— За принцем стоит проследить, — сказала она. — Хотя бы за тем, когда и как часто он будет покидать экспресс и за его перемещениями по городу.

— Это рискованно. К тому же его всегда сопровождает камердинер — по слухам, существо военного назначения с поддельным паспортом.

— Но так я смогу сразу же вывести людей из Таулана, если они подберутся слишком близко.

— Тоже верно, однако необученного шпиона вад-принц или его псина легко вычислят.

— Я отправлю этого, из Сай Ашерон, — процедила Фиалковская. — Пусть принесет хоть какую-то пользу, кроме вреда.

[1] С учетом межпланетной разницы во времени; даты прибытия указываются по местному времени планеты, поэтому «Бриарей» покинул Альмонзею 5 июля, а в Таулан прибыл 10 июня

[2] Той — в султанате герб знатных семей, надпись на древнем фахти на поле геральдического цвета. У правящего клана Аль-Джайлим — золото на зеленом

11 июня 214 года NPrE

Трель будильника безжалостно вырвала Тедди из блаженного забытья. Звонок, который еще пару дней назад казался ему мелодичным, вкручивался в его череп, как дрель. Росс глухо застонал. Боль начиналась в ступнях и поднималась к голове, усиливаясь с каждым сантиметром набранной высоты.

Он с трудом открыл один глаз, нашарил на тумбочке телефон и с пятой-шестой попытки отключил будильник. На экране еще что-то светилось. Росс собрал силу воли в кулак, сосредоточился на надписи и прочел: «Интервью, Бассам ибн-Сабри, вагон-ресторан, 11.06, 15.00».

— Черт, — просипел Тедди, уронил телефон на подушку и зарылся в нее лицом. Голова трещала, во рту было нагажено, как в помойке в гетто, желудок скручивало узлом, руки и ноги дрожали, хотя Росс лежал и старался не шевелиться. Смутные воспоминания о вчерашнем обрывались на оргазме в туалете в компании шикарной чернокожей красотки. Дальше все было покрыто мраком — но как-то он все же сумел добраться до купе и даже заползти в кровать?

«Это же мое купе?» — странная мысль шевельнулась в измученном мозге. Телефон настойчиво жужжал рядом. Тедди рискнул оторвать голову от подушки и уставился на экран.

«Тедди, вы проснулись?» — гласило первое сообщение.

«Если вы не узнаете обстановку, то не беспокойтесь — это мое купе», — доверительно уведомляло второе.

«Можете воспользоваться душем, мылом и лекарствами», — с заботой сообщало третье.

«Не знаю, как вы добрались до моего купе вчера, я нашел вас спящим у порога», — докладывало четвертое, и наконец пятое встревоженно вопрошало:

«Тедди, вы живы?»

Насчет последнего Росс был не очень уверен. Он приподнялся на локте и осмотрелся. Купе было маленьким, но уютным — с кроватью в алькове, небольшой гостиной и крошечной кухней. Слева виднелась дверь в ванную, на диване справа лежал большой мягкий плед. На столике перед диваном — пульт от панели и вазочка с медовым печеньем. С некоторыми усилиями Росс вспомнил, что так выглядело купе Пола Агилара, шеф-кондитера экспресса.

Пол Агилар раздел своего незваного гостя, сложил его одежду у спинки кровати, а уходя на работу утром (сейчас ведь утро, да?), оставил на тумбочке графин с водой, обезболивающее, противопохмельную микстуру и капсулы для желудка. Росс мужественно решил принять все сразу, но едва он протянул руку к графину, как желудок наконец взбунтовался. С мучительным стоном Тедди скатился с кровати и бросился в ванную.

Как ни странно, но продолжительный приступ рвоты и получасовой душ привели Росса в сравнительно живое состояние. До кровати он добрел, все еще пошатываясь, но руки уже тряслись не так сильно, и он сумел без потерь выпить все таблетки и микстуру. Телефон снова зажужжал, переполненный новой порцией сообщений от Пола:

«В холодильнике коктейль „Тяжелое утро“ — примите его после таблеток».

«Попейте бульон — я сварил его утром и оставил в чашке около холодильника».

«Если вас стошнило на пол или на кровать — вызовите робота-уборщика и медсестру».

«И позвоните мне, черт подери!»

Росс завернулся в халат Агилара и дошел до холодильника, держась за стенку. Коктейль «Тяжелое утро» выглядел угрожающе, а пахло от него того хуже. Журналист зажмурился, глубоко вздохнул и одним махом опорожнил стакан. Следующая минута стала худшей в его жизни — Тедди даже на миг показалось, что она будет последней — но потом ему вдруг полегчало. При чем настолько, что бульон он уже выпил с некоторым аппетитом и даже решился взять одно печенье из вазочки.

Пол все еще покачивался под ногами, так что Росс вернулся в постель и набрал номер кондитера. Спустя полдюжины гудков, от которых у Тедди чуть череп не треснул, в трубке раздалось обеспокоенное «Алло?»

— Пол, — каркнул журналист и сразу понял, что попытка заговорить была ошибкой.

— А, так вы все же выжили, — с заметным облегчением сказал Агилар. — Ну и как ощущения?

— Спасибо, — просипел Тедди. — За таблетки, коктейль и вообще.

— Судя по голосу, вы все еще одной ногой в могиле.

— Я… — журналист закашлялся и приложился к графину с водой. — Боже, сушняк просто адский, а ведь мне еще сегодня работать!

— Вы собираетесь работать? Каким это образом, хотел бы я знать?

— Ну, сила воли и все такое. Хотя, может, я навещу медвагон.

— Лучше отлежитесь. Там сегодня таких, как вы, сотни.

— Я не могу. У меня интервью в три, с очень важным хреном, который рулит в султанате половиной стакно… стнако… станкосра…

— И как же вы его проведете? Вы хоть знаете, как выглядели вчера ночью? Уверен, что к утру лучше не стало.

— Хуже всего то, — уныло сказал Тедди, опустошив графин, — что этот хрен — друг нашей семьи и партнер моего папаши по куче контрактов. А у меня не так чтоб много заказов на статьи после того, как меня вышибли из «Стандарт Либерти».

— Ну, ну, кто из нас не напивался в молодости перед важной встречей? — подбодрил его кондитер и рявкнул: — В смысле, почти нет рома⁈ Если отдали наш запас в отделение баров, то идите и потребуйте вернуть все с процентами!

— Извините, — смущенно сказал Росс. — Я не хотел к вам вламываться. Сам не знаю, как так вышло. Вы хотя бы немного отдохнули? Как у вас там после вчерашнего?

— У меня кондитерский цех, так что нам — и даже мне — удалось поспать несколько часов. Сотрудники баров и закусочного цеха вообще не ложились.

— Вам хотя бы оплатят сверхурочные?

— Лучше — нам дадут выходной. Завтра.

— Невероятная щедрость, — пробормотал Тедди. — Может, вам даже разрешат выйти из поезда и погулять по Таулану?

— Да, было бы неплохо.

— Здесь интересные воздушные экскурсии.

— Я бы не рекомендовал вам воздушные экскурсии так скоро.

— Наверное, вы правы, — вздохнул Росс. — Тем более, что статья сама себя не напишет.

— Пай-мальчик, — голос кондитера налился праведным гневом: — Если вы еще раз отдадите без моего разрешения запас замороженного фруктового пюре в бары…

— Не буду мешать, — с улыбкой сказал журналист. Ему еще предстоял нелегкий путь в медвагон, чтобы приятель отца не принял его за несвежий труп.

Фонтейн пил утренний кофе, листал досье вад-принца АльНилама и постепенно закипал от возмущения. За годы службы он привык к тому, что некоторые всегда равнее, но его высочество ухитрился выделиться даже среди своей родни.

Необъяснимые пробелы начинались с первой же страницы — все поля, где должны быть записи о полном фахтийском имени, у вад-принца были пусты, за исключением двух. В строке «Насаб» значилось имя его отца, султана Сайида ибн-Фахада, а в строке «Нисба» — «АльНилам». Ни личного имени, ни вереницы остальных поименований, как у его братьев и сестер, ни даже указания на клан Аль Джайлим — ничего.

«Может, он приемный?» — Акс перелистнул досье на вкладку «Записи о рождении». Все поля были пустыми, кроме пола и года рождения — 178 г. NPrE. Принцу было тридцать шесть — и это все, что должны знать о нем официальные органы. Отсутствовали даже месяц и дата, а в строке «Пол» Акс увидел запись «Оно» и долго размышлял о том, что это может значить.