— Ход? — недоверчиво спросила Фан. Принц кивнул. — Как вы узнали?

— Эхолокационные устройства в комбезе, — АльНилам передал кейс якзану и пробежался пальцами по панели и стене вокруг. — Ага, — он нажал на стену несколько раз, и панель со слабым скрипом уехала в пол.

— Сержант Ндиай, — сказал Фонтейн, вглядываясь в теряющийся в темноте коридор, достаточно широкий и высокий, чтобы проехать по нему на гравибайке. — Пришлите сюда десяток солдат.

Вскоре они уже шли по тайному ходу, тщательно проверяя его на предмет ловушек, бомб и растяжек. Но террористы, очевидно, слишком торопились покинуть станцию, так что до самого выхода солдаты Акса ничего не нашли. Тоннель, кстати, оказался не таким уж и длинным — Фонтейн думал, что он протянется чуть ли не до ближайшей грузовой станции, однако, когда в землю ушла вторая панель, они все оказались у опушки леса. Принц вышел из тоннеля следом за Аксом, осмотрелся и с досадой сказал:

— Вот и все, след потерян.

Вокруг колыхались высокие темно-вишневые травы. Террористы на гравибайках проскользнули над ними, не оставив ни единого следа. Скорее всего, они укрылись в густом лесу, где вокруг стволов деревьев стелился сероватый азратский туман.

— Я вызову скан-дроны, — сказала Фан. — Прочешем местность вдоль и поперек. Далеко им не уйти.

— Авилес не виден на камерах наблюдения и средствах слежения, — напомнил ей Акс.

— Авилес не виден, зато остальные видны. Или ты думаешь, что он может как-то распространить эту невидимость на других? — нахмурилась майор.

— Кто ж его знает, на что он способен.

«Я спрошу у Агилара», — мысленно добавил Аксель.

«Отлично. Заодно поинтересуйся у него, почему это он не увидел своим замечательным дополнительным оборудованием, что в станции был скрытый подъемник, опускающийся прямо в бомбоубежище».

«Он и тоннель нечетко видел, — возразил Фонтейн. — Не думаю, что он стал бы скрывать от нас информацию. На этот подъемник террористы могли затащить Росса, над которым Агилар трясется, как курица над яйцом».

«Тоже верно», — вздохнула Фан и обернулась к принцу:

— Я организую для вас передачу всех данных со скан-дронов. Как только засечем террористов — выдвинемся на перехват.

19 июля 214 года NPrE

«Дискредитация», — думал Фонтейн. Почему-то эта мысль не давала ему покоя, хотя Корпорацию пытались облить грязью тысячи раз. Если бы спецслужбы «МТ» реагировали на все статейки, которые кропают журналисты вроде Росса, то Фан только тем и занималась бы, что душила свободу слова.

Но сейчас речь шла не о выдумках слабоумных работников прессы. По какой-то причине султан Эр-Руммала отправил за украденными эмбрионами не просто агента Эль Шадияр, а ни много ни мало — вад-принца, собственного сына. Неужели его величество так обеспокоен судьбой десятка обычных рекомбинированных эмбрионов, до которых никому нет дела, кроме их родителей? Личных агентов не посылают для выполнения задачи, с которой успешно справился бы любой из Эль Шадияр, и чем дальше, тем больше Фонтейн убеждался в том, что эмбрионы тут вообще не главное.

«Может, эта женщина, Мария, украла что-то еще? То, что может действительно пошатнуть Корпорацию?» — в то, что одна террористка сможет обвалить «МТ» так же, как в свое время рухнула «Арс Механа», Акс не верил. Но что, если, например, правда о Сай Ашерон выйдет наружу?

«Хотя знаю ли я хоть каплю правды о Сай Ашерон?» — размышлял Акс, надевая белую форменную рубашку. «МТ» не держала Сай Ашерон в клетках в тайных лабораториях — нет никакого смысла вкладывать столько средств в создание эксклюзивных существ, а потом запирать их в подвале. Корпорация даже не пресекала самые невероятные слухи, которые ходили об этих существах. Может, это было одно из орудий устрашения — как стрим-десант, который специально при рекомбинации наделяли звероподобной внешностью.

«Противник должен жидко сраться от одного вашего вида», — любил повторять сержант из учебки; и глядя на себя в зеркало, Фонтейн не мог с ним поспорить. Он отрастил аккуратную бородку и усы, но удрученно отметил, что приятнее от этого его рожа не стала.

Аксель накинул китель, вышел из купе и спустился в рабочий кабинет. В такую рань даже диспетчера еще не было на рабочем месте. Оно и к лучшему — им всем нужно было обсудить такие вещи, о которых лучше не говорить вслух. Последнее, чего хотела Анна Дмитриевна — чтобы все узнали, что террористы захватили пассажиров поезда. Власти Азрата не желали, чтобы куда-нибудь просочились слухи о феерическим провале местных спецслужб, под носом у которых огромная террористическая группировка разгуливала по Таулану, как у себя дома. Эль Шадияр и вад-принц тряслись над своей секретностью, Фан — над своей…

Да еще и Феликс Ривера изъявил желание поговорить с Фонтейном сегодня с утра. Но тут все ясно — экс-десантник пекся о безопасности юного Росса, и Акс уже стал надеяться, что Ривера заберет эту обузу домой, желательно вместе с Агиларом. Он хотел сосредоточиться на этом (а еще, черт возьми, наконец подумать о поимке дилера с гайшаном, будь он проклят, другого времени, что ли, не мог найти⁈) — но мысли, словно по кругу, вернулись к тому же вопросу — что еще, кроме эмбрионов, украли террористы в султанате?

«Нечто более опасное, чем использование биомеханоидов для создания Сай Ашерон», — неожиданно подумал Акс. Но тогда почему в погоню за ворами не отправились агенты «МТ»? Или украденное так компрометирует и Корпорацию, и султанат, что даже агентам службы дознания «МТ» нельзя и на метр приближаться к этой тайне? Может, это доказательства некоей связи, порочащей «МТ» и Эр-Руммал — еще более порочащей, чем нарушение первых статей Конвенции? Впрочем, что мешает Корпорации нарушить еще десяток-другой статей, раз уж она взялась за это дело?

«Если „МТ“ действительно нарушает закон, то защищать ее — значит покрывать преступления», — Акс тяжело оперся кулаками на рабочий стол; он жалобно скрипнул и накренился. Неужели для «МТ» пришло время ошибок, которые сделала «Арс Механа»?

Фонтейн никогда не сомневался в Корпорации — вот он, огромный, сильный, здоровый мужчина, угрюмо глядящий на свое отражение в полированной поверхности стола. А мог бы родиться жалким обрубком человека — синдром Фудзивара, который значился в его медкарте, приводил к тому, что у новорожденного не было рук и ног. И что за существование ждало бы его, если бы не ранняя диагностика в перинатальном центре «МТ» и не рекомбинация ДНК?

За все хорошее надо платить — и он всегда презирал тех, кто хотел получить что-то важное бесплатно или неблагодарно вопил, когда требовалось расплатиться за подаренную нормальную жизнь. Его, Акса, сделали стрим-десантником, и двадцать два года он провел на службе, дошел до капитана, но когда в сорок лет он решил, что не будет продлевать обязательный контракт — никто и слова ему не сказал. Существа — не рабы, а «МТ» — не рабовладелец. Ведь так?

Но тогда почему не отключают их клейма — тех, кто ушел со службы? Почему «МТ» продолжает за ними следить и сохраняет за собой право призвать любое существо к выполнению долга — перед человечеством и во имя всеобщего блага?

Звонок в дверь отвлек его от мыслей, которые вели в опасном направлении. Поскольку диспетчера еще не было, то Акс сам открыл Феликсу Ривере и впустил героя осады Галаада-4 в свой кабинет.

— Доброе утро, сэр, — сказал шеф охраны Россов. — Надеюсь, мой визит потревожил вас не слишком рано?

— Нет, все в порядке. Хотите кофе?

— Спасибо, не откажусь, — Ривера осмотрел мебель, счел любимое кресло Акса самым прочным и аккуратно опустился на сиденье. — Мне бы хотелось обсудить вопрос безопасности мистера Росса.

— Конечно.

— Полагаю, что пока вы и майор Фан не нашли всех террористов, вывозить мистера Росса с Азрата — не самое разумное решение. Наиболее безопасным местом мне представляется ваш экспресс.