Кристин теперь попеременно стонала то имя своего кавалера, то имя сестры, и было понятно, что сцену пора сворачивать.

— Я вас как раз в покое оставила. Уединилась на природе, начала новую жизнь. Чему обязана визитом?

— Я тебе вещей немного привезла, сестра… — всхлипнула Кристин, протягивая вперед небольшую сумку, которую держала в руках, и не успела я обрадоваться, как она добавила: — Платья твои любимые, шелковые…

Шелковые платья — это, конечно, предмет первой необходимости для человека, который буквально выкинут на улицу без ничего. Подозрительно вгляделась в юное личико — не издевается ли?

— Сестра-то у леди Черной Хозяйки, конечно ума не великого…

— Ну, что осталось то досталось.

Подтянувшийся народ столпился сзади и обменивался впечатлениями. Я их не винила, у нас здесь развлечений никаких, а тут целые гости. Рест же, по-прежнему почему-то злющий на вид, пересек границу, почти вырвал сумку из рук отшатнувшейся Кристин, исподлобья глянул на Оливера, отчего тот тут же передумал разговаривать, и, вытряхнув свертки, тщательно их осмотрел, будто опасался, что под ворохом ткани таится что-то опасное.

Прирожденный начальник охраны. А платья оказались действительно шелковыми, богато украшенными, и насколько я успела разглядеть, довольно открытыми — без рукавов и с приличным декольте. Самое то на рыбалку.

— Вот спасибо тебе, сестра, — сказала я ровным голосом. Ну а что? Это все равно лучше, чем ничего, и продать опять же можно. — И прощай.

На лице Оливера отразилось такое удивление, что я добавила специально для него:

— Узнаю, что обижаете сестру — а я узнаю — действительно прокляну.

Вот не внушает мне доверия этот тип, очень скользкий на вид. Не удивилась бы, узнав, что младшую сестру он выбрал именно потому, что ей легче управлять. Для пущего эффекта сопроводила свои слова зловещим жестом, но переборщила — шарахнулись от меня все, и свои и чужие.

Кристин еще что-то говорила, но я взяла у Реста сумку и пошла переодеваться в шелка, по пути разглядывая вышивку на лифе и прикидывая, как бы ее аккуратно спороть. Общения с родственниками стоит избегать, не хватало еще, чтобы кто-нибудь понял, что я не Мелисса. Как ни смешно, но зловещая репутация черной магички была моей единственной защитой. Пока люди думают, что я способна на любую гадость, они поостерегутся меня обижать.

К вечеру из дома вынесли все, и теперь он стоял, хлопая на ветру распахнутыми окнами, и казался еще более ободранным и страшным, а народ с потерянным видом бродил по поляне. Во второй дом не ушел никто, включая и тех, кто не примкнул к нашему коллективу. Я снова решила, что еда лучший помощник и мотиватор, и принялась за готовку.

С продажи дневного улова я поручила купить три куска мыла и зубной порошок, на остальные деньги взяли гречки и хлеба. Закипятила крупу, бросила оставшийся кусочек масла и оставила напариваться. Рыбу же снова пришлось чистить самой, народ по-прежнему отказывался прикасаться к ней и пальцем.

Да что там рыбу, даже найденные мною днем заросли душицы пришлось прореживать самостоятельно, зато когда по округе поплыл потрясающий запах — я разложила куски на дне котелка, присыпала веточками и немного прижарила, немного притушила — все мои усилия были вознаграждены сполна. Рыба действительно оказалась красной и вышла изумительной!

Сидя в вечернем платье у костра и уплетая рыбу, я чувствовала себя королевой, наслаждающейся яствами, когда подданным вокруг достались только каша и хлеб. Из тех, кто решил жить самостоятельно только пара человек тоже варила что-то неподалеку, причем дрова для своего костра — толстое подгнившее бревно — они явно притащили из-за границы Проклятых земель. Остальные неопределившиеся просто слонялись неподалеку и что-то жевали всухомятку.

— Рест, — позвала я мужчину, приступая к выполнению плана. — Вот смотрю я на тебя и думаю — ты ведь мало чего на этом свете боишься?

— Вообще ничего не боюсь, — предсказуемо насупился Рест.

— Отлично! Тогда ты, конечно, не побоишься съесть кусок вот этой очень вкусной рыбы? А то я много наготовила, одной не справиться, а все остальные точно струсят попробовать.

Вызов в темных глазах Реста сменился страхом напополам с почти ненавистью, ведь понять, что я загнала его в угол было нетрудно. «Ты уж не подведи», — попросила я Чудище, протягивая мужчине рыбу, чтобы у него и времени не было одуматься и решить, что жизнь ему дороже пацанской гордости. «Чтобы выжить мы должны здесь рыбачить и должны здесь охотиться, и лес рубить, и землю копать тоже должны. А иначе все или уйдут, или загнутся, и тебе снова станет скучно».

Рест проглотил кусок рыбы одним махом, едва выбрав кости, словно в омут с головой бросился.

— Вкусно как… — хрипло сказал он, и с жадностью посмотрел на котелок. — Раз уж я все равно…

«Не жилец», — так и читалось в его обвиняющем взгляде, поэтому я отдала ему всю оставшуюся рыбу и отправилась устраиваться на ночлег с чувством выполненного долга. Ноги все еще болели, но украдкой посмотрев на них, спрятавшись за кустами, я убедилась, что открытых ран нет. Значит, все скоро заживет.

А трава эта еще пригодится. Днем я обмотала руку тряпкой, и вырвав несколько кустов, разложила их сушиться. Сделаю порошок и проверю, сохранит ли он свои жгучие свойства. Одинокой девушке на Проклятых землях пригодится любое средство для самообороны.

Утром я проснулась от неясного чувства тревоги и едва не закричала, увидев нависающую надо мной высокую фигуру, загородившую восходящее солнце.

— Я жив, леди Черная Хозяйка, — хрипло доложил Рест, а мне так и хотелось ответить: «А я почти что нет». Зачем же так пугать? Без того по-прежнему дико просыпаться под открытым небом и не от мелодии смартфона.

— Молодец какой. Награждаю тебя рыбалкой в моей компании.

Раз уж разбудили, разлеживаться некогда, да и не поваляешься особо на колючих елках. А у нас сегодня большой день — козу покупаем!

Живой и на вид здоровый Рест вызвал волнения в рядах поселенцев. Только ленивый не спросил его, хорошо ли он себя чувствует и не собирается ли упасть замертво. Наиболее отважные пытались и пощупать, но после того, как один мужик получил короткий удар в челюсть, сваливший его с ног, вопросы отпали у всех разом — с Рестом точно все было в порядке. Правда на берегу он снова несколько побледнел, и не дожидаясь возражений, я отщипнула какую-то травину с длинной пушистой метелкой на конце и постучала ей по плечу Реста:

— Разрешаю тебе, Рест, безбоязненно вступать в воды озерные, чтобы добыть нам пропитание.

Ну, вступал Рест точно не безбоязненно, хотя я специально расчистила от жгучей растительности несколько проходов и велела ему следовать строго за мной и никуда не отклоняться. Тайну злобных камышей я раскрывать не собиралась, потому что и сама была не уверена, что случится, если все радостной толпой полезут в воду. Чудище казалось притихшим, и не надо будить лиха.

С рыбалки Реста встречали почти героем, и за завтраком на аппетитно шипящую рыбу поглядывали куда более благосклонно, но присоединиться ко мне за трапезой все равно не спешили. Но хотя бы землю рыть соглашались, что было странно, но я не стала указывать на нелогичность такого поведения, ведь копать придется еще много.

Ремонт дома я решила начать с пола. Тот, что имелся сейчас, был тонким и сквозил щелями, зимовать с таким попросту невозможно, нужно срочно утеплять. Хорошо бы достать опилки, но даже они стоили денег, поэтому я подумала о хвое. Вот чего у нас в достатке! Просушить, очистить от мусора и засыпать, а сверху положить еще один слой досок. Уговорю же я их начать рубить и строгать лес когда-нибудь.

Но пока просто рыли погреб — прямо у двери, отодрав несколько половиц. На ступени решили пустить доски от разобранных загородок. Мы же, женским коллективом и с увязавшимся за нами дедом Вигором, отправились добывать глину. Про глину я знала только то, что для начала ее нужно как следует вымочить в воде, поэтому мы тащили с собой два помятых жестяных ведра и один здоровенный овальный таз. Все, что нашли.