Хотя я и так почти сразу увидела, что именно привело сюда Кристин. Тучный мужчина с перепуганным лицом обеими руками держал перед собой сверток, из которого выбивался пушистый рукав. Белый пушистый рукав. Для черной-то ведьмы. Да он издевается. Это вот эта шуба так сильно врезалась ему в память?
— Мне сказали, что тебе нужна твоя шуба, Мелисса, — растерянно захлопала ресницами Кристин, делая несколько осторожных шагов вперед. На ее лице застыло удивление, словно ей было трудно представить, что человеку зимой может пригодиться верхняя одежда. — Я привезла…
Вовремя, конечно, уже почти ручьи побежали. Но мне вдруг стало ужасно интересно. Кто сказал? Робкая «сестра» точно не посмела бы обозначить Его Светлость общим «мне сказали», да и не поехал бы герцог Норден сам говорить с графиней Нойр про какую-то шубу, пусть она почему-то и настолько запечатлелась в его памяти.
Мысль о том, что там запечатлелась совсем не шуба, я от себя отгоняла. На меня-то он точно смотрел безо всякой приязни, поэтому думать, что Мелисса в свое время удостаивалась иного отношения, было не слишком приятно. А все неприятное из жизни нужно вычеркивать, нечего разводить в ней бардак.
Реста я, конечно, за новообретенным имуществом отправила немедленно. Пусть я и не сильно верила, что буду действительно носить шубу и выглядеть в ней барыней среди крестьян, к тому же ведь самое то в меховом великолепии да на лесоповал, это активы, которые при необходимости можно реализовать.
Или оставить и использовать для парадных выходов? Посмотрит ли он на меня иначе, если я буду в белой шубе? Нужен ли он мне в принципе, если посмотрит на меня иначе только потому, что я в белой шубе?
Вопросы, вопросы. Но Кристин я ни о чем расспрашивать не стала, а вместо этого попыталась наладить родственные связи и пригласить «сестру» на чашку чая, думая, что возможно это пригодится в будущем. Ведь есть же у нее богатые подруги, с которыми она могла бы периодически наведываться к нам пообедать и поболтать. Я как раз и линию десертов задумала.
Но инициатива провалилась. После того, как Кристин услышала мои слова и вникла в предложение переступить порог таверны, ее тучный подчиненный едва дотащил норовившую упасть в обморок госпожу до кареты. Семейное воссоединение явно откладывалось. И все же что у нее с Оливером, почему он бросил «сестру» одну вручать требуемое меховое изделие?
Весной мы торжественно начали строительство нашей будущей гостиницы.
Ну как торжественно? Речь, я, конечно, произнесла, наблюдая, как мужчины закладывают первый венец из толстых лиственниц, но больше постаралась не мешать. Задумка была грандиозной, к основному зданию планировалось пристроить целых два крыла, так что на разговоры точно времени не было, к зиме я надеялась получить хотя бы часть помещений уже готовыми и жилыми. И приносящими деньги.
Амбициозные размеры гостиницы, как и ее три будущих этажа, объяснялись тем, что сюда я планировала селить в том числе и тех, для кого собственные дома пока не доступны. Или вовсе не интересуют по каким-то причинам. Кто-то, возможно, не поклонник сельского хозяйства, кому-то может быть удобнее жить и работать в одном месте, они и станут здесь персоналом, а для кого-то это будет временным пристанищем — в конце концов наши общаги когда-то придется ликвидировать.
На фундамент по бартеру удалось добыть камней, и обходя по периметру стройку я остро жалела, что на большее пока нет средств. Так надоело чавкать сапогами по весенней грязи. Мостовую хочу. Пока же мы строили временные тротуары из дерева — от дома к дому и ко всем стратегически важным точкам, что позволяло хоть как-то спасать обувь и одежду.
Беда случилась теплым ясным днем. Солнце пригревало уже совсем по-летнему, и расстелив на сухом пригорке снятый плащ, я лежала на спине, закрыв глаза. Заслуженный перерыв. Руки после половины дня работы гудели, и я время от времени растирала запястья.
За рыбалкой до сих пор приходилось присматривать, потому что народ поделился на две части: тех, кто без меня и к озеру все равно подойти боялся, и тех, кто не боялся уже ничего, и поэтому регулярно ошпаривался жгучей травой. Оба варианта одинаково отнимали время.
Потом мы с Ардой сортировали рыбу, отбирая, что сегодня будем есть сами, а что приготовим для посетителей. В торговле на рынке, с тех пор, как таверна заработала в полную силу, необходимость отпала, свой улов в качестве блюд мы продавали дороже.
Утвердив меню — в нижнем зале сегодня будет уха, а у аристократов стейки из красной рыбы, запеченные с розмарином, пользовались неизменной популярностью — я отправилась на главную стройку, где обнаружила, что Шерст законопатил уже половину стены совершенно коряво и как попало. Мох лохмотьями торчал между бревен и даже свисал в некоторых местах, и было понятно, что в птичьих гнездах он окажется сразу, как только мы отвернемся.
Пока разбирались и переделывали, солнце поднялось совсем высоко, и мы с Зареном провели ревизию коровника. Стадо росло, одних телят был уже целый загон, поэтому на постройку новых помещений для скота летом тоже придется выделить время. Так же, как и на общественные бани, подходящее место для которых мы выбирали следующий час, исходив всю округу. Хотелось, чтобы у нашего поселения была хотя бы какая-то продуманная структура, а не просто так воткнутые куда попало здания.
— Опять сама работала, леди Хозяйка, — укоризненно сказал Зарен, глядя, как я на ходу разминаю правое плечо. Вот клянусь, хитрый Шерст полчаса специально делал вид, что не понимает, что от него требуется, чтобы я побольше мха сама натыкала.
На упрек Зарена я только пожала плечами, о чем тут же пожалела — похоже, действительно растянула мышцу. Народ почему-то стал нервно относиться к моему желанию работать руками. В дом то и дело пытались ворваться желающие там прибраться, и пришлось установить определенные часы и выбрать помощниц по хозяйству, чтобы это удовольствие не растягивалось на весь день. И это еще от постоянной прислуги удалось отбиться, для которой и отдельную комнату хотели пристраивать.
Смешно, пока мы еле-еле сводили концы с концами и питались одной рыбой с горсткой каши, никто не переживал, что настоящая леди таскает воду с реки и дрова из леса. А теперь вдруг все вспомнили о классовом неравенстве, и у каждого было свое представление о том, как следует жить Хозяйке Проклятых земель.
— Нехорошо это… — продолжал бубнить Зарен. — Что люди скажут? Вот Его Светлость…
— Людям бы вообще не стоило обо мне болтать, — многозначительно посмотрела я на него, но, конечно, ни в чем не убедила. А сейчас лежала и думала, что в чем-то Зарен прав. На стремянку вот точно лезть было не обязательно.
Устав смотреть в по-весеннему яркое небо, я прикрыла глаза, и теперь в голове мелькали разные картинки нашей жизни, щедро транслируемые Чудищем.
Дети вели на прогулку Милку. Ну или вернее, она топала, куда глаза глядят, в сопровождении привычной свиты.
Арда поставила в печь противень с булочками. Сразу захотелось, чтобы обед настал вот прямо сейчас, даже в сыром виде булочки выглядели великолепно, ровненькие и пышные.
Освободившаяся ото льда река красиво играла бликами на солнце и мотала привязанную за вбитый колышек старую лодку. Надо пойти и сказать, чтобы примотали получше, как-то ненадежно это выглядело, унесет ведь течением.
Ощущение, что сейчас случится что-то непоправимое накрыло внезапно, и одновременно перед внутренним взором встал Рест с топором в руках. Голый по пояс, он готовился нанести тот самый последний удар, что свалит огромное дерево, и я успела закричать: «Нет!», прежде чем это произошло.
Но он, конечно, меня не услышал.
«Хряк!», — и огромное дерево, медленно, как в кошмаре, начало падать совсем не в ту сторону, куда было запланировано, а Рест замешкался, запнувшись обо что-то.
Руки мгновенно стали ледяными, и вскочив, я уже бежала в лес, когда увидела, что дерево в последний момент все же изменило траекторию и не придавило Реста огромным стволом, а погребло под боковыми ветками. Но ветки эти не шевелились. Не шевелились!
