— Я приношу вам извинения, ваше высочество, — сказала майор. — У меня не было намерения нарушать нашу договоренность, и мне жаль, что обстоятельства так изменились. Можете ли вы связаться с вашим отцом?

— Зачем?

— Возможно, он сумеет уговорить Павлидис сделать исключение для вас.

— Это не… — его высочество замолчал и опустил голову, нахмурившись. Якзан встревоженно посмотрел на него, положил руку на плечо и, когда вад-принц поднял на него глаза, что-то беззвучно сказал.

— Как будто есть другой вариант, — пробормотал АльНилам. Он прикрыл глаза, вздохнул и сказал: — Мой отец не станет разговаривать с какой-то женщиной из «МТ», будь она хоть десять раз ваш шеф. Мы можем добиться только того, что он свяжется с кем-то из семьи Тадичей, и будем ждать, к чему приведут их переговоры. Если мой отец на это согласится, а не прикажет мне и агентам Эль Шадияр просто перебить вас всех и забрать пленных.

— Но он же не сумасшедший!

— Нет. Но очень не любит, когда кто-то ущемляет его интересы, и ему нет дела до проблем мелких сошек.

«Тупик», — подумал Акс. Но не доводить же дело до драки, да и за конфликт между «МТ» и Эр-Руммалом Фан тоже по головке не погладят. Была бы тут третья, нейтральная сторона… хотя почему «была бы»? Она же есть.

«Анна Дмитриевна меня убьет», — подумал Фонтейн и сказал:

— Мне нужно сказать пару слов майору, ваше высочество. Вы готовы подождать еще немного с отправкой пленных?

— Мы не торопимся, — ответил вад-принц. — Но я не намерен тратить слишком много времени впустую.

Акс кивнул, отвел Фан в сторону и постучал себя по виску. Фан подключилась к нему, и он спросил:

«Павлидис может тебя допросить?»

Фан передернуло. До Фонтейна доходили слухи о том, что Елена Павлидис может за пару минут вывернуть наизнанку мозг любого человека или существа.

«Я бы очень не хотела доводить до этого».

«Ты не сможешь ей сопротивляться? Ты же эпсилон, одна из лучших!..»

«Даже думать об этом не буду».

«Линь, ты мне доверяешь?» — помолчав, спросил Фонтейн.

«Да, конечно, — без колебаний ответила Фан и встревожилась: — Акс, в чем дело? Не вздумай делать ничего опасного из-за меня!»

Аксель повернулся к своим солдатам и приказал:

— Сержант Лерман, забирайте пленных.

— Что⁈ — вскричала майор. — Ты в своем уме⁈

Ан-Файяз издал клокочущий звук, полный негодования. Солдаты Эль Шадияр, схватившись за оружие, мигом оцепили фургон, но АльНилам поднял руку, и они замерли на месте.

— Что это значит? — спросил принц.

— Фиалковская, Исио и делла Ровере — пособники Гектора Авилеса, который пытался вывести из строя экспресс «Бриарей», убил одного из членов моего экипажа и пытался убиться пассажира. Я имею право забрать пленных.

— Но что вы будете с ними делать?

— Это решать начальнице «Бриарея». Как глава службы безопасности экспресса я обязан передать их по распоряжению Анны Дмитриевны официальным властям либо службе дознания «МТ». Впрочем, если вас так волнует судьба этих террористов, — произнес Фонтейн, в упор глядя на вад-принца, — вы можете обратиться к Анне Дмитриевне, чтобы решить все интересующие вас вопросы.

В таблетнице лежали две капсулы успокоительного. Тедди пару секунд смотрел на них, покачивая в руке стакан с водой, а потом бросил таблетницу в ящик тумбочки. Ему вполне хватило тех лекарств, которыми его уже напичкали в медвагоне.

После первой порции успокоительного мозг почти полностью отключился, словно вернувшись в младенческое состояние. Единственное, что Тедди припоминал в этом сумраке сознания — кто-то знакомый находился рядом с ним в палате. С усилием Росс мог вспомнить чей-то мягкий баритон, прикосновения широких теплых ладоней и древесный запах одеколона с примесью чего-то сладкого.

Журналист сел, стянул пижамные штаны и сглотнул. Вдоль ноги тянулся длинный багровый след — выглядело жутко даже под регенерационной сеткой. Росс осторожно потрогал ее пальцем. На ощупь чуть шершавая, но на теле почти никак не ощущается, так, легкая стянутость кожи. Тедди никогда в жизни не травмировался так, чтобы врачи обклеивали его регенерационной сеткой, и эти ощущения, да и сам вид, были ему в новинку. Откровенно говоря, он бы предпочел обойтись без них.

Росс сполз с койки, с некоторой опаской оперся на ногу под сеткой — но никакой боли или дискомфорта не последовало. Он приободрился и отправился в душ. Ему о многом хотелось поразмыслить, и в первую очередь — о вад-принце. АльНилам — одно сплошное «почему», которое погружало разум Тедди в кипящий хаос.

Почему вад-принц — одновременно и существо, и носитель генетического дефекта⁈ Почему его отец ничего с этим не сделал? Почему специалисты, проводившие рекомбинацию, допустили такой прокол и тоже ничего не сделали? Это же, черт возьми, не разноцветные глаза! Как можно проморгать такую ошибку в геноме?

…или его сделали таким специально? Но Тедди не мог поверить, что кто-то способен на такое. Рекомбинация ДНК существует для того, чтобы исправлять дефекты генома, а не создавать их! Специалисты «МТ» напичкали АльНилама черт знает какими способностями и органами чувств, но почему-то не смогли исправить ошибку, которая сделала его презираемым в этом мире калекой.

Хотя вообще вад-принц не казался калекой со стороны. Террористов он расшвыривал вполне бодро, и его особенность как будто совершенно ему не мешала. Не считая того, что террористы могли его раздеть, и тогда… сердце Тедди сжалось. Он даже думать не хотел, что пережил бы при этом АльНилам.

Но все же отец как-то странно к нему относится. Почему султан посылает принца шарить в логове террористов в поисках кейса с эмбрионами? Какую бы тайну этот кейс ни хранил — разве это повод рисковать тем, что особа королевской крови попадется в руки радикальной группировки?

Вопросов было столько, что разум Росса едва не трещал под их натиском. А главное — никаких ответов ни от кого он не получит. Вряд ли вад-принц захочет с ним разговаривать после всего этого.

Тедди выбрался из душа, растер тело полотенцем, чтобы взбодриться, и натянул больничную пижаму. Интересно, скоро его отпустят? В купе как-то поуютнее и думается лучше, а еще там планшет — и нужно купить новый телефон…

Росс вышел из ванной и в удивлении уставился на Пола Агилара, который стоял у иллюминатора, скрестив руки на груди, и сканировал взглядом пространство вокруг медвагона.

— Что вы тут делаете⁈

— Добрый вечер. Слежу за тем, чтобы вы были в безопасности. Вы против?

— Э… нет, конечно, — смешался Тедди. — Спасибо. А… а вас не накажут за то, что вы тут со мной вместо того, чтобы вкалывать на кухне?

— Анна Дмитриевна предоставила мне три дня отгула. Безопасность и комфорт пассажиров — наш высший приоритет.

— Вы сидите со мной уже три дня?

— Нет. Сейчас двадцатое, вечер.

Тедди с облегчением перевел дух. Не так долго он, значит, провалялся в отключке.

— Спасибо. Я не хотел доставлять вам беспокойство…

— Это ничуть меня не тяготило, — уверил его кондитер и строго спросил: — Почему вы не выпили таблетки? Там еще две штуки на утро и вечер.

— Потому что от них мозг превращается в кисель, а я уже отлично себя чувствую.

— Отлично? — Пол поднял бровь.

— Ну, не отлично, неплохо, — признал Тедди. Ему не хотелось дальше обсуждать эту тему — он чувствовал, что кондитер вполне способен уговорить его на прием остальных таблеток.

— Это потому, что на вас еще действуют препараты. Вы пережили очень сильное потрясение, и я бы на вашем месте не отказывался от лекарств так быстро.

Вдруг в памяти журналиста блеснуло воспоминание: вспышки выстрелов, раскрашивающие яркими цветами стены, пол, потолок — и трупы. Кругом трупы. И Пол. Тедди видел всего минуту резни внизу, прежде чем принц закрыл ладонью его глаза, но… но…

К горлу подкатила такая сильная тошнота, что Тедди зажал руками рот и зажмурился. Пол крепко обнял его; Росс уткнулся ему в плечо и пробормотал: