Ну Хозяйка. Ну Черная. Он же уже это слышал. И какая ему разница, как я себя называю, законом это не запрещено. Наверное.

— Я староста Лесной, Ваша Светлость, Дагур, и мы заметили, что у нас стали пропадать вещи…

— Скалка!

— Веник!

— Ватник еще совсем новый.

Вот же врут, а. Видела я тот ватник, только что не расползался от дряхлости. Да и все вещи, что нам принесли, были примерно такого же качества и явно валялись по сараям никому не нужными. Исключение составлял, может, только горшочек с содой, симпатичный, с хорошо притертой крышечкой. Я его всем в пример поставила как образец того, что мы должны научиться делать из нашей глины.

Осмелев, деревенские начали активно перечислять утерянное добро, а граф Борден обрадовался:

— Воровство, значит? Что вы скажете на это, леди Нойр? Похоже, нам придется зачистить здесь все. Вернуть эти отбросы туда, где им и место — на каторгу.

— Позвольте, какое воровство? — холодно спросила я и поманила пальцем парнишку лет пятнадцати, которого за шкирку держал его отец — они были так похожи, оба рыжие, высокие и нескладные, что сомнений в их родстве не было никаких. — Вот ты. Я тебя помню. Расскажи Его Светлости, чем ты заплатил, и за что именно.

— Ззз-заплатил? — удивился староста Дагур и тоже повернулся к рыжему семейству: — Микей, за что ты платил?

— Перс сказал, что если мы принесем какие-нибудь вещи, он покажет нам Черную Хозяйку. — Мальчишка начал почти шепотом, но постепенно увлекся и поделился впечатлениями: — Было очень страшно. Один раз она как закричит!..

Закричишь тут. Я лопух выкапывала, чтобы сделать отвар для волос, шампуней-то у меня здесь нет, и задумавшись хватанула полную горсть крапивы. Крапива потом тоже в дело пошла, но волдыри были знатные, и их тоже пришлось прятать, чтобы народ не решил, что Проклятые земли наказывают меня за мародерство. Только-только убедила всех, что если мы вечером выпьем чая с душицой, утром снова проснемся в полном составе.

— Видите? — обратилась я к мрачному герцогу Нордену. — Посетитель заплатил мне за зрелище. И зрелище было ему предоставлено. Услуги оказаны в полном объеме. Нареканий на качество нет.

— Вас сослали сюда, чтобы вы раскаялись в том, что натворили, леди Нойр. А вы на своей дурной славе еще и зарабатываете?

— Что есть, на том и зарабатываю.

Интересно, как он себе воображает раскаяние? Я сижу, погруженная в горькие думы, а феи мне пропитание носят? Или просто лечь под елку и исполнить сокровенное желание графа Бордена?

— Но вот что обидно, — решила я перехватить инициативу и посмотрела на старосту Лесной, — так это то, что вы соседям старого хлама пожалели. Как вы сказали вас зовут, Дагур? Как же так, Дагур, разве это по-людски?

Дагур покачнулся и попытался отступить назад, чтобы затеряться в толпе односельчан, но те на передовой тоже оставаться не собирались, и в результате вся толпа дружно попятилась.

— Да мы ж это… Просто спросить пришли, на надо ли чего? — нашелся Дагур, доказывая, что на свой пост был избран не зря. — У меня и ватник поновей есть, могу и принести…

— Прекратите запугивать людей, леди Нойр, и вымогать их имущество. — От ледяного тона герцога Нордена у меня даже мурашки побежали. Или это потому, что я стояла с голыми плечами на усиливающемся ветру? — Я с вас глаз не спущу. И если вы попытаетесь колдовать, нет, если вы просто подумаете о том, чтобы попытаться, никакая бумажка вам не поможет. Я лично выволоку вас оттуда. Вот сюда.

И он кивнул куда-то под ноги своему красавцу-жеребцу.

Вот теперь моя дрожь точно была настоящей, ощущения от пересечения границы я помнила очень хорошо. И что особенно печально, он при всех указал на мое слабое место. Достаточно выпихнуть ведьму за черту, и с ней будет покончено. Средства самообороны получали приоритет в списке срочных дел.

«Тихо!» — сказала я Ресту, который задышал рядом уж слишком угрожающе. Как бы чего не ляпнул, с ним солдаты точно церемониться не будут. И опустила глаза вниз, приняв вид беззащитный и трогательный. С мордашкой Мелиссы это совсем не трудно.

— Я уже убедилась на личном опыте, на что способны сильные мира сего, нет нужды мне лишний раз об этом напоминать.

Вот так. Вид жертвы. Заронить сомнения. А так ли я виновата? Не оболгали ли завистники юную деву? Пусть Мелисса наворотила дел, но ее здесь нет и больше не будет, а я есть. Герцог Норден, конечно, не поведется, вон как презрительно кривит губы, но мне с ним рядом и не жить. А с деревенскими нужно поладить.

Только вот я не ожидала, что он такой быстрый. Сидя на лошади, Его Светлость казался огромной монументальной глыбой. Кто мог знать, что он стремителен, что тот леопард?

Одним слитным движением герцог Норден спрыгнул на землю и в несколько шагов оказался прямо передо мною, нависнув и заслоняя половину неба.

И я оказалась лицом к лицу с врагом в буквальном смысле этого слова.

Он стоял очень близко. Теперь я могла рассмотреть его серые глаза с длинными прямыми ресницами в малейших деталях, но не имела никакого желания это делать. Как бы вернуть его обратно на лошадь? И как бы не взбесить настолько, что ему захочется тащить меня за границу прямо сейчас?

— Шерман! — испуганно крикнул граф Борден, вдруг забыв о субординации. — Не подходи к ней!

Любопытно. Они что, родственники? На друзей точно не похожи.

— Вот что мне интересно, леди Нойр, так это откуда такое красноречие и талант к лицедейству? Мне рассказывали, что на суде вы не проронили ни слова. Отчего же не показали свой спектакль там? Неужели потому, что перед теми, кто видел ваши преступления своими глазами, врать смысла не имеет?

Да уж понятно, почему молчала Мелисса. Она-то лично отвечать за содеянное и не собиралась, а что там будет дальше с ее телом и со мной, ее очевидно не волновало. Еще и выгоднее избавиться от старой оболочки с концами, чтобы никто и никогда точно не узнал, что она избежала наказания.

— Вы когда-нибудь пробовали прервать монолог графа Бордена? — спросила я, вспомнив, как упивался своей ролью обвинитель. — Конечно, для вас это проблем не составит. Но вот всем, кто не герцог…

— Да как вы смеете! — обрывая меня, заорал граф, а я только улыбнулась и развела руками. Мол, вот пожалуйста, смотрите сами.

— Вы лгунья, — отрезал герцог Норден, и еще несколько мгновений посмотрев мне в глаза, обратился к тем, кто так и стоял за моей спиной. — Уходите отсюда. Не ждите зимы, не затягивайте. На этих землях жить нельзя, это место проклято, вы же сами это чувствуете.

Чудище и правда давило, похоже, гости ему не нравились. Показалось, что даже широкие плечи герцога Нордена чуть-чуть поникли с тех пор, как он оказался по нашу сторону границы. А нечего было с коня слезать и устраивать тут свару!

Поняв, что встречу нужно быстренько завершать, пока не случилось еще чего-нибудь — вон уже какие-то подозрительные тучи собираются, а ведь вот только что облака были словно вата, белые и пушистые — я повернулась к визитерам из деревни, которые на наши разбирательства смотрели, открыв рот. И что обидно — совершенно бесплатно.

— Ну хорошо поболтали, познакомились, — сказала я им, помахав рукой. — Увидимся еще. Жду ватник!

И не прощаясь с Его Светлостью направилась к дому. Все эти разговоры о ватниках окончательно заставили меня замерзнуть, пора надеть что-то посущественнее бальных тряпок Мелиссы. Не то чтобы у меня был особый выбор, но одно из платьев я отдала Нирке, получив взамен вязанную кофту.

Нирка была счастлива, хотя в платье влезть и не смогла. Девахой она была, несмотря на юный возраст, высокой, видной, с широкой костью и приличными формами. Кровь с молоком. Я пообещала ей при возможности раздобыть кусок подходящей ткани и сделать в платье вставку.

Граф Борден что-то кричал вслед, со стороны герцога Нордена возражений я не услышала, а оглядываться не пожелала. Мне нужно было думать, как восстановить микроклимат в коллективе. Народ шел назад поникшим, и вид нашего полуразрушенного дома исправить настроение точно не мог. Герцог Норден знал куда бить, все теперь явно переживали за нашу будущую зимовку, и вера в успех испарялась на глазах.