой силой, что пальцы краснеют, а суставы трещат.

— Вера, успокойся, — Роберт стягивает с шеи платок и повязывает его мне, скрывая то, что воротник скрыть не в силах. — Это стандартная процедура. У нас все козыри в руках.

— Ты не понимаешь, Эрик не отступит. Он сказал, что не отпустит меня, уничтожит. А если узнает, что я не пуста, то…

— Он не узнает. Никто не узнает, я обещаю. А теперь идём. Не сто́ит заставлять судью ждать.

Он распахивает передо мной дверцу кареты, спрыгивает на тротуар сам и подаёт мне руку, затянутую в перчатку.

Гул оживлённой улицы моментально стихает, а потом обрушивается на меня с новой силой.

— Госпожа ван Дерден!

— Леди Вероника! Всего пара слов!

— Как вы прокомментируете то, что произошло в полицейском участке?

Со всех сторон на меня обрушивается шквал вопросов и вспышки фиксирующих артефактов. Газетчики, как стервятники рвут мою семейную драму во все стороны и пытаюсь выпотрошить моё нутро.

— Без комментариев, — негромко, но чётко произносит Роб.

Он серьёзен и предельно собран. Тёмно-бордовые волосы стянуты в тугую косу, сквозь тонкую кожу перчатки он дарит мне своё тепло и поддержку.

Стараясь не обращать внимания на выкрики газетчиков, поднимаюсь по ступеням суда.

В зале на удивление малолюдно: секретарь, несколько членов палаты лордов, выступающих наблюдателями, свидетели и судейская коллегия.

— Заседание будет в закрытом режиме, — шепчет мне Роб, когда мы садимся.

Я осторожно оглядываюсь, с замиранием сердца разглядывая зал и страшась встретиться взглядом с яростными синими глазами мужа.

— Его не будет, — Роб сжимает моё запястье.

Не будет! Волна облегчения и жгучей благодарности прокатывается по телу. Не знаю, как Роберту это удалось, но это… замечательно.

Потому что смотреть на мужа я смогу. А в его присутствии вряд ли смогу дать связные показания.

— Заседание суда объявляется открытым, — поднимается со своего места секретарь, настраивает фиксирующие артефакты и кивает главному судье.

Болезненный процесс затягивается. Честно говоря, я рассчитывала на пару часов. Да, я ожидала неудобные вопросы. Но я не ожидала, что перед общественностью вывалят всё моё «грязное бельё».

Свидетели сменяют один другого: служащие военного министерства, главный архивариус, секретари, горничные из нашего с Эриком столичного дома и из высокогорного поместья — Роберт собрал всех.

И все они под присягой рассказывают жуткие вещи. Связь Эрика с Этерией длится не один день. Все эти люди, маги, драконы видели, как начинался их роман и ничего не сделали, ничего не сказали, не остановили Эрика, не предупредили меня.

Я гулко сглатываю, когда на трибуне в очередной раз меняется свидетель. Моя личная горничная из столичного дома, и она меняла шелковые простыни на нашей постели после того, как Эрик и Этерия…

О боги!

Я до боли, до побелевших пальчиков впиваюсь в длинный шерстяной подол.

— Потерпи, осталось немного, — шепчет Роберт, практически отрывая мои руки от многострадального подола. — Скоро всё закончится, и ты станешь свободной женщиной. Никакого монастыря…

Я с благодарностью ему улыбаюсь, глубоко вдыхаю и…

Дверь с грохотом распахивается.

Все лица обращаются ко входу.

Вздох удивления и благоговения разносится по залу.