— Грабли можно? Лейку? — деловито уточнил староста, и я дала добро, мысленно возликовав. Грабли! Почти предмет роскоши!

Тележка с садовым инвентарем прибыла уже к вечеру, и пусть был он далеко не новым, а местами просто ржавым и тупым, в наших обстоятельствах перебирать не приходилось. Поэтому довольная я возилась до позднего вечера, ваяя новое чучело и раздев для него еще пару человек, чтобы уже утром презентовать продукт заказчику.

Староста Дагур окинул чучело, которое получилось даже массивнее первого, одобрительным взглядом, и судя по шуму, который доносился со стороны Лесной, за урожай они принялись бороться в тот же день.

Я же некоторое время по утрам выходила на улицу с опаской — посмотреть, не шарахнули вдруг возвратные заморозки, которых так опасалась Сейна, не случилось ли еще какого-то погодного катаклизма.

Но нет, солнце светило исправно, поливные дожди приходили регулярно, и в результате такого везения мне удалось сбыть еще пару чучел окрестным деревням и перекрыть наши нужды в инструментах, в том числе и строительных, потому что я намекнула, что пилы, топоры и молотки тоже послужат делу, да еще и дополнительно помогут укрепить семейные очаги. И теперь я смело могла выгонять на огород хоть весь коллектив целиком, каждый смог бы чем-то вооружиться, да и с лесом работа пошла поживее.

А весна была прекрасна и на Проклятых землях. Все цвело и благоухало, дикие яблони утопали в розовой пене, а продолжая исследовать лес, я нашла и заросли вишни. Многочисленные полянки и луговины заполонили цветы, и на них слетались пчелы, прекрасно перезимовавшие к всеобщей радости — наши ульи мы проверили первым делом.

Чудище, понявшее, что я радуюсь всему цветущему, приводило меня тропинками то к одному месту, то к другому, только вот любоваться красотами времени совсем не было. Работы было столько, что хоть разорвись.

Хотелось одновременно и пахать поля, и копать погреб, и начать, наконец, возведение столовой-таверны. Внушительную груду льда мы закидали опилками, и она дожидалась своего часа в тени деревьев, вызывая любопытство прохожих. Таверну я собиралась строить у самой дороги, по которой все окрестные деревни добирались на рынок, и которая к тому же вела к замку Его Светлости. Отличное проходное место и возможность привлечь посетителей из разных социальных слоев населения.

Вход будет прямо у границы, пусть самые несмелые хоть в окна заглядывают, любопытство — двигатель торговли. Рано или поздно, но каждому захочется пощекотать себе нервы и сделать тот самый последний шаг, чтобы отведать ведьмовской еды. Мы и пытаться не станем выдавать таверну за обычное заведение. Наше заведение стоит на Проклятых землях, и мы сделаем это своей фишкой.

— Веранда, — твердо сказала я Зарену, который таращил глаза на мой рисунок, нацарапанный на клочке оберточной бумаги, принесенной с рынка. — Большая крытая веранда, где мы поставим столики и откроем летнее кафе. Не пугайся, кафе — это та же таверна, только эта часть будет на открытом воздухе. Вот эти деревья трогать не нужно, построим прямо под ними, и летом они дадут отличную тень. Будем в жару сидеть в прохладе, пить чай и глазеть на проезжающих. И они пусть на нас глазеют и завидуют.

Дело шло бы быстрее, будь у нас другие материалы, кроме древесины, но зато древесины той было на любой вкус и потребности. Расспросив народ о качестве леса, и том, как каждое дерево лучше использовать, я разработала рекламную стратегию. Не может быть, чтобы никто не соблазнился такой-то красотой по сходным ценам.

— Зарен, ты для бани липу выбрал? — спрашивала я, убедившись, что неподалеку есть кто-нибудь из деревни. — И осину? Шикарно будет. Ох и хороши досточки, светлые, красивые, не темнеют и не гниют.

— Отличный брус! — не уставала я нахваливать штабеля березовых бревен. — Теплый дом у нас получится.

— Из вяза полы сделаем, паркет выйдет роскошный, — словно просто для разговора поделилась я планами с виконтом Лавье в один из его обязательных визитов, видя, что и солдаты заинтересованно прислушиваются.

— А еще из него мебель можно, — вдруг пришел мне на помощь Чудрый. — Он гибкий, у меня отец из вяза такую мебель делал гнутую, стулья во-о-т с такими спинками.

Чудный изобразил в воздухе что-то вроде венского стула, и я с энтузиазмом подхватила:

— И мы сделаем! Нам для обстановки такие очень подойдут. Отец ведь наверняка тебя чему-то учил?

Будущий краснодеревщик смутился от всеобщего внимания и что-то замямлил, но это было уже не важно, главное, тему ценности вяза мы осветили хорошо.

— Столешницы будут из клена, — бодро проговаривал выданный ему текст Зарен, показывая нашу стройку старосте Дагуру, а для демонстрации возможностей ольхи мы просто сделали рядом с поднимающимся срубом таверны небольшую коптильню и приготовили рыбу на ольховых стружках. Запах стоял такой, что я сама едва не побросала работу и не искусала полуготовых лососей. Красная рыбка горячего копчения! Словно я снова дома, и мне доступны любые деликатесы.

И все получилось.

— А вот если другие люди, не здешние, захотят себе досок сосновых дом изнутри оббить… Что с ними будет? — осторожно спросил меня староста Дагур, явившись к нам почти под покровом ночи. Я уже практически спать легла, пришлось обратно одеваться.

— С ними будет только теплый дом с красивыми стенами, — твердо заверила я его.

— Но покупать что-то с Проклятых земель… Такого и мой отец не делал, и дед, а прадед…

— А зачем обязательно покупать? — не дала я старосте Дагуру углубиться в его родословную. — Можно поменяться. Если, допустим, мы вот здесь оставим доски, а утром найдем гвозди и стекло… — Начнем с малого. Пусть убедятся, что все в порядке, потом и деньги понесут.

И идея с обменом неожиданно имела успех. Обсуждая с Зареном, сколько товара нужно принести, чтобы получить желаемый пиломатериал, народ торговался напропалую и так увлекался, что все страхи словно забывались. Вот что с людьми делает азарт.

Так, постепенно, мы расширяли клиентуру. За Лесной потянулись другие деревни, один из солдат, приезжавших с виконтом, делал ремонт в доме матери, другой строил избу себе, потому что собрался жениться…

Через какое-то время приехал даже управляющий из графства Лавье и сухо сообщил, что ему поручено сменить паркет в нескольких залах. Сам мужчина при этом выглядел так, будто дал клятву не наступить на тот паркет ни ногой, но платил полновесными монетами, поэтому мне было совершенно все равно, подозревает он меня в намерении навести порчу через половые доски или нет.

И вот когда у нас появилась возможность получить недостающие материалы, я выбрала место под мой собственный будущий дом. Долго думать не пришлось. Конечно же, он будет стоять у самого озера.

С приходом весны расцвела не только природа. Виконт Лавье, передарив мне кажется все существующие в этом мире цветы, набрался смелости и перешел к более решительным действиям.

Виконт то касался моей руки, передавая список проживающих в Проклятых землях, и не сразу отдергивал пальцы, а чуть проводил по коже, словно лаская, и обмирал от собственной наглости. То вызывался поправить локон, выбившийся из прически, отчаянно при этом краснея.

Он влюблялся все больше, это было очевидно и не удивительно — он видел во мне нежную красивую деву, к тому же в беде, и рыцарское начало в виконте рвалось на помощь.

Я же с высоты своих настоящих двадцати восьми лет прекрасно понимала, что дело неминуемо идет к серьезному разговору, и оставалось только понять, какой результат этого разговора меня устроит.

Со списком проживающих тоже происходили метаморфозы. Я почти хихикала, представляя, как будет читать отчеты Его Светлость: вместо ожидаемой убыли, наше население медленно, но верно росло.

Приходили люди — голодные, оборванные, отчаявшиеся, и только посмотрев на них, я поняла, какой огромный шаг вперед мы все сделали за это время. Контраст между вновь прибывшими и теми, с кем я пережила эту зиму, был огромен.