Обитатели Проклятых земель тем временем ложились спать. Солнце село, озеро казалось антрацитово-черным, и было заметно, что люди даже взгляд в его сторону лишний раз бросить боятся.

Но зря они грешат только на озеро, что бы тут ни обитало — оно тут везде, каждая травинка пропитана, я это сейчас особенно остро ощущала. Так же, как отсутствие смартфона, мультиварки, любимой мягкой кровати и свежего белья. А какой набег на холодильник я бы сейчас устроила!.. Проклятая Мелисса, чего же тебе не жилось целителем, уважаемая ведь профессия.

Уснуть мне удалось нескоро, а где-то ближе к утру, когда краешек неба уже начал светлеть, меня разбудила боль и дикий зуд. Понимая, что не увижу ничего хорошего, я сняла чулки и застонала. Все ноги были в ярко-красных полосках с вкраплениями таких же красных волдырей.

Чуть не помчалась к озеру или в лес, чтобы ругаться. Так и хотелось крикнуть: «Это нечестно, мы же договорились! Я тебе кровь давала!». А потом я подумала, повспоминала и поняла, что виновата сама.

Не зря предки придумали мудрость — не зная броду, не суйся в воду. Это точно та трава, озеро в ней буквально утопает, весь берег зарос. Никакие это не камыши, а какая-то жгучая гадость. Вот руками я ее не трогала, они и целы, а ногами отгребала, за что теперь и расплачиваюсь.

Пришлось найти палку потолще, чтобы раздвигать злющие заросли, и устраивать внеплановое купание. Вдруг жгучий сок на коже остался, да и вода в геотермальных источниках считается целебной.

Я уже брела к берегу, когда ноги вдруг коснулось что-то холодное и скользкое. От визга удержалась чудом, подумав, что местные обитатели не заслуживают такой экстремальной побудки. А потом меня осенило: рыба! Еда!

Выбравшись на берег, я немного обсохла и натянула чулки обратно прямо на саднящие раны, потому что травмировать народ таким зрелищем было нельзя. Или я вовек не уговорю их и близко к озеру подойти. И пошла искать рыболовную сеть. Или хотя бы то, что можно вместо этой сети использовать. И ничего не нашла! Никаких хозяйственных построек здесь не было, и если вдруг кто-то и являлся счастливым обладателей снастей, то держал их, видимо, под подушкой.

Но я хотела есть! У платья была двухслойная юбка, и я подумала, что без нижней вполне могу обойтись, она как раз подходящая, марлевая. Сначала ничего не получалось, я бороздила и бороздила мелководье растопыренной в руках тканью, причем рыбу-то я теперь видела, темные тени так и кишели рядом, время от времени издевательски задевая хвостами. Похоже, рыбу здесь никто не ловил, вот и развелась на воле.

Устав и запыхавшись, я принялась укорять озеро, взывая о помощи, ведь если я загнусь от голода прямо в первые дни, наше интригующее знакомство продолжить не удастся.

И дело пошло! Уворачиваясь от острых зубов, мне удалось добыть целых семь крупных упитанных щук и пяток карасей поменьше. По крайней мере, мне они казались именно щуками и карасями, но ручаться я не могла, это была первая рыбалка в моей жизни, а в магазине я обычно покупала не речную, а морскую рыбу.

Рассвет я встретила мокрой, встрепанной, но довольной, предвкушая завтрак. Сейчас как пожарю! Остальное отдам ребятам, может, у них и картошка есть, уху сварят.

Только вот и рыбу брать они отказались.

— Не обессудь, леди Черная Хозяйка, — сипел Зарен, пожирая мой улов голодными глазами, — но рыбу из Проклятого озера есть нельзя!

— А что будет? — уточнила я, поворачивая в котелке почищенную щуку. Масла ни у кого не было, поэтому плеснула немного воды, и рыба выходила тушеной, но с брошенной сверху веточкой мяты запах уже стоял убойный, и я сдерживалась из последних сил, чтобы не искусать ее полусырой.

— Конец, — траурным голосом сообщил Зарен и рубанул рукой себе по шее.

— Как скоро? Вот если к вечеру со мной ничего не случится, завтра вы на рыбу отважитесь?

— Так ты-то, леди Черная Хозяйка, эта… магичка. В озере купаешься, разговариваешь с ним. Рыбу вот тебе дали. Тебе поди и послезавтра ничего не будет. А нам точно хана.

Что рыбу мне дали это очевидно, не поспоришь, сама бы я с этой тряпочкой там до сих пор бродила. Но можно ли ее есть? На всякий случай послала мысленный запрос тому, кого я про себя окрестила Чудищем. В ответ получила какой-то комок раздражения и перевела его как: «Надоели идиоты». «Так ты дави поменьше», — ответила я Чудищу. — «Мы же тут от страха едва дышим».

— Тогда давайте рыбу продадим и купим других продуктов. Хлеба, сыра, картошки. Все, на что хватит.

— Так кто ж рыбу-то проклятую купит? — изумился Зарен.

— На ней ведь не написано. Рыба как рыба, ничем от других не отличается.

Все посмотрели на рыбу, даже дальние женские ряды подкрались, чтобы взглянуть, а какой-то ребенок заплакал, что тоже хочет рыбки, и это наконец сподвигло народ на действия.

— Я возьму грех на душу, — заявил огромный мужчина лет тридцати на вид. Высокий, широкоплечий, он возвышался даже над Зареном, который в свою очередь был совсем не миниатюрным. — Меня и в деревне еще не запомнили. Скажу, что в речке поймал.

— У такой бандитской рожи не купят, — усомнился женский голос.

— У любой рожи купят, дело только в цене. Но продешевить, конечно, бы не хотелось. А удочка есть у вас? — спросила я, думая о маскировке. — Можно взять ее с собой, сапоги намочить, одежду немного, будто вот сразу с рыбалки и на рынок.

— Так-то время подходящее, прямо сейчас вот и пойти к открытию рядов, — загомонил народ и включился в сборы. Мужчине, которого называли Рестом, с чьего-то плеча передали куртку, кто-то стягивал высокие сапоги, чтобы вручить их «рыбаку», а женщина, переживающая о преступной наружности Реста, внезапно вызвалась пойти с ним.

— Ради детей, — твердо сообщила она. — Называй меня тетей Ардой и не мешай. Я бывалоча и подгнившие помидоры быстрее всех девок расторговывала.

Коллега! Обрадовавшись, что народ немного зашевелился, я не стала мешать командной работе и с удовольствием позавтракала. И пусть к этой щуке зверски не хватало хлеба и кофе, жить сразу стало намного легче.

Уходящих на рынок Реста и Арду провожали всей толпой, наперебой давая советы, как себя не выдать, а я принялась за осмотр территории, и начала с дома, в котором, хочешь-не хочешь, а жить придется, под открытым небом долго не протянешь.

И все было еще хуже, чем показалось на первый взгляд.

— Сколько здесь живет людей? — спросила я у молоденькой девушки не старше семнадцати, которая осмелела настолько, что сопровождала меня поодаль, пока я обходила здание по кругу, измеряя его шагами. — И как тебя зовут?

— Нирка, леди Черная Хозяйка. А людей мы не считали. Двадцать? Тридцать? Я здесь всего несколько дней…

Голос девушки звучал осторожно, а глаза так и горели любопытством. Боевая, похоже, деваха, скоро совсем освоится.

Я прикинула, что шаг у меня сантиметров семьдесят, умножила на подсчитанное количество и задумалась — впихнется ли сюда тридцать человек? По всей видимости, придется сколачивать двухэтажные кровати, и вид внутри будет как у дешевой ночлежки. Но все лучше, чем тот ужас, что есть сейчас.

— А месяц сейчас какой, зима скоро? — По ощущениям, стоял самый конец лета. Утро теплое, но сдобренное толикой осенней промозглости. Трава и листья зеленые, но словно в самом последнем шаге от увядания.

— Двадцатый день августа, — вытаращилась на меня Нирка. А я вытаращилась в ответ, совсем не ожидая услышать такое родное и знакомое название месяца. Но удивляться особо было некогда, времени до холодов оставалось совсем мало. Интересно, какие здесь зимы? Минус десять и минус тридцать это две большие разницы.

Пока я изучала местность и прикидывала, за что браться в первую очередь, с рынка с победой вернулись «рыбаки». Деревня и правда была очень близко, сегодня, подойдя к пограничным столбам, я рассмотрела ее во всей красе. Минут пятнадцать идти, не больше.

Наши Проклятые земли располагались на возвышении, а деревня раскинулась в долине прямо под высокими каменными стенами огромного замка. Нирка сказала, что там живет герцог, а я подумала, что его, должно быть, бесит такое близкое соседство с неблагополучной территорией. Меня бы бесило.