От Чудища приходили смешанные чувства удивления и непонимания, оно не могло взять в толк, чего я так разволновалась, но все же исправно вело по узким тропинкам к нужному месту. «Спасибо», — сказала я ему, не сомневаясь, что падающие деревья просто так в воздухе не виляют, — «Но давай в следующий раз вообще пусть не падают, ты же можешь?»

— Леди Хозяйка… — горестно прошептал один из работающих с Рестом мужчин, увидев запыхавшуюся меня.

Они все стояли вокруг лежащего на земле Реста и беспомощно переминались с ноги на ногу. Они знали, что уже ничего нельзя сделать. И я это знала — поняла сразу как увидела мощное неподвижное тело и тонкую струйку крови изо рта.

— Не случится, Хозяйка, — хрипло и тихо сказал Рест. — Чтобы дом. Чтобы сын.

Глаз он не закрывал, и они по-прежнему горели упрямым черным огнем. А я… А я почувствовала, что по щекам текут слезы. Мои первые слезы на Проклятых землях.

Я не плакала попав сюда. Я не рыдала, поняв, что никогда не вернусь домой. И этот мир тоже никогда по-настоящему не узнаю, потому что не выйду за пределы очерченного круга. Но сейчас внутри словно что-то сломалось. Отчаянная надежда в глазах, которые всегда на меня именно так и смотрели. С надеждой.

Мир вокруг словно почернел. До меня доносились какие-то крики, но я не могла их разобрать. Внутри собиралась ярость, какой прежде я никогда не чувствовала. Ярость, которая требовала выхода. Меня. Заставили. Плакать. Кто-то об этом сильно пожалеет!

Я не знала, на кого именно злюсь, и кто мне за все ответит, но эмоции бушевали так, что мне казалось, что еще немного и я просто взорвусь. И когда все вдруг вспыхнуло золотистым сиянием, в первый момент я так и подумала — это произошло, и я умираю.

Боль пронзила все тело, громко закричал Рест, и теперь я его слышала. А потом и увидела — его тело выгнуло дугой и приподняло над сломанными ветками, устилавшими землю, а я, не удержавшись на ногах, упала рядом. И больше глаз открыть уже не смогла.

— Он шевелится!

— Рест!

— Леди Хозяйка его вылечила!

Вылечила? О чем это они? В голове бесновалось Чудище, и я силилась понять, оно разозлилось со мной за компанию или у него свои причины, и вообще жива ли я все еще, или уже нет, но не преуспела ни в чем, потому что потом мир просто исчез.

— Леди Нойр! Извольте прийти в себя.

Первым, что я почувствовала, было раздражение. Что значит «извольте»? Люди тут болеют как бы. Наверное. Что со мной вообще?

Потом пришло удивление. Мне же не мерещится, и я действительно слышу голос Его Светлости герцога Нордена? Но что он здесь делает? И что здесь делаю я?

Воспоминания накатили волной, но теперь вместо пожара в груди я ощутила пустоту. Рест… Чудище снова взорвалось негодованием, и я поморщилась, пытаясь открыть глаза. И спустя какое-то время у меня это даже получилось. Только вот картинка перед этими глазами была нереальной — прямо передо мной на коленях стоял живой и на вид совершенно здоровый Рест. Э?

Какое-то время я просто смотрела на Реста, не в силах осознать то, что вижу прямо перед собой и молчала. Что тут скажешь? Когда сходишь с ума особо не до разговоров.

— Вы действительно исцелили этого человека, леди Нойр?

В незнакомом мужском голосе прозвучало такое омерзение, что я немедленно повернула голову, чтобы посмотреть, кто это сказал. Зря. Голова снова взорвалась болью, и личного целителя Его Светлости я опознала с трудом. Но да, это был он, маг, который прошлой зимой вылечил Перса.

— Это невозможно, Ваша Светлость, решительно невозможно, и я просто глазам своим поверить не могу, но… В ней течет сила. Она ее буквально пронизывает.

Мое ошалевшее от боли и непонимания сознание уцепилось за слово «пронизывает». Точно! Вот так я себя и чувствовала, тело будто прошивал миллион невидимых иголок. Как это убрать?

— Что вы сделали, леди Нойр? Какие провели ритуалы? Как вы вообще посмели вернуть себе магию?

Это магия? Я вспомнила теплое золотистое сияние, что так влекло меня в тот день. На какую-то долю секунды мне тогда хотелось просто оттолкнуть целителя и самой окунуться в его силу. Но как дар мог вернуться?

И теперь понятно, почему со мною Чудище отказывается знаться, я внезапно не черная ведьма, а белая магичка. «Но я же не специально!» — послала я Чудищу успокаивающую мысль. Пусть даже не думает, что я сознательно изменяла темным силам. Чудище, однако, швырнуло в ответ клубком раздражения, и стало очевидно, что такими доводами его не пронять.

Со всех сторон меня ругают за то, чего я даже не делала. Вот нечестно.

Целитель, пылая негодованием, все еще нависал надо мной, ожидая ответа, и я сумела изыскать в себе силы и начать диалог.

— Заберите, — просипела я и пошевелила рукой, которая действительно подозрительно мерцала, сейчас даже я это увидела. — Я не хочу светиться.

И чувствовать такую боль я тоже не хочу.

— Только чистое зло может отказаться от дара исцеления! — окончательно и совершенно нелогично разозлился маг.

Он возмущается, что у меня есть дар, он возмущается, что я не хочу его иметь. Как некоторым людям трудно угодить.

— Да где же чистое? — Я предприняла осторожную попытку сесть. Мысль, что я лежу тут пластом в какой-то луже перед Шерманом Норденом заставила изыскать внутренние резервы. — Я уже конкретно так грязное зло.

Под боком и правда неприятно хлюпало, весна точно не лучшее время валяться на земле. Рест склонился надо мной, предлагая свою помощь, и вцепившись в его руку, я попутно его немного пощупала. Живой! Действительно живой!

Теперь меня затопило такое облегчение, что я чуть не брякнулась обратно. Пусть происходит что-то странное, но если в результате удалось спасти Реста, то жалеть не о чем. «Ты должно понять», — снова попыталась я достучаться до Чудища, — «Он наш. За своих мы должны рвать всех. Подумаешь, немного сияю золотым. Может это вообще скоро пройдет».

— К вам вернулся ваш дар, леди Нойр, но вам он снова не нужен? — наконец-то подал голос герцог Норден, и я смогла заключить, что он не оторвался от коллектива и злится, как и все остальные. Интересно, сколько же я была без сознания, что за ним успели послать?

И он заставил меня задуматься. А нужен ли мне дар? В принципе я не возражала сделать что-то хорошее. На текущий момент я обогатила этот мир майонезом и фастфудом — сомнительные достижения, как ни посмотри. К тому же, если представить, что я смогу осилить целительство, это решило бы нашу проблему с врачами. Но почему творить добро должно быть обязательно так больно⁈

И что случилось с галантностью? Разве не должен воспитанный джентльмен в любом случае сначала оказать помощь даме, а уж потом высказывать ей свои претензии, какими бы они не были? Я постаралась посмотреть на Его Светлость достаточно выразительно, чтобы он уловил мою мысль, но добилась только того, что его темные брови сильнее сошлись на переносице.

— Как дар мог вернуться? — Герцог Норден перенес свое недовольство на целителя, и тот возмущенно запыхтел, разводя руками.

— Такого никогда не случалось, Ваша Светлость. Раз выжег дар скверной — потерял его навсегда. Это же закон. Был им до сегодняшнего дня.

— Обсудим внезапные изменения в законах позже, — слабо предложила я. По телу прошел новый спазм, и если так будет продолжаться, я вообще не доживу до того, чтобы узнать, чем закончились обсуждения моей ситуации, и к какому выводу пришли специалисты. — Если не хотите дар забирать, то хотя бы утихомирьте его. Почему все так горит?

— На первый взгляд все выглядит как спонтанная инициализация, — проигнорировав меня, объяснил целитель герцогу Нордену в ответ на его требовательный взгляд. — Так бывает, если дар вовремя не обнаружен, и он раскрывается сам под натиском каких-то обстоятельств и эмоций.

О да. Обстоятельства и эмоции у нас сегодня точно были.

— Помогите, — коротко бросил герцог Норден, кивнув на меня, и целитель нехотя протянул в мою сторону руку. И пусть с таким лицом скорее проклинают, а не лечат, боль пошла на убыль почти сразу. Как же хорошо снова нормально дышать!