— Сюда и собаки деревенские не заходят, и охотничьи стороной бегут, даже когда дичь для охоты герцога гонят!
— А прокормишь ты ту корову чем⁈
— А козу прокормим? — вмешалась я, думая, что все имеющиеся средства действительно глупо тратить на одну корову. А еще слова об охоте обнадеживали, раз в округе охотится сам герцог, значит, есть на кого, и мы тоже сможем добыть какое-то пропитание.
— Думаю, да. Если сено прямо сейчас начнем сушить и веток наготовим. Ой!
Говоривший тут же побледнел и закрыл рот обеими руками, и стало понятно, что если я не начну потихоньку побеждать людские страхи, косить то сено и ломать ветки придется мне. Так же, как и рыбачить и охотиться.
В итоге постановили купить одну козу, десять кур-несушек и зерна этим курицам на прокорм. Несколько литров молока на такую ораву — это, конечно, капля в море, но сварить кашу хватит, и детям по полстаканчика выделить. И яйца зимой будут просто роскошью.
Поняв, что прямо сейчас никого ни в лес, ни на озеро мне выгнать не удастся, я потребовала достать мне сеть или изобразить ее из имеющихся огрызков, которыми передо мной тут же потрясли, а потом отправила народ разгребать дом.
— Выносим просто все. Весь тот ужас, что вы называете матрасами, все подстилки, все лежанки, сносим все загородки и выметаем весь мусор. Остаться должны одни стены. А спать мы сегодня будем вот здесь, под звездным небом. И ничего с вами не случится! Я же буду рядом.
Вместе с Зареном мы обошли территорию и определили место под туалеты. Пяти кабинок должно было хватить, но начать нужно хотя бы с одной и срочно, потому что имеющимся узким и щелястым скворечником пользоваться было почти невозможно. Отрядив двоих мужчин копать яму, я пошла взглянуть на реку, о которой мне рассказали. В этой части своей тюрьмы я еще не бывала.
Река была не очень широкой, и по сравнению с заросшим озером, ее берега, лишь немного там-сям прикрытые невысокими ивами, казались лысыми. Зато они были глинистыми! Обрадовавшись, я попробовала поковырять склон палкой и помяла в руке добытый грунт. Очень даже неплохая желтая глина, грязная, конечно, с растительными остатками, но это можно исправить. Итого у нас есть и глина, и песок — штукатурь дом сколько угодно!
На наши земли река заходила лишь одним своим изгибом, а дальше мчала воды к замку местного герцога, и не найдя никаких отметок непосредственно на берегу, я спросила у Зарена:
— А тут как граница пролегает, тот берег еще проклятый или уже нет?
— Где-то посередине реки, леди Черная Хозяйка. Сам я не плавал, но у Чудрого есть челн, и он говорил, что как за середину заплывешь, сразу отпускает.
— Чудрый? — удивилась я забавному имени.
— Кличка такая, — смутился Зарен. — Они ж тут все…
Слово «каторга» повисло недосказанным, а Зарен нервно оглянулся по сторонам. Но никакие злые каторжники к нам не подкрадывались, только на противоположном берегу из-за кустов выглядывали несколько подростков с удочками в руках, и даже отсюда были видны их круглые испуганные глаза. Похоже, информация о поселившейся рядом злой ведьме пошла в народ.
— Знаешь, Зарен, долго мы так рыбу продавать не сможем. Скоро все узнают, что ее приносят с Проклятых земель и покупать, как я понимаю, не захотят. Поэтому я сейчас наловлю еще рыбы, а ты посади своего сына и кого-нибудь еще в лодку, пусть заплывают за середину, возьмут с собой пару рыбин и периодически их «ловят». И кричат при этом порадостнее, нужен хороший спектакль. И так каждый день, хоть и нудно. Пусть видят, что рыбу мы ловим в нейтральных здоровых водах.
— А они от этой рыбы правда не того?..
— Не того, ни этого. Ни они, ни вы. Ну будь ты мужиком, попробуй хоть одну!
Но на лице Зарена желания «быть мужиком» по-прежнему было немного, и я решила попробовать эту тактику с Рестом. Тот явно считает себя очень крутым, его должно зацепить.
После этого пришлось отложить дальнейшую разведку, и ругаясь про себя последними словами, закидывать в озеро сеть. Снять чулки среди белого дня я не могла, раны показывать было нельзя, поэтому пришлось так в воду и лезть, лишь скинув туфли, что настроения не повышало. Лавируя между жгучей травой, кое-как закрепила свой невод и плавала неподалеку, дожидаясь результата, смысла сидеть на берегу в мокрой одежде не было никакого, в горячей воде было гораздо уютнее.
Озеро же просить о поддержке не стала, не стоит дергать Чудище по пустякам. Все, что сможем делать сами, мы будем делать сами. Сегодня с утра и так показалось, что давление на мозги стало поменьше, уже не так хотелось рыдать каждую секунду и бежать сломя голову куда угодно. И на том спасибо.
— Необычная рыба-то, — сказал кто-то, когда я сгрузила на берегу свой улов. Много не брала, часть выпутала и отпустила на волю. Это пока наш единственный источник и пропитания и дохода, нужно использовать рационально и не браконьерствовать. — Про такую могут и не поверить, что в реке поймали, я там таких не видел.
— Значит, отложите их в сторону, сами съедим, на ужин, — сказала я, внутренне ликуя и не обращая внимания на кислые лица вокруг, потому что рыба подозрительно походила на небольших лососей. Не хотят есть мою любимую красную рыбку — мне больше достанется. — А сейчас работать!
Сын Зарена Перси и единственный в нашей компании пожилой человек, которого все звали дед Вигор, отправились на реку играть свои роли. Потом рыбу решили предложить местному трактирщику, ведь рынок был уже закрыт, а постояльцы есть хотят всегда. И только я направилась к дому, из которого уже слышался треск, выносили вещи и вылетали клубы пыли, чтобы занять у Нирки любой из ее нарядов, как ко мне подошел мрачный Рест.
— Там это, леди Черная Хозяйка, приехали к тебе. У границы стоят, кличут. Говорит, сестра.
Так и пошла, чисто русалка, с распущенными волосами — высыхая, они ложились на плечи крупными волнами и доставали почти до талии — и в мокрой одежде, облепившей тело. Ощущения неприятные, зато эффект могучий: так и не отважившаяся подойти к самой границе группка людей завидев меня ахнула и отшатнулась еще дальше.
— Что они с тобой сделали, сестра⁈ — заломила руки девушка, в которой я опознала ту самую рыдающую зрительницу из первого ряда, виденную мною на суде. Значит, сестренка, и помнится, ее зовут Кристин. Теперь — графиня Кристин.
Очевидно, что младшая, больше восемнадцати лет не дашь. Хорошенькая и с виду очень наивная, с такими же, как у Мелиссы огромными голубыми глазами, в которых снова стояли слезы. Верить первому впечатлению, однако, я не спешила, памятуя о том, как обманчива оказалась внешность самой Мелиссы.
— Ну тут все-таки Проклятые земли, сестра, а не курорт. Ты уже за моим телом для усыпальницы?
Сестра Мелиссы застыла, прижимая к губам белоснежный платочек, а мужчина рядом с нею так и взвился от возмущения и даже сделал пару шагов вперед.
— Прекратите оскорблять леди Кристин, графиня Нойр! То есть… прекратите и дальше мучить графиню Нойр, леди Нойр!
— Оливер… — простонала Кристин, протягивая к мужчине руки, а я наконец-то к нему получше присмотрелась, и в принципе, посмотреть было на что. Кавалер моей новой сестры оказался высоким, смазливым и кудрявым, только вот его синие глаза почему-то так и бегали по сторонам, словно он боялся встретиться со мною взглядом. Резонная боязнь черной магии или нечистая совесть?
— Уверены, что именно вы имеете право на подобные замечания? — Для верности я еще и бровь подняла, копируя нашего генерального директора. У Михаила Тарасовича был несомненный талант, стоило ему с определенным выражением лица спросить: «В самом деле?», как люди начинали каяться во всех грехах и ошибках, и тех, что уже совершили, и тех, о которых только подумали.
— Я ничего вам не обещал, леди Нойр, и в любом случае так поступить с собственной сестрой! Проклинайте меня, если хотите, но оставьте ее в покое! — Красавчик пошел красными пятнами и оправдал все мои подозрения. Похоже у нас здесь классический любовный треугольник, в котором Мелиссу оставили за бортом. Могла она из-за этого так взбеситься или баловалась черной магией просто по велению души?
