— Ты тут не сидишь сложа руки, — сказал Борис, кивнув в сторону моего строения. — Удачи. — добавил он коротко.

Игнат Рыжебород, поправлявший на спине свой круглый щит, обернулся и одарил меня своей широкой, дружелюбной ухмылкой.

— Эй, рыжий! Не скучай тут без нас! — крикнул он своим высоким голосом. — Да смотри, чтоб эта твоя кузница не рухнула! Хотя… — он оглядел прочные саманные стены, — вроде крепко стоит. Ладно, береги себя, парень!

Лев Зоркий, обычно сдержанный, лишь кивнул мне, его зелёные глаза скользнули по крыше, по окрестностям с привычной для охотника оценкой.

— Лес близко, — произнёс он тихо, но чётко. — Слышал про твои приключения от местных: будь внимателен и осторожен.

Я поблагодарил их всех: коротко, по-мужски, без лишних слов. Мы не были друзьями в полном смысле, но между нами возникла какая-то связь. Они видели, что я не просто мальчишка, а делаю что-то серьёзное, а я видел в них надёжных и опытных людей.

Затем их взгляды перешли на Катерину Быструю. Она стояла чуть в стороне, прислонившись к столбу забора, и смотрела на товарищей с лёгкой, понимающей усмешкой. Она всегда была скрытной и немногословной с чужими людьми: девушка уже была железного ранга, но в отличии от своих сопартийцев жетон не носила у всех на виду, да и не распространялась об этом, большинство других наемников до сих пор считали ее бронзовым рангом. Тем более, что сопровождение такого каравана считалось заданием бронзового уровня. Лишь её команда знала правду.

— Ну что, Кать, — хрипловато сказал Игнат, — отдохнёшь тут от дороги. Смотри, деревенских мальчишек не перепугай!

— Своих хлопот хватит, — парировала Катерина, но в её глазах не было обиды. — Вы там на дороге смотрите в оба. А то без моего глаза и чутья опять в какую-нибудь передрягу вляпаетесь.

Борис лишь молча кивнул ей, коротко, по-командирски. Прощание было таким же: без сантиментов, но с полным пониманием ситуации. Катя оставалась здесь на месяц по заданию, за хорошую плату от купца, и это было частью работы.

Команда взобралась на повозки. Последние взмахи рук, окрики вознице. Колёса скрипнули, лошади тронулись, и караван медленно пополз по высохшей грунтовой дороге, увозя в сумеречную дымку Василия, его товары, мои перстни и трёх авантюристов.

Я остался стоять во дворе. Рядом, в двух шагах, молча наблюдала за удаляющимся караваном Катерина. Воздух, ещё недавно наполненный голосами и стуком, теперь казался непривычно тихим. Остался лишь шелест листьев, далекий лай собаки и ровное, спокойное дыхание женщины-стража за моей спиной.

Период относительного спокойствия заканчивался. Теперь здесь, в Зорене, помимо моих экспериментов и стройки, появлялся новый фактор — охрана. И это говорило о том, что мои дела вышли уже на такой уровень, когда они привлекают не только покупателей, но и… чужое, возможно, враждебное внимание. Месяц под присмотром Кати был лишь временной мерой. Нужно было думать о более постоянной безопасности, о прикрытии, о том, как сделать так, чтобы золотой ручеёк не превратился для меня и моих близких в поток беды.

Я повернулся и пошёл к своей кузне. На завтра был запланирован её торжественный запуск. А Катерина, отойдя от забора, неспешно последовала за мной, её тень скользила по земле длинной и чёткой, как лезвие кинжала.

Поздний вечер спустился на Зорень как мокрая тряпка — серый, вязкий, без единого просвета, сверху нагнетались тучи. Караван удачно выехал, еще чуть-чуть и от дождя бы грунтовые дороги сильно размазало. Тем временем, в лесу у края деревни трое сидели на корточках под раскидистой елью, укрытые от чужих глаз стволами и сумерками.

Игла (так звали их лидера, прозвище) перебирал в руках тонкий стилет, отполированный до зеркального блеска. Он — невысокий жилистый мужчина, с лицом как у голодной ласки, волосы цвета сухой глины собраны на затылке в хвост. Глаза узкие, карие, постоянно щурятся: привычка тех, кто высматривает цели в темноте. Бронзовый ранг: в Ржавых Ключах его знали, как мастера тихих убийств. Заказ выполнен — клиент мёртв, никаких следов. На шее под воротником видна татуировка — скрученная петля из шипов.

Рядом с ним Тишина — женщина лет тридцати с лишним, в потёртой кожаной куртке и капюшоне, скрывающем половину лица. Светлые волосы коротко острижены под мальчика. Лицо невзрачное, прямо-таки забываемое: такое встретишь и через минуту не вспомнишь. Но руки… руки цепкие, с длинными пальцами. На поясе два кинжала и связка стеклянных пузырьков — яды, снотворные, парализаторы. Бронзовый ранг. Специализация: отравления, диверсии, бесшумное проникновение. В Аргонисе её никто никогда не видел дважды: каждый раз новое лицо, новая походка. Не стоит заблуждаться на её счет: второй ранг у нее лишь потому, что она крайне редко выполняет официальные задания гильдии. Впрочем, как и все находящиеся рядом с ней личности.

Третий — Крот. Он сидел чуть поодаль, спиной к стволу. Массивный, широкоплечий, в грубой холщовой рубахе под затёртым кожаным доспехом. Не имел ранга, так как не был зарегистрирован в официальной гильдии авантюристов. Лицо мясистое, нос дважды ломанный, подбородок квадратный. Глаза маленькие, свинячьи, но смышлёные. Руки как лопаты — привычные к грязной работе. На спине короткий меч и топорик. Крот не был тонким специалистом — он ломал двери, держал пленников, пугал семьи. Грубая сила там, где Игла и Тишина предпочитали чистоту.

Игла вертел стилет между пальцами и смотрел на огоньки в окнах Зорени.

— Деревня как деревня, — пробормотал он. — Дыра в заднице мира.

Тишина кивнула, не отрывая взгляда от крайнего дома: того, где жили Громовы.

— Караван ушёл час назад. Каменев с командой на западе уже. Женщина-авантюрист в доме осталась — Катерина Быстрая. Бронзовый ранг, короткие клинки. Наша с тобой коллега, Игла — Голос у Тишины был ровный, без эмоций. Словно зачитывала отчёт.

Крот хмыкнул.

— Одна баба с ножами. — Он похлопал себя по бедру, где болтался кожаный мешочек. — Два глотка, подмешанного в кружку — и спит до утра. Её даже держать не придётся.

Игла прищурился.

— Проблема не в ней. Проблема в пацане.

Он сплюнул на мёрзлую землю.

— Двенадцать лет. Двенадцать, мать его. И что, мы правда верим, что он сам делает эти перстни? Чародей? Рунный кузнец? В этой дыре?

Тишина качнула головой.

— Не верю, но перстни настоящие. Василий продал на аукционе первую партию за двадцать золотых. Вторую — по пять золотых штука, спрос и не думает падать растёт. Кто-то делает их, и, возможно, делает здесь.

— Вот именно, — Игла ткнул стилетом в сторону дома Громовых. — Кто-то. Может, в деревне кто-то сидит: старый мастер, маг отшельник. А мальчишка — просто посредник или фасад. Василий мог подставить его, чтобы истинный кузнец был в тени или малой помощник кузнеца, его подмастерье…

Крот почесал затылок.

— Или в доме схрон: запасы готовых колец. Кто-то привозит сюда, они передают.

— Неважно, — Игла убрал стилет в ножны на предплечье. — Мы узнаем. Сегодня ночью.

Он посмотрел на Тишину.

— План простой. Ты — снотворное Катерине, прояви женскую солидарность. Смешаешь с чем-нибудь, что они едят, или в кружку капнешь пару капель, как там ты делаешь это обычно, тебе решать.

Тишина кивнула.

— Нужно попасть в дом. Окно? Дверь?

— Дверь, — Игла усмехнулся. — Постучимся вежливо: скажем, что караванщики, отстали от Василия, просим ночлега или еще какую бредятину: путешественники. Деревенские доверчивые: впустят.

Крот хмыкнул одобрительно.

— А дальше?

— Дальше, — Игла встал, отряхнул штаны от хвои, — дальше мы поговорим с мальчишкой: тихо, без крови, если получится. Семья рядом — отец, мать, девчонка. Покажем им нож у горла матери — пацан расскажет всё: откуда кольца, кто мастер, где тайник. Всё.

Тишина взглянула на него.

— А если он правда сам делает?

Игла усмехнулся: тонко, как лезвие.

— Не говори ерунды, но, если случится чудо, тогда мы узнаем, как и заберём его: живого, целого. Заказчик в Аргонисе заплатит за мастера больше, чем за десяток колец.