Угу, видела я ту леди. Еще как приняла бы подарок и не вспомнила бы, что должна быть достойной. Он лукавит или действительно настолько не разбирается в женщинах?

Шерман Норден тем временем рассматривал мой дом, задержавшись взглядом на большом толстом одеяле, расстеленном у пылающего камина. На столе у дивана горела пара свечей в канделябре, который для меня сделал Чудрый в соответствии со своими представлениями о канделябрах, поэтому композиция заслуживала внимания сама по себе. Обычно все, кто ее видел в первый раз, пару минут стабильно изумленно молчали.

Кроме огня в камине, свечи были единственным источником света в комнате, и блики ложились оранжевыми пятнами на пропитанный отваром лиственницы пол, что придавало ему красноватый оттенок. Мне атмосфера казалась уютной и располагала вовсе не к обсуждению давних преступлений, но возможно для человека неподготовленного мой дом и выглядел логовом настоящей ведьмы. И, наверное, напоминать с разбега, что я-то леди точно не достойная, пока не стоило. Но хотелось.

— Прошу, — приглашающе махнула я рукой, потому что он так и стоял у порога, и по виду все не мог поверить, что действительно наконец оказался внутри. Было большим искушением пойти и сесть прямо на то одеяло и посмотреть, что он будет делать, но я сдержалась.

Благопристойно выбрав диван, я посчитала, что с приличиями на этом можно закончить, и закинула ногу на ногу, отчего достаточно короткое домашнее платье приподнялось чуть не до колена.

До голого колена. Дом мне построили теплый, поэтому носить чулки не было ни необходимости, ни желания. По меркам этого мира вид у меня сейчас точно был разнузданным и скандальным, но хмурый взгляд, тут же это отметивший, я проигнорировала. Мне может тоже его поведение не нравится совершенно. Пусть мы будем квиты. И по крайней мере я ему показываю, смею надеяться, что-то красивое. В отличие от.

— То, что вы бросили тень на мое имя перед Его Величеством, не поможет вам избежать необходимости дать мне нужные ответы, леди Нойр.

Он осторожно опустился на противоположный конец дивана, а я ощутила прилив гордости за наше производство. Вот ведь целая гора считай рухнула на бедную мебель, а ножки не подкосились и даже не заскрипели. Качество!

— Разве я соврала?

— Не соврали. Король теперь считает, что я без ума от черной ведьмы, и король прав.

Я зачем-то разгладила платье на коленях, которое и без того там прекрасно лежало и во внимании не нуждалось. На его признания не поймешь, как реагировать. Но в груди все равно плескалось что-то подозрительно похожее на счастье.

— Почему ваши слова звучат так, будто это что-то плохое?

— А это что-то хорошее?

— Вполне может им стать. Со своей стороны препятствий к этому чинить не собираюсь.

Я с намеком посмотрела на его стопку бумаг, которую он пристроил рядом с собой, но видимо в искусстве разговаривать глазами не преуспела. Потому что я-то имела в виду что-то вроде: «Давайте бросим все это в камин и предадимся безудержной страсти», а Шерман Норден воспринял мои слова как руководство к действию и немедленно вчитался в надписи на первой папке.

— Здесь все о заговоре против Его Величества с вашим участием, а также о событиях в вашем поместье.

Что ж, вот он, мой шанс. Я ведь давно искала возможность узнать о прошлом Мелиссы хоть что-нибудь, а здесь информацию принесли с доставкой на дом.

Шерман Норден растрепал первую стопку бумаг, и на пол посыпались листы, среди которых были и портреты. Подобрав один из них, я увидела мужчину лет пятидесяти с надменным взором и большими залысинами. Подпись гласила: Ардемид Грейн. Что ж, этого можно в лицо и не запоминать. Если верить герцогу Нордену семья Грейн руководила заговором, так что вряд ли мы когда-нибудь увидимся. Ардемид Грейн сидит в одной тюрьме, а я в другой.

На следующем листе внезапно оказалась Кристин — очень похоже нарисована, просто копия, даже глаза кажутся заплаканными. Тут уж я вчиталась в текст со всем вниманием и выяснила, что Мелисса просто хотела использовать сестру как жертву.

Никаких любовных треугольников, что неудивительно, не того Оливер полета птица, чтобы ради него затевать кровавые ритуалы и за что-то мстить. Мелиссе требовался еще один человек, а кроткая сестра всегда была под рукой. Просто и страшно. М-да.

Придется позаботиться и о Кристин и убедиться, что этот павлин Оливер не причинит ей вреда. И насколько я знала, они ведь даже не были официально помолвлены, все еще можно легко изменить. Кристин куда больше подойдет кто-то вроде милого виконта Лавье, там и семья хорошая, не обидят. Нужно подумать, как бы их познакомить.

— Что он вам пообещал? — герцог Норден вырвал меня из планов по устройству чужой личной жизни. — Как смог уговорить?

— Ммм? — рассеянно откликнулась я, подбирая остальные бумаги. Страницы почему-то не были пронумерованы. И как мне понять, откуда начинать читать?

— Он брал вашу кровь? Проводил какой-то ритуал?

— Почему это так для вас важно?

— Потому что я не люблю вопросов без ответов. Женщина, что я встретил здесь, на земле, что проклята для моего рода, не может быть той, что чертила кровью знаки на полу своего парадного зала. И не может быть той, что предлагала себя с таким бесстыдством.

— Вот в последнем я бы точно не была уверена, — с намеком сказала я и покачала ногой, но Его Светлость мой жест проигнорировал. Похоже в развратности я проигрывала Мелиссе в одну калитку. Даже обидно.

— Поначалу я каждый день ожидал, что вы предпримите новую попытку. Постараетесь меня соблазнить. Выторговать себе поблажки или помилование. Но время шло, а вы даже ни разу не попытались остаться со мною наедине.

— Да я просто не успела! — возмутилась я. — Тут попробуй найди время. Вот только вчера мы не так спроектировали одну крышу, и за ночь она покосилась, спасибо, не рухнула. А позавчера бык Самсон объявил целибат и решил, что больше знать не хочет никаких коров, а он парень ангажированный. А одержимый целитель, которого вы лично ко мне приставили? Вы хотя бы знаете, как целитель Лейтнор преподает⁈ Я домой буквально вползаю. Вот одеялко прямо на полу лежит, видите? Чтобы не далеко ползти было.

Шерман Норден снова бросил взгляд на лежбище перед камином, но убежденным не выглядел, а мне стало любопытно.

— А если бы я предложила уединиться, как бы вы поступили?

Вдруг я давно могла наладить личную жизнь, а вместо этого потеряла кучу времени?

— Тогда бы я больше никогда не пересек эту границу. Меня держало то, что вы стали другой. Каждый раз я замечал что-то новое и необычное. Вы не вели себя так, как должны были, и это заставляло меня искать все новых встреч, чтобы попытаться вас разгадать. То, как вы общаетесь с этими людьми, то, какую жизнь вы здесь построили. Это вызывало искреннее восхищение. И поначалу я ненавидел это чувство.

Ничего себе. Значит, если бы у меня дошли руки и я попыталась проявить инициативу, он бы сбежал с концами?

— Нельзя ставить на людях крест только потому, что они показывают, насколько в вас заинтересованы, — высказала я свое мнение. Ну что это такое? Уже простые попытки соблазнения приравниваются к черной магии.

— Дело не в том, что кто-то проявляет интерес. Дело в конечной цели, которую этот человек преследует. Фальшь никогда не бывает привлекательной. А сейчас я вижу в вас искренность. Поэтому…

Он снова потянулся к бумагам, перебирая листы, словно что-то там разыскивая. До чего же упрямый, никак не хочет свернуть с неприятной для меня темы.

— А может я специально притворилась другой, чтобы вас завлечь?

Шерман Норден поднял глаза и вдруг легко улыбнулся.

— Нет. Врать ты не умеешь совершенно.

И как же ему шла эта улыбка. Я поймала себя на том, что просто сижу и смотрю на него только через минуту, не меньше, но оспаривать его утверждение не стала. Вместо этого я вдруг приняла решение. Ну кто, если не он? Кому еще в этом мире я могу рассказать, что собственно к миру этому никакого отношения не имею? Или я скажу ему правду, или мы так и будем ходить по кругу: он загонять меня в угол, а я уворачиваться. Это совсем не те игры, в которые мне хотелось играть.