Но где размеры? Сколько там той земли? Две сотки? Пара квадратных километров? И что за каторжники? Если бы можно было хотя бы в окно поглазеть, я оценила бы местный быт, уровень развития, получила представление о том, к чему мне готовиться. Но нет, стражники даже выходили по очереди, когда случались остановки, а мне проветриться не предложили ни разу.

По моим прикидкам мы ехали уже часов восемь, когда начало темнеть.

— Нужно побыстрее убираться отсюда, — тревожно сказал один из конвоиров, выглядывая из окна со своей стороны. — Вон уже столбы. Может, пусть сама идет? Сумеет после клятвы?

— Извольте следовать букве закона, — сказала я, не собираясь никуда брести в сумерках. Пусть доставят до места, как положено.

Стражник в ответ только что-то прошипел сквозь зубы, но карету не остановил, и еще пару минут мы все дружно тряслись по кочкам. Дороги тут были аховые, так что я почувствовала себя почти как дома. Когда же я наконец получила приказ выходить, выполнить его сумела не сразу — ноги совершенно затекли от долгого сидения и повиновались с трудом, поэтому из кареты я практически вывалилась, машинально ухватившись за рукав конвоира, чтобы не упасть.

Тот в ответ шарахнулся в сторону так, что заржал даже напарник, подкалывая товарища, а насупленный конвоир сунул мне в руки очередную бумажку:

— Читайте вслух, леди.

— Клянусь никогда не пересекать границы Проклятых земель, — разобрала я неровные строчки, и тут же охнула, потому что коварный стражник без предупреждения вонзил мне в руку какую-то иглу.

— А спиртом помазать? — возмутилась я. — Она хотя бы одноразовая?

И тут же мне стало не до разговоров. Тело скрутила такая боль, что не получалось даже закричать, вопль застрял где-то в горле.

— За столбы иди, ведьма, — услышала я словно издалека, а потом меня сильно пихнули в бок, и по земле я покатилась буквально кубарем. И тут же отпустило. Боль исчезла, будто ее никогда и не было. Поднявшись на ноги, я увидела, как мои стражники к карете почти бегут, не оглядываясь, а прямо передо мной, ощетинившись черными редкими зубами подгнивших кольев, пролегает граница.

Ну здравствуй, мой новый дом.

На самом деле, это был не забор. Колья, палки, доски, столбы, казалось, собрали со всей округи — то, что не жалко было выкинуть — и воткнули в землю по кривой цепочке на расстоянии нескольких метров друг от друга. Не то, что человек пройдет, танк проедет. Видимо, смысл был в том, чтобы территорию просто обозначить. И, конечно, я не удержалась, сразу же шагнула вперед и высунула «наружу» руку, чтобы проверить.

Проверила: руку словно сломали одновременно в трех местах, и своим криком я вспугнула какую-то птицу, устраивающуюся на ночлег в кустах неподалеку. С кончиком мизинца была та же история. Никогда не думала, что такой крохотный кусочек тела может вызвать настолько неприятные ощущения.

Одно хорошо — болеть прекращало сразу, как я возвращалась на отведенные мне территории. Магия, волшебство? А что же еще. После того, как меня выдернули из собственного тела и отправили в чужое, удивляться наличию в этом мире колдовства уже не приходилось.

Раз мне отсюда не выйти, остается только войти. Развернувшись, я осмотрела свои владения. В конце концов, мне раньше и клочка земли не принадлежало, а здесь такое раздолье. Чуть поодаль виднелись крыши каких-то строений, дальше на фоне разгорающегося заката вгрызалась в небо черная неровная полоска леса. По идее, нужно было идти к жилью, не ночевать же на улице, но я пошла к нему — к озеру. Ноги будто сами понесли.

Подниматься пришлось в гору, темное зеркало озера лежало на некотором возвышении. На поблескивающей барашками воде пылала прощальная дорожка заходящего солнца, берега пышно укутывали камыши, низко нависали багрово-серые облака. Почему-то было не по себе. Странная давящая атмосфера и ощущение чьего-то пристального взгляда. Может, меня просто уже заметили и разглядывают издалека? Сказали же, что люди здесь есть. А я появилась с шумом.

Подойдя ближе, я заметила дымку, от озера будто поднимался пар. Пар? Склонившись, я опустила в воду руку и чуть сразу же не отдернула — она была горячей! Горячей и чистой, да это же просто мечта после бесконечного дня в тесной карете.

Больше не раздумывая, я начала раздеваться. На теле, что мне досталось, одежды было даже чересчур много, и скинув верхнее платье, я избавилась так же от туфель, нижней юбки и чулок. Осталось что-то вроде рубахи без рукавов и объемных панталон. Сойдет за купальник. Выданный свиток тщательно придавила снятой одеждой, чтобы ветром не унесло, документ все-таки.

«Разреши?» — спросила я, медленно заходя в совершенно восхитительную воду. Какой только дурак назвал это озеро Проклятым? Напротив, это просто дар богов. Идти по песчаному дну было очень приятно, только вот от камышей, так и норовящих прилипнуть к ногам, приходилось отпинываться. А вот усталость смывало будто с каждым следующим шагом.

Поплавав, я долго лежала на спине, вяло шевеля руками и ногами. Тот тип пожелал мне закончить в сугробе. Неужели здесь настолько суровые зимы, что способны заморозить вот этот почти кипяток? И как ни хорошо мне было, пришлось все же возвращаться на берег, где я тут же почувствовала, что дело идет к ночи, и пусть на вид вокруг все еще лето, вечерняя прохлада вполне ощутима.

Вытираться было нечем, а просто сидя у озера я бы и до утра не просохла, поэтому пошла как есть, собрав одежду в охапку и стараясь ее не намочить. И тут же усомнилась в гениальности этой идеи, когда на подходе к домам из темноты вышли мужчины.

Много мужчин, я чуть обратно не попятилась. Но потом пригляделась получше — позади них мелькали юбки и платки женщин, а на лицах не было и капли интереса от вида раздетой женщины, там царил суеверный ужас. И когда я сделала еще один шаг, толпа синхронно отпрянула назад.

— Колдовское отродье, — тихо всхлипнул женский голос.

— Не так все страшно, — решила успокоить я и протянула бумагу, на которой даже печать была. — Просто новая хозяйка этих мест.

Свиток брать никто не спешил, напротив, для верности, еще и подальше отошли, поэтому пришлось зачитать вслух все до последней буквы, но спокойствия рядам местных жителей это не добавило.

— Графиня Мелисса Нойр⁈ — просипел какой-то мужик. — Та, что была целительницей, а потом связалась с черной магией и потеряла дар?

— Черная магия⁈

— Хозяйка теперь?

— Черная Хозяйка!

— Можно и черная, — оборвала я панические перешептывания. В конце концов, это ничуть не хуже «зверюги», как за глаза называли меня на работе. Конечно, какую-то роль в таком прозвище играла фамилия Зверева, но будем честны — совсем маленькую. — Где у вас тут можно переодеться? Водичка прелесть, но сейчас хотелось бы высохнуть.

Вместо того, чтобы успокоиться и настроиться на мирный бытовой лад народ окончательно перепугался и чуть вовсе не пустился наутек.

— В Проклятом Озере купалась. И стоит живая.

— Точно черная магичка.

— Мы все пропали…

— У меня же дети, что с ними будет⁈

Мда. Настроения здесь царили безрадостные. Людей я не винила, обстановка была так себе, и я сама почему-то чувствовала себя не в своей тарелке. Будто что-то давило исподтишка, угнетало. Решила, однако, непродуктивный разговор не продолжать, и раз никто не приглашает, пригласить себя самостоятельно, пока окончательно не замерзла.

Найду свободную комнату. Раз земли считаются проклятыми, вряд ли многие рвутся здесь поселиться, и места должны быть. И я двинулась к зданию, которое издали выглядело самым большим, только вот далеко не ушла. Встала как вкопанная, поразившись открывшейся картине.

Это что? Кто это строил? Из чего сколочено? Дом представлял из себя длинный прямоугольник, покрытый чем-то подозрительно похожим на гнилую солому. И возможно насчет прямых углов я погорячилась — в наступивших сумерках конструкция выглядела кривой и покосившейся. Где-то внутри мелькнул слабый огонек. Не в окне мелькнул, огонек прекрасно было видно сквозь многочисленные щели в стенах.