— На какие даты ты взял нам билеты?

— На одиннадцатое число с открытой датой окончания поездки. Кроме того, Павлидис обещала сообщить, если билет Надежды Яневич будет реализован. Пока что он значится только как купленный.

— Посадка пассажиров начнется завтра, — АльНилам принялся перебирать струны, наигрывая любимую рок-балладу «Прыжок в пустоту». — Но что-то мне подсказывает, что мадам Яневич, она же Фиалковская, на поезд не сядет.

— Почему? — Мурад скормил растению еще одно крылышко.

— Полагаю, она уже в курсе, что вторая группа террористов провалила задание и была полностью ликвидирована. Если, конечно, отчет, который прислала Павлидис, не врет.

— Но тогда мы потеряем след Фиалковской, архива и эмбрионов, — встревожился Ан-Файяз. — Ваш отец… будет не очень доволен.

Ирфан склонил голову и провел пальцами по струнам; чантра издала тоскливый, подвывающий звук. Листья Нунура судорожно дернулись.

— Другого варианта у нас нет, — сказал вад-принц. — Сядем на поезд. Пока он будет стоять в Таулане, а это неделя или около того, выясним, прибыла ли сюда Фиалковская. Если нет, то вернемся на Тар Мариат и начнем сначала.

Он отложил чантру, взял планшет и принялся листать отчет службы дознания «МТ» по делу Гектора Авилеса. Мурад пристально смотрел на своего принца — он покусывал то губу, то палец, плечи были напряжены, глаза опущены.

— Вы бы не хотели, чтобы Фиалковскую нашли? — спросил якзан.

— С чего ты взял?

— Если у нее остался архив с компрометирующими материалами, то рано или поздно террористы его опубликуют.

Вад-принц вскинул на него вспыхнувший взгляд. Это то, что он пытался сделать двадцать лет назад. Но тогда ему не повезло, а Мурад не сумел его защитить.

— Это только наши предположения — что и у кого осталось, — процедил Ирфан. — Может, террористы разделили добычу по трем-четырем группам. Вряд ли Фиалковской достались заложники, но у нее может быть только кейс с эмбрионами. Это вполне логично и согласуется с тем, что указано в отчете.

— Для публикации архива достаточно доступа в сеть и нажатия одной кнопки.

— Я не хочу это обсуждать, — резко сказал Ирфан. — В отчете сказано, что Авилес и его группировка ограбили завод по производству материалов для рекомбинации ДНК. Они пытались утащить техкарты с инструкциями по изготовлению состава для стабилизации результата, но с этим им не повезло. Вынести удалось только образец самого состава — контейнер весом около килограмма. Его так и не нашли.

Вад-принц отбросил планшет, вскочил и забегал по гостиной. Нунур недовольно зашелестел и протянул листья к Мураду. Якзан торопливо сунул флорофауне еще кусок курицы.

— У нас есть часть паззла, но только одна! — воскликнул Ирфан. — Авилес должен был сесть на поезд в Альмонзее, пронести с собой контейнер и в Таулане встретиться с Фиалковской, у которой кейс с эмбрионами — рекомбинированными и нет. Если бы группировке Авилеса удалось украсть еще и техкарты, то получилась бы идеальная комбинация для продажи конкурентам «МТ». Энрике Сальваторе, который заварил всю эту кашу, мог бы сказочно обогатиться, устроив аукцион!

АльНилам перестал метаться по комнате, повернулся к Мураду и взбудоражено свернул на него огромными глазами:

— Вот только кража архива и заложников не вписывается в этот прекрасный сценарий!

— Да, эфенди, — покорно отозвался Мурад. Когда Ирфан был захвачен таким потоком мыслей, то лучше не мешать его рассуждениям и тем более — не лезть под руку с успокоительными.

— Архив, — прошептал вад-принц, запустив руку в волосы, — заложники! Что-то тут не так, это не просто кража! Этот Сальваторе явно задумал кое-что покрупнее банального воровства, и зуб даю, в «МТ» об этом догадываются! Ай, Мурад!

— Секунду, эфенди, — якзан поставил миску с курицей около горшка Нунура и принялся осторожно распутывать кудри принца, которые обвились вокруг колец у него на пальцах. Ирфан страдальчески морщился.

— Мне неясно лишь одно, — сказал Мурад. — Энрике Сальваторе и так один из богатейших людей в мире, самый влиятельный наркобарон за всю историю. Зачем ему устраивать себе же такую головную боль?

— Чем больше ты нагреб денег, тем больше у тебя их стало, — Ирфан уткнулся лбом в грудь якзана, чтобы тому было удобнее извлекать из кудрей перстень с тоем[2]. — Мой отец придерживается того же мнения. Но тут дело не только в деньгах.

— Я об этом и говорю, эфенди. Красть архив и заложников будет только тот, кто хочет не просто ограбить Корпорацию, а от души пнуть ее по самому больному месту. Но зачем так рисковать?

— Очень, очень интересный вопрос, — шепнул Ирфан. — Надо обязательно взять Фиалковскую живой. К тому же есть вероятность, что группировка Авилеса не смогла доложить товарищам о деталях своего провала.

— Почему вы так думаете?

— Исходя из дат. Ограбление завода произошло одновременно с кражей в перинатальном центре на Тар Мариат, при чем группа Фиалковской скорее всего покинула планету в тот же день или на следующий день. Даже с поправкой на разницу времени они, может быть, просто не успели получить сообщение от Авилеса.

— Да, но когда Фиалковская прибыла на Азрат, то все равно узнала бы об уничтожении его группы, о котором сообщали во всех СМИ. Трудно это не заметить.

— В СМИ публикуют то, что позволяют спецслужбы, иногда заведомую ложь. К тому же ты кое-что упускаешь, — принц наставительно покачал пальцем перед носом Мурада. — Когда Фиалковская удирала с Тар Мариат, еще никто не знал, что случилось. А сейчас каждая собака из службы дознания «МТ», каждый агент Эль Шадияр в курсе, как она выглядит. Ориентировки разосланы по всем колониям султаната, а Корпорация позаботиться о том, чтобы к делу подключилась Полиция Метрополии и колоний.

— Пожалуй, вы правы, эфенди, — якзан прерывисто вздохнул; дело становилось сложнее с каждым часом. — В таких условиях трудно незаметно проскользнуть на стрим-поезд.

— Даже Магринье со всеми деньгами Сальваторе потребуется время, чтобы организовать отъезд Фиалковской с Азрата. Хотя это еще вопрос — насколько важна для них Фиалковская. Проще ее прикончить, а кейс и архив забрать.

— Ну, она все-таки биоинженер. Ценный источник информации.

— Тоже верно. Словом, не будем отчаиваться и для начала поищем мадам в Таулане.

Раздался громкий звон. Вад-принц обернулся, Мурад поверх его головы поглядел на столик. Нунур, свесившись через край горшка, изо всех сил пытался выловить в миске последнее куриное крылышко.

— Вот, ему нравится курица, — сказал Ирфан. — Как видишь, мы в полной безопасности, включая твои пальцы.

Мария сидела на матрасе, скрестив ноги и устало сгорбившись над ноутбуком. Уже третий час она очень медленно и осторожно отключала клеймо Карло делла Ровере — существа двадцати шести лет, из гвардии тау-класса. Рядом стоял планшет, на котором отображались его жизненные показатели. Парень лежал на походной медицинской платформе, погруженный в глубокий, на грани смерти наркоз. В ином случае болевой шок был бы слишком силен даже для существа.

Четверо человек благоговейно наблюдали за ее действиями с почтительного расстояния — им, наверное, это все казалось какой-то магией. Исио Торо стоял между ними и Марией, следя за тем, чтобы ей не мешали. Отключение клейма требовало полной сосредоточенности.

Фиалковская отсекла нейроцепи, соединяющие с клеймом зону регуляции сердечной деятельности в мозге, и взглянула на Карло. Жизнь каждого существа определялась клеймом. В нем фиксировалась вся информация, от имени и класса до миссий, в которых оно участвовало. Все клейма отслеживались — в том числе у тех, кто покинул службу после окончания контракта, и любое существо можно было обезвредить или убить всего одной командой. Никто из них никогда не становился по-настоящему свободным.

Мария выпила немного воды. Оставалось самое трудное — отключить контроли и деактивировать клеймо. Не все существа доживали до этого момента — хотя у Фиалковской за двенадцать лет погибли всего двое. Куда меньше, чем у других «спецов».