— Если ты хочешь действительно понять, что случилось два года назад, все эти бумажки тебе не помогут, — сказала я, окончательно решаясь и тоже переходя на «ты». — Ищи все вот об этой фразе: «Жизнь мою проживешь, смерть мою примешь, место свое отдашь, цену не попросишь».

Шерман Норден застыл на месте недвижимой глыбой, и только сузившиеся глаза давали понять, что он меня услышал. Я его не торопила, тут было, о чем подумать.

— Нет… — выдохнул он наконец.

— Да, — кивнула я.

— Это черная магия?

— По всей видимости, — пожала я плечами. — Мне-то откуда знать. Я не ведьма.

Чудище после этих слов окатило меня волной возмущения, отчего пламя в камине взметнулось до самого свода, поэтому я поспешила добавить:

— Вернее, раньше не была.

В следующий момент герцог Норден оказался рядом и прижал меня к себе так сильно, что я с трудом могла вздохнуть.

— Ты не она. Ты не она! Я все время это чувствовал, но мысль казалась слишком невероятной, чтобы думать об этом серьезно. Но я все равно думал, и это сводило меня с ума. И она… сбежала?

Он немного отстранился, и теперь я могла видеть его затвердевшее лицо и взгляд человека, готового отправиться неизвестно куда, чтобы призвать Мелиссу к ответу.

— Недалеко. У нее ничего не получилось. И она не вернется. А я останусь тут навсегда.

— Я бы тебя и так никуда и не отпустил. Ты часть моей души… — он остановился, явно не желая использовать чужое имя, поднял руку и погладил меня по щеке. — Как мне тебя назвать?

— Меня зовут Алиса, но ты можешь звать меня Ли́са. Так некоторые делали там, где я жила раньше. И это сокращение не будет выглядеть странно, оно подходит и для леди Нойр.

— Ли́-са…

А потом мы долго ни о чем не говорили.

Весна ворвалась на Проклятые земли с уже привычной внезапностью. Засияло солнце, зазвенели ручьи, расквасились дороги, до которых еще не дошли руки, и именно ими мы с Зареном занимались, обходя наше разросшееся поселение и споря с каких улиц начать в первую очередь, когда обнаружили, что к Нирке приехали гости.

Дородная женщина с большими сумками в обеих руках выглядела так, будто планировала здесь навеки поселиться, и я бы порадовалась тому, что люди теперь достаточно спокойно к нам приезжают, если бы не посмотрела на лицо Нирки. Такой мрачной я нашу первую красавицу еще не видела, а ведь мы пережили голод и целую зиму ютились на одном пятачке.

— Дом, конечно, неплохой. Даже жалко продавать будет. А может быть его просто возьмут в счет приданого для девочек? Ты умница, Нирана, позаботилась о сестрах, что как старшая и обязана была сделать.

Женщина довольно и по-хозяйски осматривалась, рядом с ней молча топтался мужчина, тоже груженный каким-то вещами, а две девицы, немного помладше Нирки на вид, смотрели на свою сестру с явной завистью.

Тут я их осуждать не стала — Нирка сегодня была ослепительно хороша в новом синем сарафане и с ленточкой такого же цвета в светлой косе, которую она сейчас нервно теребила. И в принципе сразу стало понятно, почему эти люди решили упрочить свое благополучие именно за счет своей старшей дочери. Понятно, но все равно противно.

— Мы прощаем тебя, Нирана, — великодушно объявила та, что видимо, была Ниркиной матерью. — И Его милость барон Зельдер готов тебя простить и принять. Мы немного здесь поживем, осмотримся, решим, как лучше поступить с новым имуществом, и вернемся домой. Все вместе. Как одна семья.

Нет, ну до чего же наглая. Дочь сбежала почти на верную погибель, лишь бы не иметь дел ни с какими зельдерами, и это никого ничему не научило. А глаза-то как блестят при виде Ниркиного хозяйства.

— А почему посторонние на территории? — спросила я у Реста, который вместе с тремя дружинниками тоже подошел познакомиться с новоприбывшими. И вот что хорошо в Ресте: он и не подумал удивляться, с каких это пор требуется особое разрешение, чтобы к кому-то из наших приехали родственники.

— Исправим, — только и кивнул он, и двинулся к оторопевшим визитерам, которые наконец меня заметили.

— Ваше Сиятельство, — проговорила женщина и даже попыталась изобразить что-то вроде реверанса. — А мы вот к дочке в гости приехали… Сосед наш, Борен, у вас бывал, привозил товары на продажу. Говорит, Нирана ваша там одна одинешенька, плохо ей, по дому тоскует.

Очень сомневаюсь, что среди торговцев водились такие сказочники, но жаль, что нашелся один болтун.

— О, не волнуйтесь, Нирана здесь вовсе не одна, а в окружении дружного коллектива, который в любой момент ее поддержит, — заверила я ее. — Так что возвращайтесь домой со спокойной душой и совестью.

Ну совести-то там точно было немного, тут я, конечно, приукрасила.

— Но как же… — растерялась женщина, оглядываясь на мужа в поисках поддержки, но напрасно. Тот только с еще большим вниманием продолжил изучать землю под своими ногами, будто тоже прикидывал, сколько камня покупать, чтобы достойно замостить улицу. — Мы не можем оставить дочь!

А потом она вдруг собралась с духом и выпалила то, что явно заранее репетировала:

— По закону незамужняя девица младше двадцати пяти лет обязана подчиняться старшему члену своей семьи и жить там, где ей велят!

Угу, у господина Зельдера, видимо.

— По какому закону? — удивилась я. — Тут Проклятые земли под руководством черной ведьмы-самодура, и у нас тут один закон. Мой.

— Но я слышала, вы теперь светлая целительница, Ваше Сиятельство, — подала голос одна из сестер Нирки, пока ее мать беззвучно открывала и закрывала рот, не находясь с ответом.

— Исключительно по профессии, — прояснила я ситуацию. — А по призванию чисто ведьма. Рест, проводи товарищей.

В этот момент Чудище, до этого с интересом наблюдавшее за происходящим, решило вдруг поддать жути, и в результате услуги Реста все же потребовались, но только для того, чтобы собрать все брошенные вещи и отнести их за границу, до которой вся семья буквально бежала, а кто-то по пути еще и подвывал. «Все же это Ниркины родственники», — укорила я шутника, но поскольку укор тот звучал совершенно не искренне, Чудище в ответ только фыркнуло.

— Пущу их, только если ты сама разрешишь им войти, — сказала я Нирке, глаза которой медленно наполнялись слезами.

— Спасибо, леди Хозяйка, — выдохнула Нирка. — Я думала отберут. И заставят. Опять…

Мы посмотрели на ее новый дом с шикарной крышей из глиняной черепицы и аккуратным палисадником, в котором Нирка уже разбила какие-то клумбы.

— Никто не отберет и не заставит, никогда. Твоя земля, твой дом. В который ты приведешь того, кого сама выберешь.

А выбор там ого-го, на зависть многим, со всех окрестных деревень кавалеры ходят. Нирка зарделась так, что стало понятно, что кто-то определенный на примете уже есть. Надеюсь, это будет кузнец. Нам свой кузнец прямо очень нужен. У меня такие планы на водопровод, что без кузнеца ну никак не обойтись. Так или иначе мы его добудем, конечно, но по любви оно всегда проще и приятнее.

Предложение руки и сердца я совершенно внезапно получила в самый последний день весны.

Его Светлость герцог Шерман Норден с того памятного вечера бывал на Проклятых землях практически каждый день — или каждую ночь — и как-то так вышло, что люди сами стали называть меня его невестой. Я не мешала, потому что думала, что им так легче морально. Ну не считать же свою Черную Хозяйку просто любовницей. Здесь было не принято так открыто демонстрировать отношения вне брака, а мы не прятались. Сама же я, естественно, никаких матримониальных планов не строила, полагая, что это попросту невозможно. Поэтому неожиданная делегация застала меня врасплох.

— Зачем? — с подозрением спросила я у пожилого офицера в синем мундире, который почтительно попросил меня протянуть ему руку. С подозрением, потому что он держал иголку, а меня один раз уже ткнули с далеко идущими последствиями.

— Лиса, это разорвет твою клятву, — сказал Шерман. — И снимет ограничение. Ты будешь свободна.