Вот зря я об этом подумала, особенно вспомнив праздничного старца. В результате герцога встретила ухмыляющаяся ведьма, что окончательно привело его в отвратительное настроение. Улыбку я спрятала очень быстро, но Его Светлость оказался очень глазастым.

— Вы решили умереть сегодня, леди Нойр? Я недостаточно ясно объяснил вам, что жители моих земель неприкосновенны?

— Жители ваших земель оставляют умирать жителей моих земель, не оказывая медицинск…лекарскую помощь.

— Здесь нет ничего вашего, эта земля находится на территории моего герцогства и издавна принадлежит нашему роду.

— Неужели? А я вот чувствую, что ваш род здесь не жалуют.

Чудище согласно взвыло пронизывающим порывом ветра, взметнув в воздух половину ближайших сугробов, отчего Шерман Норден на пару мгновений просто исчез из вида, а мне в тот же миг захотелось, чтобы старалось Чудище поменьше. Холодно, а я тут давно уже торчу. Что-то не слишком торопился герцог спасать жителей своих земель.

Староста Дагур же при приближении важных особ мгновенно растворился в снежной дымке, лишний раз доказывая, что быть ему старостой Лесной еще много лет, потому что ну где они еще найдут человека с таким тонким чувством момента.

— У нас болеет ребенок. Мне нужен тот, кто его вылечит. И я получу это так или иначе. — Окоченевшие ноги в старых сапогах, которые Арда сторговала для меня на рынке за пару рыбин, так и требовали говорить кратко и по делу.

— Вы не в том положении, чтобы угрожать или что-то требовать.

— Почему вы в этом так уверены?

— Да как вы смеете разговаривать с Его Светлостью в подобном тоне⁈ — подал голос наконец достигший нас граф Борден. — Вы ни на что больше не способны, вы пустышка, и живете только благодаря милости…

Как он бесил. Не меня, Чудище. Если бы я уже не знала, что они с герцогом какие-то там дальние родственники, я поняла бы это прямо сейчас. Похоже Чудище ненавидело каждого, в ком текла хотя бы капля крови этого рода.

Дальше все произошло очень быстро. Я стояла у самой границы, облезлыми носками сапог упираясь в невидимую линию. Обычно невидимую. А прямо сейчас воздух вдруг потемнел и замельтешил, словно на нас высыпали гору пепла, и на миг границу увидели все.

«Аааа!» — распахнул рот в крике граф Борден, а серая стена взяла и передвинулась вперед ровно на шаг.

Шаг, который я тут же сделала.

Первый раз за все время выйдя за прежние границы своей тюрьмы.

И мы дружно застыли на месте. Граф Борден так и не закрыл рот, и теперь смотрел на меня круглыми глазами, в которых плескался ужас. Глаза герцога Нордена превратились в серые щелки, почти скрывшись за ресницами. Я же думала, что, наверное, все же отморозила себе мозги, раз зачем-то добровольно выдвинулась со своей территории навстречу этой глыбе льда. Вот протянет сейчас руку и дернет на себя. И что? И конец!

Но отступать было поздно и сдать назад я уже не могла. Я это чувствовала всем существом — если сейчас проявлю слабость, мечта графа Бордена меня где-нибудь прирыть быстро осуществится.

От напряжения заболела голова, но я не отрывала взгляда от Его Светлости. Смотрела и смотрела, про себя отсчитывая секунды. Раз, два… десять. Ну скажи же что-нибудь. Ну хотя бы пошевелись.

Когда Шерман Норден шевельнулся, я лишь усилием воли не упала навзничь как по команде воздух. Я и забыла, какой он стремительный. Только что сидел неподвижно, и вдруг резкое и почти невидимое движение в сторону графа Бордена, и вот уже граф скинут с лошади одним мощным ударом и катается по снегу, держась лицо и подвывая: «Я же не знал, прости, не знал, что так получится, что она сумеет!..»

Сумеет что?

— Давно эта земля приняла вас как свою ведьму, леди Нойр?

А? Это так называется? Я прислушалась к Чудищу, сейчас очень довольному — эмоции герцога Нордена явно доставляли Чудищу большое удовольствие. «Ты думаешь, я твоя ведьма?», — спросила я, впрочем, сама уже понимая, что сейчас услышу. «Моя! Наша!» — в ответе Чудища звенело торжество, — «Так долго ждали!»

Спорить с Чудищем и доказывать, что я не ведьма, я и не подумала. Приняла земля и хорошо. Может, выбью нам какие-нибудь поблажки. Главное, чтобы не разочаровалось со временем, не получив желаемого. Что будет с нами, если Чудище решит, что ведьма ему досталась бракованная? Нужно будет выяснить потихоньку, чего именно ждут от своей ведьмы, и попытаться хотя бы что-то изобразить и хотя бы минимально соответствовать.

— Это имеет значение? — спросила я у герцога Нордена, так и не разрывая зрительный контакт. Мне казалось, если я моргну, он точно успеет на меня броситься.

— Я бы хотел знать, мог ли я это предотвратить.

«Надо было убить тебя раньше», — так и повисло в воздухе. Какие кровожадные люди в этой семье.

— Не могли, — сказала я скорее для того, чтобы утвердить в его голове мысль: поздно, дело сделано, а если они попробуют причинить мне вред сейчас, последствия будут непредсказуемыми.

Похоже то, что меня приняла Проклятая земля, давало мне неожиданное преимущество. Вон как трясется от страха граф Борден. И как дрожат от гнева крылья красивого прямого герцогского носа. Забавно, я так старалась всех убедить, что я не ведьма и совсем не опасна, а вышло, что это именно то, что меня защищает. Мой единственный шанс уцелеть.

— И если со мною что-нибудь случится… — Я многозначительно посмотрела на руку герцога, лежащую на рукояти меча. Нехорошо она там лежала. Пусть из-за перчаток этого не видно, но наверняка там костяшки побелели от напряжения, так вцепился. — Скажу прямо: то, что у Проклятых земель есть граница, это скорее жест доброй воли, а не отсутствие выбора.

Это была наглая ложь. Блеф чистой воды. Ни на что подобное Чудище никогда не намекало, и я понятия не имела, под силу ли нам такое масштабное расширение. Но ведь Его Светлость об этом не знает. Поэтому я бросила оценивающий взгляд на герцогский замок, словно уже готовилась выбирать там спальню, и снова уставилась в злые серые глаза с видом: вам решать, где я буду жить.

— Верните проклятие в прежние границы.

— Нет.

— Я предоставлю целителя.

— Спасибо.

— В обмен на возвращение территорий.

— Нет. Но я обещаю, что если вы поможете, Проклятые земли останутся на своем месте.

Вот чего пристал? Там шажочек всего тех территорий. И я бы вернула, если бы могла, но сейчас чувствовала, что к Чудищу по этому вопросу обращаться совершенно бесполезно. Оно злится, оно заведено успехом, оно хочет, что эти двое просто убрались отсюда подальше.

Герцог Норден развернул своего жеребца так резко, что только что вставший на ноги граф Борден отпрыгнул в сторону и снова свалился в сугроб. Глядя на удаляющегося всадника, я гадала, что же этот маневр означает. Это «да»? Это «нет»?

Ответ мы получили буквально через полчаса, когда взволнованный виконт Лавье привез благообразного вида мужчину лет сорока и принялся настаивать, чтобы и я позволила себя осмотреть, раз уж есть такая возможность, и Его Светлость отрядил к нам — небывалый случай! — аж своего личного целителя.

Виконт попутно воспевал доброту своего милорда, я же думала, что подобная щедрость объясняется недоверием — видимо, только этому магу герцог Норден мог позволить ступить на Проклятые земли и провести время в моей компании. Поэтому если у меня и была мысль свести знакомство и задать какие-то вопросы, от этих намерений пришлось отказаться. Целитель и так смотрел на меня исподлобья, будто ожидал, что я в любой момент начну склонять его перейти на темную сторону.

Само лечение заняло не больше десяти минут, и это был первый раз, когда я по-настоящему увидела магию. Реально увидела. От рук целителя исходил красивый золотистый свет, его так и хотелось потрогать, поймать рукой, задержать, пропустить сквозь пальцы, утонуть в теплом сиянии… Стоп! Я и сама не заметила, как подошла к кровати Перса совсем близко, зачарованная зрелищем, и пришла в себя только поймав настороженный взгляд мага.