Она показывает фотографию женщины, которая больше похожа на отставную военную, чем на бывшую учительницу. Короткие седые волосы, суровое лицо.

Я вздрагиваю.

Она напоминает мою учительницу из младших классов, которая заставляла нас стоять в углу, если мы слишком громко шмыгали носом.

— Следующая, — говорю я.

Усмехнувшись, Зоя открывает вторую анкету.

— У этой опыта немного, но она вырастила троих детей. Предыдущую работу няней закончила, потому что ребенок пошел в школу. Вроде достаточно приятная, но никто из указанных рекомендателей мне не отвечает.

— Понятно, — бормочу я. — Сколько она проработала в предыдущей семье?

Зоя просматривает заметки.

— Около трех месяцев.

— И это весь ее опыт работы няней?

— Похоже на то, — кивает Зоя.

Я хмурюсь.

— Давай посмотрим третью.

Зоя открывает следующую анкету.

— У этой четыре года опыта работы няней. Все сведения о ней подтверждены, рекомендации отличные. В колледже она изучала дошкольное образование, а биография совершенно чистая — даже ни одного штрафа за превышение скорости. К тому же она может работать в любые необходимые часы, в отличие от двух других кандидаток, у которых время ограничено.

— Звучит идеально, — говорю я, наклоняясь ближе. — Можно посмотреть фотографию?

Зоя переключает изображение на экране, и передо мной появляется ослепительная женщина-бомба. Даже в консервативной одежде у нее огромная пышная грудь — за такую я бы, блядь, убила. Длинные густые волосы заплетены в косу, лицо идеально симметричное: тонко изогнутые брови, маленький нос, теплые золотисто-карие глаза и полные губы, растянутые в улыбке, обнажающей безупречно ровные белые зубы.

Ни за что на свете я не позволю этой женщине крутиться рядом с мужем моей сестры и трясти перед ним огромными сиськами.

Я хмурюсь.

— По-моему, учительница на пенсии подходит идеально.

— Правда? — спрашивает Зоя, склонив голову набок. — Ты уверена, что не позволяешь собственным предубеждениям повлиять на решение? Последняя кандидатка звучит безупречно.

Эта последняя кандидатка грациозно вплывет в жизнь Вадьки, пока он отчаянно нуждается в поддержке и совершенно беззащитен, а потом я и глазом моргнуть не успею, как он уже будет целовать ее в прачечной.

Ни за что, блядь.

Я качаю головой.

— Она ходячее искушение, Зоя.

Брови Зои взлетают вверх. Целую минуту она молча смотрит на меня, а потом наконец кивает.

— Что?

— Ничего, — загадочно отвечает она.

— Не просто так существует столько любовных романов о нянях и отцах-одиночках, Зоя.

Дедушка издает звук, похожий то ли на кашель, то ли на смех, но я не могу понять наверняка, потому что он спрятал лицо за чашкой кофе.

— Я позвоню ей и приглашу на собеседование, — говорю я. — Спасибо.

Мне немного совестно. Возможно, брюнетка Барби идеально подошла бы Луке.

Но подошла бы она своему работодателю?

Красавица вроде нее рядом с Вадькой…

Я с шумом выдыхаю и отворачиваюсь.

Неужели я ревную?

По-настоящему ревную?

Нет, это ведь не ревность?

…Или все-таки она?

С чего мне ревновать? Я просто пытаюсь его защитить — как сделала бы Мария.

Мы убираем документы, и я иду проверить маленького Луку. Он спокойно смотрит телевизор в просторной и уютной семейной гостиной.

— Эй, мы сейчас поедем за печеньем для бабушки, хорошо?

Лука кивает.

Он и раньше навещал мою маму, но Мария и Вадька следили, чтобы это случалось редко и обязательно под присмотром. Мама слишком непредсказуема. А в последние годы, по мере ухудшения ее состояния, визиты стали совсем короткими.

— А мне тоже можно взять что-нибудь поесть? — спрашивает он, улыбаясь мне.

— Я подумаю, — поддразниваю я, взъерошивая ему волосы. — Конечно, можно, милый. Я знаю, как ты любишь эту пекарню.

Я пристегиваю его в детском кресле, и мы отправляемся в небольшую поездку.

Пекарня Ани находится совсем недалеко. Когда мы приезжаем, там оказывается и ее муж Семен.

— Привет, ребята, — улыбается он.

Семен — человек интересный: молчаливый, отстраненный, преданный и всегда готовый защищать близких.

— Слышал, прошлой ночью у тебя на работе была небольшая суматоха.

— Есть хоть что-нибудь, о чем вы не узнаете?

Он качает головой, как всегда восприняв вопрос буквально.

— Нет.

— Это правда, — отзывается Аня из подсобки. — С ним нужно быть осторожнее. Он ничего не упускает.

Пожав плечами, Семен снова возвращается к ноутбуку за маленьким столиком в углу пекарни. Он занимает одно из самых высоких положений в семье Копыловых. С Вадькой они дружат, но не настолько близко, как Вадька с Рафаилом.

Аня выходит в зал, вытирая руки о фартук.

— Рут! Лука, — тепло приветствует она. — Какой приятный сюрприз. Давненько мне не удавалось угостить тебя печеньем.

Она широко улыбается ему.

— Что тебе дать?

Лука указывает на самое большое печенье в верхнем ряду, усыпанное кусочками шоколада. Аня начала печь такое по просьбе золовки. Хотя она специализируется на традиционной русской выпечке, один поднос всегда отведен под любимые американские сладости — печенье с кусочками шоколада, чизкейк и еще несколько популярных лакомств.

Она заворачивает печенье в вощеную бумагу и кладет в белый бумажный пакет.

— Получишь его после хорошего обеда, — с улыбкой говорит Аня.

— Я обещала маме привезти печенье, — тихо произношу я, не встречаясь с ней взглядом.

Не выношу жалости в глазах окружающих.

По какой-то нелепой причине из-за нее я чувствую себя хрупкой.

— Как твоя мама? — мягко спрашивает Аня, пока в пекарню входят еще несколько посетителей.

Семен молча занимает место за стойкой, выполняя заказы, разливая кофе и заваривая чай. Здесь уютно и тихо, в воздухе пахнет корицей и сахаром. Я глубоко вдыхаю знакомый аромат и только потом встречаюсь с Аней взглядом.

— Угасает, — отвечаю одним словом.

Одним словом, в котором заключена целая жизнь страданий.

Угасает — именно так, как предупреждали врачи.

— Мне очень жаль, — тихо говорит она. — Если я могу чем-то помочь, только скажи. Любой из нас. Ты же знаешь это, Рут.

Я не вышла замуж за одного из Копыловых, но все равно стала частью их семьи — просто потому, что ею была моя сестра.

— Спасибо, — с натянутой бодростью отвечаю я.

Мы немного болтаем о пустяках, но вскоре Лука начинает ерзать. Перед самым нашим уходом Семен повышает голос: — Рут, можно с тобой поговорить?

— Да, — отвечаю я, глядя на Луку.

Но Аня жестом подзывает его за стойку.

— Мне нужен сильный мужчина, чтобы помочь перенести вещи из подсобки, — мечтательно произносит она. — Не знаешь кого-нибудь подходящего?

— Я! — восклицает Лука, словно ему только что пришла в голову самая гениальная идея на свете.

Он вприпрыжку забегает за стойку вместе с Аней, и они оба скрываются из виду.

Семен обходит стойку, направляясь ко мне, и тихо запирает дверь, чтобы нам никто не помешал.

Так-так.

Сердце начинает колотиться немного быстрее.

— Ты говорила с Вадькой о том, что мы недавно выяснили?

Я качаю головой.

— Почти нет. Он сделал несколько намеков, но ничего подробно не объяснил. Мне следует что-то знать?

— Мы не уверены, что на работе ты в безопасности, — отвечает он. — Вадька расскажет больше, но я хотел спросить: ты ничего не видела и не слышала? Ничего подозрительного?

Я качаю головой и задумываюсь.

— Нет. А что именно нужно искать?

— Новых посетителей. Незаконную деятельность. Людей, которые задают тебе вопросы или пытаются создавать неприятности.

Я вспоминаю недавний вечер, когда ту женщину едва не опоили и мне пришлось вызвать вышибал. Но ничего особенно необычного в этом не было — подобное дерьмо происходит постоянно…

— Ничего странного, — говорю я. — Ничего по-настоящему тревожного.

— Если что-нибудь произойдет, сразу сообщи кому-то из нас, — кивает он. — Тому, кому больше доверяешь, — неважно. Мы передадим информацию остальным.