Это что сейчас было? Они говорили, что Мелисса раньше была целителем, и потеряла дар, связавшись с черной магией. Но у меня-то откуда такая яркая реакция? От Чудища пришло недовольство, ему не нравилось, что я восхищаюсь каким-то посторонним волшебством. Постаралась его успокоить. Ну какие мне теперь золотые искорки? По статусу не положено.

Только вот так и казалось, что одна-две золотые звездочки все же осели где-то в самой глубине души. Ну что за ерунда? Я никогда не отличалась особо образным мышлением и буйной фантазией, а теперь необычные ощущения стали моими постоянными спутниками. Одно присутствие Чудища в голове чего стоит.

А Перс поправился. Не мгновенно, из чего я заключила, что магия — это скорее тоже работа, а не чудо, когда достаточно щелкнуть пальцами и все тут же получится. Но Перс уверенно выздоравливал, температура спала уже тем же вечером, а через два дня его и вовсе стало невозможно удержать в постели.

Весна же пришла неожиданно. Вот только что нас изводили метели, и мужчины ругались на ветер, гоняющий сугробы с места на место, как вдруг снег почернел — то тут, то там. Первые проталины, однако, никого не впечатлили, но вот когда на одном из солнечных склонов пробилась первая травка, зеленая и нежная, не выдержала Сейна.

— Весна-а-а. Дожили-и-ли, — рыдала она, пытаясь обнять этот клочок травы. — Нам вас Боги посла-а-ли, леди Хозяйка-а…

Тут она осеклась, посмотрела на несколько оторопевшую меня, сообразив, видимо, что Боги вряд ли стали бы посылать кому-то проклятую черную магичку, и заплакала еще горше. Глядя на Сейну казалось, что мы не пережили зиму, а только что узнали, что всем нам точно конец.

Нет, так дело не пойдет.

— Отставить слезы! — скомандовала я и пошла пересчитывать муку. Сколько-нибудь да сумеем выделить. На блины наскребем. И будем праздновать!

Отметить на самом деле было что, мне и самой не слишком верилось, что да, мы справились. Наш подремонтированный дом устоял на зимних ветрах, у нас не развалилась печь, мы не прибили друг друга в тесном замкнутом пространстве и худо-бедно наладили быт, а лично меня до сих пор никто не уволок на костер. Список достижений внушал, поэтому к делу я подошла с размахом.

На большой поляне прямо у границ наших территорий, там, где я планировала строить предприятие общепита — пусть люди привыкают, что в этом месте все время что-то происходит — мы разложили огромный костер.

— Что бы через него что делать? — изумилась Нирка, впервые услышав дикую идею скакать через огонь, но мгновенно ею загораясь. — А высоко прыгать? А разбегаться сильно?

— Кто как сможет, пусть так и прыгает, — сказала я, на ходу изобретая новые традиции. — Тут главное процесс. И огонь, который сожжет все плохое. На той стороне приземлитесь уже обновленными. Правильно встретить весну — большое дело.

Весну в итоге встречали так, что во время прыжков через костер пожаловала делегация от деревни Лесной.

Сначала мы варили уху, потому что блинами никто бы не наелся, а потом тут же принялись за выпечку, отчего запах вокруг стоял умопомрачительный.

Блины пошли на ура и на тарелках не залеживались — как только со сковородки снимался очередной ажурный кружок, за ним тут же выстраивалась очередь. И это без масла и без начинки. В очередной раз пообещала себе разбогатеть и нафаршировать людям приличных блинов. Но вкусная необычная еда и пузатая бутылка спиртного и так привела народ в хорошее настроение, отчего моя затея была воспринята куда с большим энтузиазмом, чем поначалу.

С хохотом, визгом и под общие аплодисменты, мы шли на второй круг — все, кроме деда Вигора, который все еще собирался с духом на первый заход, а Перс уже прыгал раз пятый, влезая без очереди и уверяя, что раз он болел, ему больше всего плохого нужно сжигать — когда заметили молчаливых, но ошарашенных зрителей.

— Это какой-то ритуал, леди Черная Хозяйка? — осторожно спросил староста Дагур, отважно подойдя к самой границе и деликатно опустив слово «черномагический». Но в воздухе оно так и повисло.

— Это обряд, — поправила я. — Вот сейчас уничтожим все дурное, чтобы не тащить его из зимы в весну, и будем жечь чучело. Тогда и посевная пройдет успешно, и урожай будет ого-го.

Под взглядом пораженного старосты я развела руки в стороны, показывая величину ожидаемого урожая, и кивнула на подготовленное чучело из соломы, тряпки для одежды которого мы собирали всем миром. Потому что у нас вся одежда — только чучел и одевать, но тогда самим ничего не останется.

Тем не менее, чучело красовалось юбкой в весёлый красных горох и старой кепкой деда Вигора, на которой дыр светилось больше чем собственно кепки, но издали это было почти и не видно.

— На хорошую погоду! — заорала я, воздев руки к небу. — На ласковое солнышко! На добрые дожди!

Тут моя фантазия истощилась, потому что по факту огородничала я первый раз в жизни и имела смутное представление о том, что же еще нужно растениям, чтобы как следует нас накормить. В нашем тесном жилище сейчас стало еще теснее из-за сколоченных деревянных ящиков с рассадой помидор и капусты, и Сейна каждый день вздыхала, глядя как вытягиваются тонкие кустики: «Вот будет потеплее, вот солнышко засветит, мы вас на улицу и высадим, потерпите», — так что текст для своего заклинания я сочиняла по мотивам ее общения с зеленью.

А солнышко вдруг засветило. Прямо как по заказу на следующий же день после нашего праздника установилась ровная теплая погода, последний снег исчезал буквально на глазах, и пришло время отложить работы на лесоповале и отправляться копать огород.

Только вот инструментов не хватало категорически. Виконт Лавье не поскупился и обеспечил нас вполне приличным количеством семенного материала, и даже картошку мы сумели сохранить и не съесть во время холодов, что я тоже само по себе приравнивала к чуду, но всем этим добром теперь нужно было достойно распорядиться.

— Леди Хозяйка, к тебе опять из Лесной, — прервала мои размышления Арда, и приглядевшись, я увидела у границы кряжистую фигуру старосты Дагура.

— Хороша погодка, — многозначительно сказал Дагур после всех положенных приветствий и поклонов, изрядно меня озадачив. Не вели мы с ним раньше светских бесед о погоде. Вот виконт Лавье регулярно пытался сравнить цвет моих глаз то с увиденным клочком голубого неба, то с яркими первоцветами, дружно украсившими лесные полянки. Но староста Дагур казался мужчиной основательным и не склонным к лирике и пустым разговорам. — Надолго ли?

Это он меня спрашивает?

— Ну… — неопределенно повела я плечом. Уточнять, в своем ли он уме, и откуда мне знать, не стала. Чтобы не спугнуть. Как ни странно, после истории с угрозами и ультиматумом за лекаря наши отношения с деревенскими не ухудшились, а даже наоборот.

Я столько времени пыталась выглядеть безобидно, надеясь успокоить мирное население, но похоже, только вызывала этим все большие подозрения. А теперь им будто даже легче стало, когда они убедились, что да, я ведьма, но если меня ничем не раздражать и вовремя давать то, что я требую, жить рядом вполне можно.

Чудно́. Знала бы раньше — изображала бы ведьму с первого дня.

— А если и мы такое же чучело сожжём, закрепится погодка-то, уродит землица? — продолжил Дагур, наконец проясняя ситуацию. Так вот в чем дело, они тоже хотят свой «ритуал на хороший урожай».

— Шансы есть, — обтекаемо сказала я, избегая однозначных обещаний. А то как пройдет завтра какой-нибудь ливень с градом. Но лицо сделала уверенное, чтобы не лишить энтузиазма возможного клиента. — Только чучело тут нужно не простое.

— Это ясно, — понятливо закивал староста. — А чем бы мы могли порадовать леди Черную Хозяйку для того, чтобы нужное чучело у нас появилось?

Вот одно удовольствие иметь дело с такими конкретными мужчинами.

— Тут дело не в моем удовольствии, староста Дагур, — я оглянулась на бескрайние просторы нашего будущего огорода. Невозделанного огорода. — Чтобы все получилось, нужно чтобы каждый двор в деревне принял участие и пожертвовал что-то, что относится к земледелию. Любую старую лопату. Совочек. Тяпку. Ведро.