Раздаётся стук в дверь.

Сначала тихий, но настойчивый, но чем дольше я тяну с ответом, тем стук становится всё громче и яростнее. Пока дверь не распахивается сама.

Я вскакиваю с места.

На пороге замирает Эрик. Ну конечно, кто же ещё⁈

В руках он держит поднос с дымящимися тарелками, чайником с ароматным чаем и свежим хлебом.

— Ты не имеешь права врываться сюда! — я резко поднимаюсь с кресла, обнимая руками свой округлившийся живот. — Я запрещаю тебе!

— Тебе нужно поесть, Ника, — спокойно говорит он, стряхивая на пол мои письма, и ставит поднос на стол. — Ты ничего не ела с самого трактира.

— Мне не нужна твоя забота! — мой голос дрожит от ярости. — Я требую, чтобы ты оставил меня в покое! Убирайтесь обратно в столицу! Женись или просто развлекайся с Этерией, мне всё равно! Просто не трогай меня. Никогда больше!

Эрик замирает напротив меня.

Его лицо каменеет, а в глубине тёмных глаз вспыхивает опасный, дикий огонёк драконьей ярости.

На секунду мне становится страшно. Я отшатываюсь.

А Эрик закрывает глаза, делает глубокий вдох и сжимает кулаки до хруста.

А когда он снова смотрит на меня, в его глазах отражается только низко нависшее серое небо и вселенская печаль.

— Я уже сказал тебе, что с Этерией покончено.

— Мне плевать, — нетерпеливо передёргиваю плечами.

— Не думаю, — отвечает он, но тут же переводит тему. — Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Император не просто так назначил меня твоим опекуном.

— Раз так, — я подхожу ближе, запрокидывая голову, чтобы посмотреть ему в лицо, — сделай кое-что для меня.

— И чего же ты хочешь? — его взгляд становится тёмным, опасным, с искрами давно угасшей страсти.

— Выбей для меня аудиенцию у императора Максимилиана! Я должна лично рассказать ему о Роберте, защитить честное имя мужа и вызволить его из Каростана! Сделай это, если действительно сожалеешь о том, что совершил!

В комнате повисает напряжённое молчание.

В первую секунду мне кажется, что Эрик не стерпит подобного. Вот сейчас он замахнётся и влепит мне пощёчину.

Но проходит минута, потом другая. А он всё также стоит передо мной, судорожно сжимая и разжимая кулаки.

В его бездонных, почти чёрных глазах пульсирует зрачок. Он то вытягивается в острый росчерк, то округляется, поглощая радужку.

Я вижу, как в его взгляде плещется едва сдерживаемая ярость, но есть в нём и что-то болезненно тоскливое, что-то беззащитное и нежное.

Генерал ван Дерден переводит взгляд на мой живот, затем снова смотрит мне прямо в глаза.

— Хорошо, — кивает он. Если бы не сжатые по побелевших костяшек кулаки, я бы сказала, что решение далось ему легко. — Я лично подам императору прошение об аудиенции для тебя. Более того, попытаюсь его уговорить принять тебя, и лично сопровожу во дворец.

— Эрик, — рвётся из меня вздох облегчения. Я и мечтать не могла, что он согласится.

— Но у меня есть одно условие, Ника, — драконий взгляд полыхает огнем.

Сердце сжимается в груди от нехороших предчувствий.

— Какое? — шепчу я.

— Как только мы узнаем о Роберте Поуле что-то определённое или, если это возможно, вернём его в Азурию, ты подашь на развод с ним. Добровольно и без фокусов.

Глава 46

— Ты слышишь себя? — я стараюсь держать себя в руках, но выходит откровенно плохо.

Да меня трясёт от его условий.

— Ты жалок, Эрик! — выкрикиваю я ему в лицо. Мой голос звенит от гнева. — Ты нисколько не изменился, ты всё такой же монстр, интриган и шантажист! Под стать своей любовнице!

— Всё сказала? — недобро щурится он.

— Нет! Не думай, что я боюсь тебя или позволю тебе сломать мою жизнь снова! Нет, не выйдет! Ты мне омерзителен! Я…

Я хочу выплеснуть на него всю свою боль, яд его измены, что разъедает мне душу уже полгода. Я хочу, чтобы он хоть чуть-чуть понял, какое ничтожество!

Хочу, чтобы он отстал от меня раз и навсегда.

Но не успеваю продолжить, как Эрик преодолевает разделяющее нас расстояние за одно мгновение. Его ладони сжимают мои плечи, рывком притягивая к горячему драконьему телу, и в следующую секунду его губы накрывают мои.

Внутри меня что-то взрывается, больно бьёт по напряжённым до предела нервам и осыпается пеплом на дно души.

Я поднимаю руки, упираюсь в его широкую грудь, но не могу оттолкнуть. Мне просто не хватает сил.

А Эрик продолжает меня целовать жадно, дико, с каким-то нечеловеческим исступлением.

Он целует меня так, словно все эти месяцы умирал без меня от жажды, сжимает в объятиях с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

Но самое страшное, что моё бедное, израненное его жестокостью и магией тело отзывается на его зов.

Но это невозможно!

По венам мгновенно расходится волнами жар.

Я сгораю в его руках, млею от знакомого, сводящего с ума горьковатого запаха пепла, пальцы сами тянутся к его плечам…

Осознание собственного падения отрезвляет. Что я делаю⁈ С кем⁈

Собираю в кучу мозги и последние силы.

Кусаю предателя за губу и тут же со всей дури бью неверного мужа кулаками в грудь.

С кончиков пальцев срываются крохотные искры магии, но и этого оказывается достаточно, чтобы оттолкнуть Эрика.

От неожиданности Эрик ослабляет хватку.

Я тут же отступаю на несколько шагов, прячусь за секретер, успев прихватить со столешницы нож для бумаг.

— Пошёл вон! — рычу яростно. — Эгоистичное чудовище! Я скорее сдохну в этой комнате, заваленная отказами императора в аудиенции, чем соглашусь на твои гнусные условия!

Эрик вытирает выступившую на губе кровь тыльной стороной ладони. На его лице не отражается ни гнева, ни ярости, ни обиды. Только ледяное спокойствие с лёгкой рябью интереса.

— Моё условие остаётся в силе, Ника, — произносит он предельно спокойно. — Мой наследник должен родиться в полной семье, где есть и отец, и мать, которые любят его. А ещё он будет носить мою фамилию и воспитываться в традициях ван Дерденов.

— Ты бредишь! — моя вытянутая рука с ножом для бумаг дрожит. — Я даже не знаю, что должно случиться, чтобы твои фантазии воплотились в реальность! Самое меньшее — это я должна потерять память! Навечно! Потому что, если она когда-то ко мне вернётся, я придушу тебя во сне своими руками!

— Не надо драматизировать, Ника, — морщится Эрик.

Я вижу, что разговор ему неприятен, но мне плевать! Пусть слушает и терпит, раз сам завёл его.

— О, никакой драмы! Только сухие факты. Ты изменил мне с моей же подругой, притащил её в наш дом, оставил меня развлекать своих гостей, пока сам… — у меня перехватывает дыхание от омерзительных воспоминаний. — Ты вывалялся в дерьме по уши, а теперь хочешь, чтобы я об этом забыла? Не выйдет! Император нас развёл. Я стала женой Роберта. Точка! Я не люблю тебя! Я тебя ненавижу! Мне нужен мой муж!

Эрик молчит, прожигая меня нечитаемым взглядом. А меня несёт.

— Это мой ребёнок! Мой и Роберта! Ты не имеешь к нему никакого отношения. Не ты ли называл меня пустой и бесталанной? Что, неужели тебе понадобилась твоя пустышка-жена назад? И о каких традициях ван Дерденов ты говоришь? Накидывать охранные чары на фамильные украшения? Выбрасывать неугодных жён из окон в пропасть? О, может, избивать их пряжками ремня? Не трудись! Мой сын обойдётся без этих замечательных традиций! Я уверена, у Роберта найдутся свои семейные традиции!

Я бью Эрика словами и вижу, что каждое моё слово попадает в цель. С каждой секундой мой бывший муж становится всё мрачнее.

А ты как думал, Эрик? На что ты надеялся?

— Я виноват перед тобой, Ника, — наконец, произносит он и делает шаг в мою сторону.

Я тут же поднимаю руку с ножом и качаю головой.

Взгляд бывшего мужа вспыхивает недовольством. Но ему приходится отступить.

— Я понимаю, что со стороны всё выглядит скверно. Но я докажу тебе, что всё было не так. И тогда ты обязательно меня простишь!