Глава 7

18 июня 214 года NPrE

Анна Дмитриевна сидела над планшетом, упираясь подбородком в сцепленные пальцы, и молча смотрела на доклад Акса. Молчание начальницы затягивалось, и Фонтейн уже стал нервничать. Вместе с ним вердикта со стороны высшей силы ждали Фан и Ави Флейшман.

— Вы хотите, — наконец сказала Лаврова, — чтобы я рискнула жизнями членов моего экипажа в операции, которая не имеет прямого отношения к безопасности моих пассажиров.

— Да, мадам, — со вздохом признала майор. — Но я все-таки надеюсь на ваше согласие. Если вы позволите, то сегодня вечером мы возьмем террористов — или увидим пустое логово, и тогда ваши солдаты ничем не рискуют. К тому же название вашего экспресса уже второй раз всплывает в связи с этой террористической ячейкой, и меня это настораживает.

— Меня тоже, — Анна Дмитриевна повернулась к Аксу, и тот невольно сглотнул и машинально вытянулся по стойке смирно. — Вы уверены, что выявили всех пособников Авилеса в экспрессе в прошлый раз?

— Уверен, мадам. Но мы можем провести новую проверку. В конце концов, на борт уже поднялись новые пассажиры.

— Среди которых есть вад-принц АльНилам, о реальных целях которого мы ничего не знаем, — суховато заметила Лаврова. — Либо, — добавила она, в упор глядя на Фан, — нам о них не сообщают.

— Если позволите, мадам, — кашлянул Флейшман, — два слова о его высочестве.

— Да, Ави, слушаю.

— Я навел некоторые справки среди моих бывших коллег, и многое вызывало у меня беспокойство. Разумеется, все эти сведения мне сообщили только устно, без подтверждений, и я не могу назвать имена информаторов, но…

— Но? — процедила начальница поезда.

— Я бы не доверял ничему, что говорит вад-принц. О нем почти ничего не известно, кроме того, что в юности с ним приключилась какая-то странная история, подробностей которой никто не знает, но он как будто провел год или полтора в тюрьме по приказу отца. Некоторые говорят, что в психиатрической клинике, но этому я позволю себе не верить. Его деятельность исключает любую, гм, психическую нестабильность. Там, где появляется АльНилам, очень часто происходят различные фатальные случаи с врагами Эр-Руммала и лично его величества султана. Если усматривать тут определенную закономерность, то принц — один из самых эффективных агентов султаната.

— Личный спецагент для устранения неугодных, — угрюмо сказал Фонтейн. Так он и думал…

— Вад-принц мог не сказать вам ни слова правды, — продолжал Флейшман. — Никто не знает, в чем заключаются его миссии — все задания ему дает только его отец. АльНилам будет говорить вам все, что угодно, чтобы использовать вас в своих интересах.

— Но если это так, — встревожилась Фан, — то мне тем более надо спешить. Кто знает, что намерен сделать этот принц на самом деле. К тому же, пока он в поезде, ваши пассажиры и даже экипаж отнюдь не в безопасности.

— Я не думаю, что даже существу под силу в одиночку истребить пять с лишним тысяч пассажиров и полторы тысячи членов экипажа, — холодно сказала Лаврова. — И тем более не думаю, что принц станет этим заниматься.

— Но он может подвергнуть опасности пассажиров ради успеха своей миссии, мадам, — вмешался Акс. — Например, решит заманить террористов сюда.

— Это очень странное предположение, и я не могу представить, зачем бы вад-принцу это понадобилось. Потому я считаю, что нужно не пороть горячку, а обдумать все, что нам известно. Благодарю, Ави. Полиция поделилась какими-либо новыми сведениями по сгоревшей машине?

— Пока нет, мадам. Но этих сведений в любом случае будет немного. Отпечатки пальцев, волосы, частицы кожи, брызги слюны — все уничтожено.

Анна Дмитриевна задумчиво побарабанила пальцами по столу, коснулась дужки очков и некоторое время просматривала в них какие-то файлы, а потом пробормотала:

— В общем-то, Авилес представляет угрозу для пассажира… всего для одного, для Теодора Росса, и, может быть, для члена экипажа, шеф-кондитера Агилара.

Фан нетерпеливо заерзала в кресле, и Лаврова снова взглянула на нее, с усмешкой заметив:

— Я тоже не могу распоряжаться силами СБ как мне в голову взбредет. Должна быть весомая причина для операции за пределами экспресса.

— Вы оказываете содействие в поимке террористов, не подвергая опасности пассажиров, — быстро сказала Фан. — В конце концов, мы все работаем в одной упряжке, верно?

— На одного хозяина, — негромко добавила Лаврова. — Ладно, допустим, я соглашусь с вашими доводами. Но после операции я намерена обсудить это с вашим руководством.

— С моим руководством? — запнулась Фан. — А с кем именно?

— С Еленой Павлидис, — сказала Анна Дмитриевна. Акс поперхнулся, Ави с нескрываемым восхищением посмотрел на начальницу. Это имя люди и существа, знающие, кто такая Павлидис, старались не произносить, а желающих встретиться с ней добровольно тем более было немного.

— Но зачем⁈ — воскликнула Фан.

— Чтобы обсудить вопросы внутрикорпоративного взаимодействия, — невозмутимо ответила Лаврова. — Если вы устроите нашу встречу, то я позволю вам использовать в операции мою СБ.

— Хорошо, — сдалась майор. — Я доложу начальству и постараюсь это организовать.

— Тогда займитесь делом, — Анна Дмитриевна кивнула Аксу. — Моя СБ в вашем распоряжении ровно на сутки, начиная с этой минуты.

Тедди вышел из ресторана, кипя от ярости. О, конечно, Феликс Ривера был безупречно вежлив с младшим и самым никчемным сыном Бернарда Росса. Старый стрим-десантник не позволил себе ни единого оскорбительного слова, но весь его вид красноречиво говорил о том, что в гробу он видел желание Теодора Росса жить своей жизнью, без контроля папочки.

«Журналистское расследование?» — холодно уточнил Ривера, когда Тедди попытался ему объяснить, чем занимался в Альмонзее и что делает в поезде. Всего в двух словах Ривера выразил столько презрения, что Росс взбурлил и до сих пор не мог успокоиться.

…хотя, наверное, не стоило кричать на главу отцовской СБ прямо в ресторане…

«Я более чем уважаю ваше право на собственную жизнь, — невозмутимо ответил тот на гневную тираду Тедди, — но вы прекрасно знаете, почему мистер Росс так обеспокоен вашей безопасностью. Он никогда и ничего не запрещал ни вам, ни вашу брату и сестрам. Единственное, о чем он просит — это сохранить вашу жизнь и здоровье».

Это все было правдой, и потому злило Тедди еще больше. Он не нашел ничего лучше, чем швырнуть на стол салфетку и выскочить из вип-кабинки, хлопнув дверью.

Странно, но Ривера не пошел за ним, хотя Россу казалось, будто пронизывающий взгляд старика преследует его от кабинки до дверей. Журналист мазнул пальцем по сканеру, чтобы расплатиться, вышел из ресторана, обошел троих бесстрастных телохранителей, которые замерли у порога, как статуи, и стремительно зашагал к лифту. Удивительно, как это никто из них не направился следом за ним — хотя, горестно подумал Тедди, наверняка старик приставил к нему скрытую слежку.

«Шагу нельзя сделать самому, чтобы не напороться на няньку!» — в ярости подумал журналист. Ривера следил за ним с самой Альмонзеи! Может, вообще планировал его похитить и утащить в «безопасное место»! На какую-нибудь отцовскую виллу за тремя силовыми периметрами и окруженную маленькой армией!

Впрочем, Росс знал, в чем причина отцовского бзика насчет безопасности. Она называлась Ванесса Ирвинг, и отец до сих пор не мог забыть… хотя какого черта, прошло уже сорок лет! Какое отношение он имеет к первой жене отца, которая умерла у него на руках после террористической атаки на Лаймон-центр⁈

Неожиданно Тедди ощутил укол стыда, но тут же постарался заглушить это чувство. За сорок лет можно было немного прийти в себя, а не держать в кабинете полсотни портретов покойницы при наличии живой и здоровой жены!

Хотя в глубине души Тедди всегда казалось, что отец никогда не любил его мать и женился на ней только потому, что она была красоткой-фотомоделью, и звали ее Ванессой — редкое имя и тогда, и сейчас…